Глава VII. Аккорды в тишине (1/2)

Я всё чаще ловила себя на том, что забываю дни недели. Работа, дом, он — всё сплеталось в один непрерывный сон, из которого я не хотела просыпаться. С утра — библиотека, запах бумаги, голоса студентов, лёгкая ирония Лизы. Вечером — его звонок, короткий, как нерв: «Приедешь?»
И я ехала. Всегда.

Иногда он встречал меня у двери — небритый, в старой футболке, с усталыми глазами, будто только что вернулся из войны, которая шла у него внутри. Он обнимал крепко, без слов, и в этом молчании было больше, чем в любом признании. Я варила ему кофе, сидела на подоконнике, наблюдая, как он перебирает аккорды, что-то напевает вполголоса. В такие минуты Глеб был другим — будто светлым. Он мог вдруг рассмеяться, сказать что-то простое, почти детское:
— Представь, если бы ветер звучал как музыка, — и мог тут же подхватить:

— Хотя, может, он и есть музыка. Только мы разучились слушать.

Я тогда улыбалась. Мне казалось, что вот он — настоящий. Без сцены, без шума. Только человек и его странная, хрупкая душа.

Иногда он засыпал, положив голову мне на колени. Я гладилa его волосы, кудрявые, мягкие, пахнущие табаком и шампунем с запахом зелёного яблока. Он спал беспокойно — иногда вздрагивал, что-то бормотал. Я тихо касалась его лба, будто хотела успокоить не только его, но и то неведомое, что жило в нём — тех лярв, что в моей фантазии были покрыты кристаллами; или состояли из них. Иногда он просыпался резко, как будто из кошмара.

— Всё нормально, — говорила я. — Это просто сон.

Он кивал, но я видела — не просто. В его взгляде было что-то отдалённое, как будто он не здесь, а где-то глубоко, под поверхностью.

Однажды вечером я пригласила его к себе, в родительский дом. Мне хотелось, чтобы он увидел мой мир — простой, тихий, со старой мебелью и книжными полками, где всё пахло временем.

Мама уехала к тёте, папа работал, так что мы были одни. Я приготовила пасту, открыла бутылку дешёвого вина, поставила старую пластинку. Он сел в читальном уголке у окна, смотрел на двор, где фонарь колыхал свой жёлтый свет.

— У тебя здесь спокойно, — сказал он. — Слишком спокойно.
— Это плохо?
— Нет, — он усмехнулся, — просто я забыл, что так бывает.

Он подошёл ближе, и мы стояли так — почти не касаясь, просто чувствуя тепло. Он провёл пальцами по моей шее, задержался у ключицы.