Глава 46 Каждый со своими замыслами (2/2)

— Это твой полицейский нюх или ревность любовника?

Слова «ревность любовника» резанули Лео по сердцу. Он нахмурился:

— Любовники? Так ты видишь нас?

Ша Цин ответил с насмешкой:

— А разве не ты сам так сказал? Будто мы просто переспали в грязной кабинке, а утром не вспомнишь, как выглядел твой партнёр.

Мужчина тяжело вздохнул, сжал его плечи и развернул к себе.

— Хватит, Ша Цин. Ты знаешь, что всё не так… Но в одном ты прав, я до сих пор не знаю, как ты выглядишь на самом деле. — В полумраке он вгляделся в лицо убийцы, такое близкое, что ощущал его дыхание. Накопившееся любопытство вырвалось наружу: — Это твоё настоящее лицо? Или то, что я видел в замке? Или одна из тех трёх портретных зарисовок? Или совсем другое, которого я не видел? Ша Цин, ты скрываешь слишком много. Ты, как тень в тумане. И при этом ждёшь, что я буду с тобой полностью откровенен. Не кажется ли тебе, что это несправедливо?

— Несправедливо? — Ша Цин усмехнулся. — По сравнению с тем, что ты собираешься со мной сделать? Мне быть открытым? Может, мне сесть в тюрьму, чтобы заслужить твою искренность и жалость после помилования? Брось, Лео, ты скрываешь не меньше. Мы оба играем, держим карты при себе. Так что, не проще признаться: я для тебя лишь твоё развлечение? Кроме «врагов» и «любовников», есть ещё слово для нас? Может быть, «возлюбленные»? Боже, куда ты тогда денешь своего драгоценного, милого, такого трогательного почти зятя?

Лео оцепенел.

Он не думал о Ли Бицине. С того момента, как они вернулись в морскую пещеру, и до этой минуты, он ни разу не вспомнил о своём парне.

Он никогда не был твоим, — эхом прозвучал в его ушах резкий голос Ша Цина. — Через месяц он обручится с твоей сестрой. Что ты будешь делать? Уведёшь жениха? Или спрячешься в своей комнате и будешь тихо страдать? Ох, Лео, это и правда трагедия.

Агент сжал кулаки, но тут же медленно разжал их. Он знал, что эти слова были насмешкой его собственных несбывшихся желаний, эхом разрушенных надежд.

Никогда ещё он не чувствовал себя таким ничтожным. Он любит Ли Бицина, и это не ошибка. Но запутался в отношениях с другим. Он не может любить Ша Цина, и это тоже не ошибка. Но всё равно переспал с ним, несмотря на явное нежелание убийцы.

Именно нерешительность загнала его в угол. Он не находил слов для ответа. Безэмоционально он отступил, рухнул на край кровати и обхватил голову руками, чувствуя, как виски пульсируют от безумия в мыслях.

— …Прости, — тихо сказал он, обращаясь к Ли Бицину. И к Ша Цину. Он ненавидел себя за то, что может лишь извиняться, но других слов, не звучавших как оправдания, не нашёл.

Ша Цин подошёл, мягко отстранил его руки и, взяв за подбородок, заставил поднять растерянное лицо.

— Мне не нужны твои извинения. Я хочу, чтобы ты забыл того, кто не твой, и смотрел только на меня. Пусть мы по разные стороны, пусть мы не можем быть как обычные пары, но твои глаза должны следовать за мной, как Аполлон за Дафной, вечно преследуя меня.

Скрепляя клятву, Ша Цин наклонился и поцеловал Лео в губы.

Мужчина принял поцелуй безучастно, чувствуя себя деревом, изъеденным термитами до сердцевины, готовым вот-вот рухнуть. Разум кричал, что нужно немедленно разорвать эту запутанную связь. Но после той тёмной пещеры, где их дыхание смешалось, где их кожа касалась, где он, задыхаясь, обладал им, как он мог притворяться, будто ничего не было?

— Ты настоящий дьявол, твоё место в аду, — хрипло пробормотал Лео.

Ша Цин тихо рассмеялся, его дыхание обожгло ухо:

— А ты, мой суровый архангел, сможешь отправить меня туда?

— Смогу. Даже если это разорвёт мне сердце.

— Если я заставлю тебя страдать, тюрьма, может быть, не покажется такой уж плохой? — Ша Цин снова поцеловал его, и на этот раз Лео ответил с обречённой нежностью, полной самоотречения. Для убийцы этого было достаточно.

Когда они, переодевшись, вышли из спальни, Шаниэль уже ждал в гостиной, развалившись на диване с сигаретой в руке. Его взгляд искрил нетерпением и ядом.

— Что, весь гардероб перемерили? — язвительно бросил он. — Или решили быстренько уединиться на той постели, где я только что спал?

После того как эти двое заперлись в комнате на добрых десять минут, чтобы «переодеться», Шаниэль был бы полным идиотом, если бы не заподозрил между ними нечто большее.

Чёрт возьми, стоит мне его тронуть, и он орёт, будто я его убить хочу, а с этим копом он тут же в постель прыгнул! — с завистью и злостью думал бывший зэк. — Вот же лицемер. Надо было мне тогда, когда он был в отключке, взять его прямо при всех… Хотя, постой, а может, это он взял копа? С его характером и навыками это вероятнее… Может, под строгим фасадом агента прячется душа, жаждущая подчинения?

Шаниэль, с золотисто-каштановыми волосами, окинул Лео взглядом, в котором смешались изумление и злорадство. Внезапно он решил, что этот коп, пожалуй, выглядит не так уж плохо. Чёрный костюм ФБР будил в нём хищное желание: Шаниэль уже пробовал полицейских и военных, но агент федералов был для него новым трофеем.

Погружённый в свои грязные фантазии, он не заметил, как Ша Цин подошёл и выхватил у него сигарету.

— Не нарывайся, привлечёшь охрану, — холодно предупредил он.

Шаниэль встрепенулся, его глаза загорелись надеждой:

— Мы что, вечно будем торчать в этой тёмной вилле? У тебя есть план, как выбраться?

— Есть, — спокойно ответил Ша Цин. — Отправимся в замок, захватим Альфреда младшего и заставим его посадить нас на самолёт.

Шаниэль отшатнулся, потрясённый:

— Ты рехнулся? Это верная смерть! Чтобы добраться до него, нам придётся перебить сотню вооружённых до зубов охранников! Ты что, Бэтмен?

— Тогда другой вариант: найдём приманку, достаточно ценную, чтобы выманить его.

— Этот коп! — горячо выпалил Шаниэль, указывая на Лео. — Альфред мечтает содрать с него кожу!

Лео мрачно посмотрел на него:

— Откуда тебе знать, что он меня ненавидит?

— Э-э… Слышал вчера в клубе, — замялся Шаниэль. — Когда началась суматоха, я крался за поисковым отрядом и подслушал. Герцог приказал перевернуть весь остров, чтобы найти тебя, живым или мёртвым. Если бы это не была кровная месть, стал бы он так суетиться? Охранники болтали, что ты, видно, не просто разозлил его в постели, тут что-то серьёзнее.

Лео не поверил ни единому слову. Его лицо стало ледяным. В одно мгновение он набросился на Шаниэля, прижал его к дивану, сдавив шею, и вывернул ему руку.

— Говори, это ты настучал? И с Эдманом тоже твоих рук дело?

Шаниэль, шипя от боли, пытался вырваться:

— Пошёл ты! Хочешь драки? Давай, кто кого боится! Я давно мечтал тебе морду начистить… Чёрт, в ледяной камере заставил меня мёрзнуть без куртки, в туалет не пускал, пока я чуть в штаны не наложил! Какие ещё подлянки ты мне не устроил? Сегодня я с тобой за всё сочтусь!

Лео врезал ему по челюсти, заставив замолчать, и холодно усмехнулся:

— А кто велел тебе строить из себя крутого? Вошёл в допросную, будто ты там король. Думал, агентов так просто за задницу хватать?

Шаниэль, держась за лицо, прохрипел изменившимся голосом:

— Лео Лоуренс, мы с тобой ещё не закончили. Жди.

Лео замахнулся снова, но Ша Цин перехватил его запястье.

— Если это он донёс, то он ещё может быть полезен.

— Чем? — резко спросил Лео.

— Ещё одним доносом, — ответил Ша Цин с улыбкой.

Сноски: 

*1. 灯下黑 (dēng xià hēi, «тьма под фонарём») — поговорка, означающая, что самое очевидное место часто остаётся незамеченным, подобно тому, как под ярким светом лампы образуется тень. В переносном смысле описывает ситуацию, когда что-то скрыто именно из-за своей кажущейся явности. Шаниэль использует эту фразу, оправдывая свой выбор укрытия: вместо бегства в отдалённые джунгли или рискованного противостояния, он прячется в пустующем VIP-коттедже, месте, которое преследователи не рассматривают как возможное укрытие именно из-за его очевидности.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum