Часть 42 (1/2)
В тот же день, пока Баки готовили к операции и проводили последние анализы, Тони направился по адресу, который пришлось выпытывать - в его комнату, чтобы забрать документы ну и другие нужные вещи, правда Баки настаивал, что это не нужно делать и он вернется к себе, и поэтому Тони решил, что разбираться с этим они будут позже, а пока он заберет то, что понадобится Баки для жизни вне дома.
Его крошечная халупка находилась в Ист-Энде — район выглядел уныло, мелкий снег вперемешку с дождем стучал по крышам, на асфальте расползались лужи. Хэппи остановился перед грустной многоэтажкой из красного кирпича — старый фонд — и еще раз спросил, не нужно ли ему пойти с Тони.
— Я же говорю, жди здесь. Что меня, съедят там, что ли? — отмахнулся Тони, выходя из машины.
Местечко было как из криминального кино начала нулевых — да и визуально тут с того времени ничего не изменилось. Он с брезгливостью оглядел переполненный мусорный бак, разрисованный граффити бетонный забор и стайку парней, пинающих друг другу грязный футбольный мяч через дорогу. Внутри дома картина была не лучше: лифт не работал — пришлось подниматься пешком по грязной лестнице, в воздухе витали запахи плесени и дешевого карри. Тони поморщил нос, отсчитывая этажи: третий, четвертый... Господи, как в одном здании может быть столько квартир. На пятом, у двери с потертым номером 117, он остановился, достал ключ, взятый у Баки из куртки, и открыл хлипкий замок.
Квартирка была крошечная, на две комнаты — одна была плотно закрыта, видимо, там жил другой съемщик. Судя по количеству развешанной на сушку одежды в коридорчике, жила там целая семейка. В квартире пахло дешевым стиральным порошком и чем-то подгоревшим — то ли маслом, то ли жиром. Выцветшие обои, скрипучие полы, оставленная нараспашку дверь в санузел на проветривание. Тони повернулся к правой двери и отпер ее вторым ключом. Крохотная комнатушка — не больше десяти квадратных метров — напоминала скорее очень скромную гардеробную или чулан. Двухъярусная кровать со следами ржавых подтеков на металлических стойках, пластиковый шкаф-купе с треснувшими дверцами, на стене — календарь с оторванными листами, обои у потолка в некоторых местах отошли — видимо, соседи сверху не раз топили. Пахло чем-то затхлым — от самих стен — маленькое окно полностью не открывалось. Но несмотря на все это, комната оставалась безукоризненно чистой — и полы были вымыты, и постельное белье, хоть и застиранное до дыр, но свежее, аккуратно заправленное и накрытое пледом, а в углу ровно стояла сменная пара обуви. Тони хмыкнул и провел пальцем по подоконнику — ни пылинки. Не зря Баки у него рвался когда-то прибираться — чистюля до мозга костей, даже в таком клоповнике пытался порядок навести. Для Тони это, конечно, казалось чем-то бессмысленным — потому что подобные халупы только снести оставалось, ремонту и облагораживанию они не подлежали. Место было убитое и крайне депрессивное, даже хуже, чем та крошечная каморка, которую Баки снимал на троих с Вандой и Пьетро, и Тони скорее руку бы свою дал на отсечение, чем позволил Баки сюда вернуться, особенно после операции.
Документы, за которыми Тони и приехал, нашлись в жестяной коробке из-под печенья под кроватью: медицинская страховка, паспорт, прочие бумажки, аккуратно сложенные в плотно закрытый зип-пакет, а вместе с ними — явно старая фотография троих — Баки и Ванда с Пьетро на фоне обшарпанного здания с красными лентами на груди и улыбками во все зубы. Выглядели они нарядно — насколько было возможно — Баки и Пьетро в белых рубашках и черных брюках, Ванда — в чем-то вроде школьной формы и с двумя белыми бантами. Тони повертел снимок, на обратной стороне что-то было написано на заковианском. Он достал телефон, навел камеру на текст — «Выпускной». Это нужно было проверить - вдруг придется возвращаться снова за важными бумагами.
Тони вышел из квартиры спустя десять минут с документами и кое-какими пожитками - Баки попросил забрать коробку из-под сладостей, зубную щетку и небольшой дорожный набор баночек для кожи и его одежду. С боем закрыв окно и тщательно заперев дверь, Тони сбежал вниз по лестнице и направился к машине, вдохнув наконец свежий воздух. Парни, так и гоняющие повидавший жизнь мяч, глянули на него, как будто Тони им лично денег задолжал, но ничего не сказали.
На обратном пути он принялся гуглить, что еще понадобится и как лучше обустроить комнату для пациента после реабилитации — заказал ортопедический матрас, блэкаут шторы, заказал еще один телевизор в гостевую комнату, где Баки останется на время выздоровления. Подумав немного, заказал еще и приставку. После этой халупы хотелось помыться, и Тони понять не мог, как Баки мог так жить и ни разу не попросить о помощи. Впрочем, это сам Тони был виноват, что он не просил.
В пентхаусе на Мэйфэйр клининг команда, присланная Пеппер, уже заканчивала тщательную уборку гостевой спальни, а заодно и остальных комнат, доставка техники и матраса была назначена через пару часов. Пеппер милостиво взяла на себя некоторые обязанности, но в очередной раз напомнила Тони, что ему нужен личный ассистент - и пора бы уже переступить свою мнительность и подозрительность и нанять подходящего человека из тех кандидатур, которые она отправляла.
Остаток дня Тони обустраивал комнату — заказал удобное инвалидное кресло на первое время, купил переносной столик, чтобы Баки мог нормально есть в кровати, купил подушки, немного одежды, мелочь вроде витаминов и биодобавок, как порекомендовала доктор Чо и те же баночки, что были у Баки в дорожном сете косметики.
Все это время ему постоянно приходили новости от Баки — он планировал заплатить персоналу, чтобы медсестра держала его в курсе — операция началась, операция еще длится, операция окончена - однако это было уже включено в стоимость. Тони сразу позвонил Стрэнджу, порывался приехать в больницу, но тот заверил, что все прошло успешно, команда все сделала, как надо: зафиксировали лучевую кость титановой пластиной, аккуратно собрали перелом берцовой, залили все гипсом, проследили, чтобы все показатели организма были в норме — в общем, ехать в больницу не пришлось, потому что Баки еще спал.
Ночью Тони все-таки приехал: не хотелось, чтобы Баки очнулся один в незнакомом месте. Немного поспал на диванчике в номере - пропустили его со скрипом, только личное заступничество от Стивена Стрэнджа и демонстрирование документов позволило бдительной охране и медперсоналу дать ему возможность остаться в палате - ведь фактически он приходился Баки никем.