Часть 46 (2/2)
Они обсуждали будущее — не в абстрактных мечтах и не их общее, а с конкретными планами. Образование Баки, его интересы, даже потенциальную работу.
И если прежний Тони все автоматически попытался бы решить за него, теперь он спрашивал: «А как ты сам хочешь?» .
Спрашивал даже в мелочах — какую еду хочешь, какой гель для душа купить, какой шампунь. Баки чувствовал, как внутри просыпается давно забытая уверенность — что ему не нужно цепляться за Тони как за спасательный круг. Что он может быть интересен не только как тело, как любовный интерес, но и как личность — со своими увлечениями, друзьями, временем, проведенным порознь.
Когда гипс с руки наконец сняли, Баки был без ума от радости. Ходить он все еще не мог — нога по-прежнему нуждалась в покое — но рука работала, так что потребность в постоянной помощи Тони почти отпала — в туалет и душ ходил сам, приноровился к костылям, а теперь стало еще проще возвращаться к прежней жизни.
По утрам Баки начинал делать простые упражнения, чтобы восстановить руку, а Тони, вместо того чтобы обратиться к специалисту, учился под контролем доктора Чо разминать затекшие мышцы, учась правильно рассчитывать силу. Баки позволял это делать.
Земо на одном из последних сеансов сказал, что компромисс — это не поражение, и Баки начал понимать, что это значит. Он больше не боялся просить, но и не стыдился отказывать. Тони в ответ учился уважать его границы, даже если поначалу морщил нос, как ребенок, которого лишили игрушки.
Впервые в жизни Баки чувствовал, что будущее — это не туманная угроза, а пространство, которое можно формировать самому. И с этим будущим, каким бы оно ни было, он мог справиться сам. Даже при самом худшем сценарии. Он был просто человеком, который учился жить заново, и больше ему не было страшно.
Тони тоже менялся, и Баки с удивлением отмечал эти перемены. Он все еще относился к ним с легкой снисходительностью, будто наблюдал за взрослым, играющим в благородство — мило, трогательно, но вряд ли надолго. Наверное, ничто не заставило бы Баки доверять Тони полностью, прекрасно зная, каким он был раньше, как мог поступать. И все же… Изменения были, притом очень заметные.
Исчезла привычная напряженность в плечах, исчез холод и слишком уж колючий цинизм, исчезли обидные шутки, которые раньше Тони считал совершенно нормальными и уверял, что это просто юмор такой. Да, Тони не перестал и индивидуально к психологу ходить — а ведь Баки, когда впервые услышал предложение Тони вместе поговорить с Земо, чуть с кровати не упал.
На то, чтобы продолжать индивидуально надоумил Сэм — сказал, что если один из партнеров ходит на терапию, а второй — нет, ничего из этого не получится. Решение было правильным — Баки с первой их встречи считал, что уж кому-кому, а Тони психолог никак не помешает.
По вечерам, когда они сидели на кухне, Тони предпочитал чай без сахара вместо крепкого эспрессо. Баки даже нравилось, как он теперь пах. Раньше — дорогим одеколоном вперемешку с сигаретами и как будто холодом — чем-то формальным и недоступным, слишком уж от такого, как Баки, далеким. Теперь же — пах теплым, древесным, с едва уловимыми оттенками цитруса — аромат домашнего уюта, а не сигарет. Еще Тони впервые за долгие годы — как сам признался — решил слегка сменить имидж: сбрил бородку и постригся, и теперь выглядел разительно моложе. У Баки было подозрение, что за время отсутствия в Лондоне Тони делал какие-то косметологические процедуры - он выглядел здоровее, свежее. Иногда даже создавалось ощущение, будто перед Баки совершенно другой человек — юноша, которого Баки никогда не знал. Каким Тони был, когда Баки еще в школе учился на другом краю света.
— Тебе идет, — как-то раз заметил Баки.
Тони застыл, потом медленно улыбнулся — по-настоящему улыбнулся.
— Думаешь?
Баки лишь кивнул, потому что так оно и было. В этот момент он вдруг осознал опасность — он начинал привыкать к этому новому Тони. К его мягкости, к тому, как он теперь прикасался к нему бережно, будто боялся сломать. К тому, как слушал, не перебивая, когда Баки говорил о чем угодно — да даже просто о погоде. И опасно было привыкать, потому что Баки все еще не верил, что это навсегда. Не верил, что Тони это всерьез: что если старый Тони — резкий, циничный, вечно недовольный — вернется, как только Баки снова встанет на ноги?
Земо учил его, что загадывать наперед — бессмысленно, что нельзя бояться того, на что сам повлиять не можешь. Главное — себя помнить, себе верить, а проблемы надо решать по мере их наступления. И пока Баки позволял себе наслаждаться спокойствием, наслаждаться настоящим без каких-либо ярлыков.