08. Всё внутри к нему. (1/2)

Свердловская область, Екатеринбург

05.11.2018

Город встречал звенящей тишиной и брошенными на дороге машинами. Белокаменные здания высились на фоне свинцово-серого неба. Они словно молчаливые наблюдатели смотрели свысока своими глазами-окошками на решивших потревожить их уединение. Не покидало ощущение, что мы едем по кладбищу, где бетонные коробки служат братскими могилами для сотен горожан. Некогда дышащий жизнью город был ужасающе пуст. Как много людей не смогло вовремя выбраться из города, когда эпидемия охватила страну? Сколько остались в домах, забаррикадировались в квартирах, да так и не сумели прорваться сквозь наводнившие ночью улицы толпы оживших мертвецов? Сколько несчастных жителей осталось навечно лежать в стенах этих каменных гигантов?

– До сих пор не могу к этому привыкнуть, – с замиранием сердца проговорила Лера, оглядывая пустые улицы через лобовое стекло.

– Не могли же все просто умереть, – разговор поддержал Антон, сидящий слева от неё.

– Я думаю, что в каждом городе есть что-то типа лагеря для выживших, и все сейчас там. Мы пока на такие места не натыкались, но военные что-то об этом говорили.

– Вообще-то, нам об этом сказала полицейская в центре помощи, – бесстрастно поправила я, ведь до этого вклиниваться в диалог не планировала.

Лера махнула на меня рукой:

– Неважно. Для меня все представители власти на одно лицо.

– Сомневаюсь, учитывая, как ты строила глазки одному из военных, – хмыкнул Миша. Не ожидая услышать его голос, я перевела взгляд на подголовник, за которым скрывался его затылок.

– Я просто не хотела, чтобы нас загребли, – обиженно возразила она, придвигаясь вперёд.

– Если вас хотели загрести, твои переглядки не помогли бы, – холодно сообщил Денис, рукой отодвигая Леру назад, чтобы не мешалась.

– Будь я военным, на меня бы подействовало, – мягко улыбнувшись, успокаивающе проговорил Антон и посмотрел на неё. Уголки её губ плавно поползли вверх, недовольство сменилось благодарностью.

– Никто и не сомневался, братан, – со смешком сказал Миша. Похоже, ему становится лучше.

Денис припарковал машину возле бело-голубой заправки «Газпромнефть». Стёкла, заменяющие стены у главного входа, разбиты, прямо у колонок стоят брошенные машины.

– Останавливаемся примерно на час. – он обернулся назад. – Тох, посмотри, что есть полезного в шиномонтажке.

Он с готовностью кивнул и посмотрел на Леру, будто спрашивая, пойдёт ли она с ним, и она одобряюще улыбнулась.

– Смотрите, там торговый центр.

Денис перевёл взгляд на меня.

– У нас всё есть.

– Раз уж ты отказался останавливаться у реки, мне нужен сухой шампунь, – скрестив руки под грудью, я смотрела на него с вызовом. – Лериного нам на двоих не хватит.

Он тяжело вздохнул, отвернулся от нас и сел ровнее.

– Мих, сможешь машину заправить?

– Да.

– Точно?

– Я не беспомощный, – едва сдерживая злость, выплюнул он. Денис поднял руки в строительном жесте и вышел из машины, я поторопилась за ним.

– Не забудь взять то, что я просила! – напомнила Лера в догонку.

– Да-да, милая, красную матовую помаду от «Chanel» я не забуду.

Казалось, она смутилась, но потом едва заметно растянула губы в ухмылке и пожала плечами:

– Я на это надеюсь.

Проверив количество патронов в магазине пистолета, что дал мне Денис, я последовала за парнем. Хоть у меня и был выбор остаться на заправке, где, в лучшем случае, нам повстречается всего пара заражённых, я решилась отправиться за «девчачьими штучками». Пистолет за ремнём, Денис рядом и удача всё ещё с нами, несмотря на то, что пару раз судьба заводила в опасные для жизни ситуации. Но после первого убитого заражённого я чувствовала себя намного увереннее.

Торговый комплекс выглядел меньше тех, что были в нашем родном городе. Судя по маленьким окошкам, здание построили давно – в таком угловатом стиле уже не проектируют. Мы прошли через разбитую стеклянную дверь и оказались в просторном зале. На удивление, внутри светло, и когда я подняла голову, то поняла причину. Потолок частично отсутствовал, верхние уровни сильно повреждены. На втором ярусе виднелся покореженный хвост вертолета. Он свисал с края и, казалось, был готов в любой момент рухнуть вниз, в атриум. По-видимому, вертолет проломил потолок и снёс опорные балки, из-за чего несколько этажей обрушилось.

– «Летуаль» на втором этаже, – я кивнула в сторону застывшего эскалатора. – Надеюсь, там что-нибудь уцелело.

Оставалось надеяться, что здание не решит рухнуть именно сегодня. Свисавшие с края глыбы цемента, державшиеся на тонких стержнях арматуры, доверия не внушали. Кто знает, насколько сильно повредил опоры влетевший в крышу вертолет?

Пол второго этажа устилали мелкие обломки. С особой осторожностью приходилось обступать стекло, подошва ботинок могла не пережить встречи с осколками. Мы обошли по краю провал в полу, обогнули бетонную плиту, загородившую весь проход, и оказались в длинном тёмном коридоре. В углу что-то зашуршало. Я почувствовала, как стоящий рядом Денис снял автомат с предохранителя, и включила фонарик. Луч света выхватил две покореженные фигуры, пытающиеся скрыться во тьме. Денис хотел выстрелить, но вдруг передумал, всучил мне что-то в руки, выхватил из ледяных пальцев фонарик и принялся светом отгонять от нас заражённых.

Я посмотрела на то, что он мне дал. Это был глушитель. Дрожащими пальцами я выудила пистолет и, сдерживая панику, прикрутила глушитель к дулу. Хотела отдать оружие Денису, но он едва слышно возразил:

– Давай сама.

Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не кинуться прочь. Свет фонаря, который держал Денис, помогал выцепить из темноты изгибающиеся тела заражённых. Чёрт. Страшно.

Утром у минимаркета мне лишь повезло, что я не растерялась, и пуля вошла прямо в голову зомби, а теперь что? Руки трясутся, заражённые изгибаются и пытаются уйти с линии атаки, Денис светит то на одного, то на другого. Палец привычно снимает оружие с предохранителя, я выставляю руки вперёд и пытаюсь прицелиться. Рассомахин перевёл свет фонаря на дальнего заражённого, издающего какое-то странное шипение. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, поэтому я без промаха стреляю прямо в голову тому зомбарю, что хотел на нас кинуться, пока второй пытался спрятаться от света. Глушитель и вправду сделал выстрел более тихим, но мне было не до того, чтобы прислушиваться к звукам, которые заглушал белый шум в голове. Денис резко отвел свет фонаря в сторону, чтобы заражённый перестал метаться. Между нами не меньше двух метров, у меня есть немного времени, чтобы прицелиться. Указательный палец жмёт на спусковой крючок, плечи чувствуют отдачу, и пуля предательски врезается в горло зараженного, заставляя его немного отшатнуться. Брызнула чёрная жидкость, – пуля попала туда, где у людей находится артерия. Времени всё меньше, адреналин, пульсирующий в висках, притуплял страх, оставляя лишь холодную, расчетливую решимость. Я стреляю ещё раз. Пуля с хрустом врезается заражённому прямо в лоб, и он валится на пол к первому зомби. Я нервно сглотнула и опустила пистолет, глядя, как у него подергиваются пальцы. На всякий случай встала поближе к Денису.

– Надо будет достать ПБ, – отрешённо смотря на расплоставшихся на кафеле заражённых, сказал Денис.

– Что это? – на автомате спрашиваю я. Если честно, не интересно ни капли, и соображать тяжко.

– Бесшумный пистолет, – ответил он. – Глушитель делает выстрел тише, но он не становится бесшумным. Если в соседних магазах есть заражённые, они нас услышали.

– Тогда давай поторопимся.

Мы нырнули в отдел с косметикой. Конечно, помимо сухого шампуня и помады для Леры я прихвачу побольше средств гигиены, ведь ещё ни в одном магазине, в которых мы побывали, не удалось обнаружить ни одной упаковки прокладок или хотя бы влажных салфеток. Пока я сновала по магазину, то и дело боязливо оглядываясь по сторонам, Денис закинул в свой рюкзак абсолютно все бритвенные станки и кассеты для них. Из-за спины я услышала треск рации и поспешила обогнуть стеллаж, чтобы в случае чего сразу скооперироваться с Рассомахиным и решить, что делать.

– Дэн... – помехи усилились, но затем сигнал стал лучше, и голос Миши зазвучал чётче. – Дэн, приём. Ответьте.

– Что случилось? – спросил тот взволновано.

Я нервно вздохнула, надеясь, что во время нашего отсутствия на остальных не напали снова – такие мысли вызывали неконтролируемую дрожь.

– К вам приближается группа выживших, они уже зашли в ТЦ. Выбирайтесь оттуда.

Если бы не произошедшее сегодня утром, я бы обрадовалась этой новости. Денис был прав с самого начала – никому нельзя доверять. Мы уже несколько раз в этом убедились. Он выругался и кинул взгляд на выход из магазина. Я округлила глаза, а затем бросилась к ближайшему стенду с кремами.

Если подумать, те люди, должно быть, тоже вооружены – с пустыми руками на вылазки никто не ходит. И если мы столкнемся с выжившими, которые окажутся адекватными людьми, а не бандитами или, того хуже, каннибалами – нам ничего не грозит. Мы поговорим о том, как же теперь тяжко жить в новом безумном мире, обсудим место, где пришлось поселиться группе, а затем разойдемся, оставив после встречи греющую душу надежду, что на развалинах прежней жизни когда-нибудь снова воцарится мир.

Я нервно осмотрелась по сторонам, опасаясь, что кто-то уже целится в нас из-за укрытия. А потом раздался выстрел. От неожиданности я вздрогнула и инстинктивно пригнулась.

– Стреляют в атриуме, – Денис высунул голову из-за стеллажа и глянул в сторону коридора. – Уходим.

Выстрелы снова пронзили тишину. На этот раз это была целая автоматная очередь. Следуя за парнем, я двинулась в сторону упавшей плиты, частично загородившей проём. Как только мы очутились в центральном холле, к звукам стрельбы добавились выкрики людей и завывания заражённых. Денис жестом показал, что необходимо вести себя как можно тише и передвигаться низко к полу. На очередной хлопок, раздавшийся совсем неподалёку, я прижалась к стене. Оставалось надеяться, что удача не подведет, и мы не словим шальную пулю, как Миша.

Мы пробирались по узкому коридору, разделявшему магазины с одеждой, когда Денис схватил меня за руку и резко дёрнул в за собой, увлекая внутрь бутика. Секунду спустя послышался топот нескольких пар ног. Трое людей забежали в соседний павильон. Затем, с той стороны, откуда они пришли, послышался рёв толпы заражённых. Звук становился громче. От жутких стонов по спине пробежали мурашки. Нужно прятаться вглубь магазина, но Денис не спешил двигаться. Он напряженно замер, рукой прижимая меня к стене и не давая пошевелиться. И вот, когда казалось, что зомби сейчас появятся прямо из-за угла, их завывания стали отдаляться и зазвучали со стороны помещения, в котором скрылись люди. Оттуда же стали доноситься ругань и крики.

– Всё чисто, можем двигать. – Денис выбрался в коридор, я прошла следом.

Раздалась ещё пара выстрелов, а затем стали слышны только звуки борьбы, будто кто-то стал драться с заражёнными врукопашную. Вслед за парнем я прокралась по коридору мимо бутика, куда забежали зомби. Старалась идти как можно тише, лишь бы только зараженные не обернулись на звук, но потом вздрогнула от женского вскрика и последовавшего за ним удара и кинула взгляд внутрь.

Среди поваленных на пол стендов с одеждой мужчина размахивал топором, силясь отбиться от окруживших его заражённых, которых подсвечивал дергающийся луч фонарика, закреплённого на поясе. Рядом с ним стояла девушка. Бейсбольная бита в её руках со смачным хрустом встретилась с головой подобравшегося слишком близко мертвеца. Неужели, у них закончились патроны? Они же не смогут расправиться со всеми зараженными, их слишком много. Значит, они погибнут? Просто из-за неудачной вылазки за припасами?

– Эй, – шёпотом позвала я и ухватила Дениса за руку, привлекая к себе внимание. – Мы им поможем?

Он обернулся, напряжённо осмотрел меня сверху вниз, обдумывая мою просьбу, и вскоре язвительно спросил:

– Хочешь сдохнуть?

– Нет.

– Тогда пошли отсюда. – он вновь потянул меня за собой.

Резонно. Я поддалась и не стала спорить.

К выходу из торгового центра мы бежали. На пути встретились всего пара заражённых, притаившихся в тёмных углах, но Денис быстро решал эту проблему, и мы двигались дальше, пока не вылетели из комплекса. «Ниссан» уже ждал нас у главного выхода. Только завидев нас, Антон выскочил из машины и, открыв передо мной заднюю дверь, залез следом. Мы двинулись с неприятным толчком, двигатель несколько мгновений издавал странные звуки. Тронулись с третьей передачи – похоже, Денис не уследил из-за ударившего в голову адреналина. Он выкрутил руль на резком повороте, покрышки оставили после себя чёрные полосы на асфальте. Мы стремительно удалялись от торгового центра, где сейчас толпа заражённых раздирает людей на мелкие куски.

Почувствов себя в безопасности, в груди зародилось чувство стыда. Конечно, мы вдвоём вряд ли смогли бы расправиться с толпой заражённых, но от того легче не становилось. Мы сами в любой момент можем оказаться в подобной ситуации. Но то, что произошло сегодня утром, и выстрелы, произведенные мной в комплексе, давали блеклую надежду на то, что теперь меня не придётся никому спасать, и я справлюсь со всем сама.

– Ты взяла? – тишину нарушила Лера. Горящими глазами она смотрела на рюкзак, который я прижимала к себе.

– Ага, – раскрыв молнию, я отдала его Лере. Непродолжительное время она в нём рылась, словно искала что-то определенное, а потом выудила голубой тюбик крема, и её лицо озарилось улыбкой:

– О, ты и этот крем нашла, – столкнувшись с моим скептическим взглядом, она добавила: – Для тебя, между прочим! Если не даёшь мне обработать раны, я хотя бы помогу тебе избавиться от шрамов.

– Не думаю, что они бесследно исчезнут, – к собственному сожалению произнесла я.

– Нет, но они будут не так заметны. Шрамы не украшают девушку.

– Я бы поспорил.

По началу я не поняла смысл фразы, но когда мозг обработал информацию и понял, кому принадлежит голос, я бросила хмурый взгляд на Мишу. И что он хочет этим сказать? В любом случае, никто ему не ответил. Все отвернулись к окнам, разглядывая очередной город, который нам пришлось посетить.

Архитектура Екатеринбурга представляла собой сочетание исторических стилей и конструктивизма, характерной чертой которого является визуальная целостность образа здания. Мастерство проектировщиков тех времен заключается в том, что геометрическая сегментация не нарушается, а наоборот подчеркивает композиционную слитность.

Мы долго плутали по улицам, пока Лера не заметила в одном из окон панельной «брежневки» женщину, что с интересом наблюдала за нами с пятого этажа. Стоило Денису нажать на тормоз, как женщина исчезла, оставив после себя лишь болтающуюся тюль. Пытаясь высмотреть выжившую, Лера вглядывалась вверх, не выходя из машины.

– Может, остановимся здесь?

Денис немного подумал, а после уточнил:

– Почему? – судя по интонации, он был не против, а просто искренне недоумевал её выбору.

– Мы же всегда проверяем подъезды на зараженных, – ответила она, устанавливая с парнем зрительный контакт. – Вдруг, там кто-то есть, и она не может выйти? Всё равно в конечном итоге мы выбираем первый попавшийся дом.

Денис несколько долгих мгновений смотрел в её лицо и, наконец, согласился:

– Ладно. Но если она тоже заражена, я ваши задницы спасать больше не буду.

– Да когда такое было, – криво усмехнулся Миша и, потянувшись к дверной ручке, неспеша выбрался из машины.

Мы последовали за ним. Пока Антон и Денис осматривали подъезд, мы выбирали, что забрать из машины в дом. Этот город опустел меньше двух недель назад, так что спать в спальниках и использовать походную плитку не придётся. Повезёт, если здесь, как в Уфе, будет работать водопровод.

Парни вернулись через где-то через двадцать минут. Денис поведал, что если та женщина и не заражена, то точно напугана, потому как не стала открывать им дверь после непродолжительных попыток достучаться.

Квартиру выбрали на девятом этаже из двенадцати лишь потому, что только она оказалась незаперта. Просторная, с двумя комнатами, высокими потолками и минималистичным ремонтом. Я хотела занять комнату с выходом на балкон, но оказалось, что с кухни ведёт широкая лоджия, где я смогу курить в любое время суток, не переживая, разбужу ли кого-нибудь своими ночными похождениями.

После разбора вещей Денис засобирался на улицу, но зачем – не сказал. Упомянул лишь, что ему жизненно необходимо кое-что найти, чтобы завтра мы смогли добраться до церкви, где может находиться вакцина. Антон настоятельно порекомендовал Лере прогуляться вместе с ним и заверил, что справится с приготовлением ужина. Денис был не против, Лера, хоть и сомневалась, но пошла. Пожалуй, мне нужно узнать у Антона, в чем заключается его секрет, ведь Лаганова не слушает даже меня. А тут вот прислушалась и последовала за Рассомахиным, даже не спросила ничего, лишь обеспокоенно сверкнула серыми глазами.

Когда дверь за ними захлопнулась, Антон ушёл в ванную, где, к сожалению, не течёт вода, и заперся. Я в очередной раз бережно обработала рану Миши и сменила повязку, а после сухого «Спасибо» он ушёл в одну из спален. Я осталась одна.

Вокруг – тишина. Мир тонет во тьме и не согревающей душу белезне чужой кухни. Вспышки воспоминаний о дне, когда всё началось, не утихали ни на йоту, а физическая боль после утреннего происшествия заставляли морщиться и как можно меньше соприкасаться к чему-либо спиной. Боль ослепляла, душила, разливаясь во всем теле. Намереваясь начать приготовление ужина, я потянулась и случайно задела рукой стакан, забытый на столе прошлыми хозяевами. Он рушится прямо на кафельный пол, не встретив на пути ни одного препятствия. Как заговоренная. Какая, блять, жалость.

Собирая осколки стекла, я думала о том, что совсем скоро Антон должен выйти из ванной, и ему нельзя видеть меня в пошатанном состоянии, хотя ему самому сейчас не лучше. Прикидывая, как собраться с мыслями, даже не заметила, как острое стекло порезало бледную кожу ладони, пока скидывала осколки в урну. На белоснежный кафель закапала кровь. Инстинктивно я вытянула руку, сжав её в кулак, и огляделась в поисках чего-то, что помогло бы остановить кровь, пока ею не запачкалось всё вокруг. На глаза попадались лишь куски марли на столешнице. Схватив её, я подошла к раковине чтобы смыть кровь. Вместе с водой из бутылки в водосток стекали и бесконечные мысли, разрывающие черепную коробку. Избиение мужиком и убийство заражённых отодвинулись на второй план, но с каждым разом поймать такое состояние становилось всё сложнее. Я так же пыталась сделать выводы с ясным умом, но стоило мне начать анализировать ситуацию, как голос разума тут же затихал, перебиваемый страхом.

Наспех перевязав повреждённую ладонь бинтом, я подняла взгляд на тихо вошедшего Антона и замерла. На черно-синей рубашке в клетку расстегнуты две верхние пуговицы, из-за чего хорошо просматривались ключицы и сильная шея. Побледневшее ещё утром лицо не выражает ни единой эмоции, но круги под глазами и грустный взор выдавали его с потрохами. Я изначально не планировала ничего у него спрашивать, если бы не одно «но».

– Где твои волосы? – представляя реакцию Леры, я всё же задала волнующий меня вопрос.

Волосы Антона, что до этого висели ниже плеч, теперь были неаккуратно сострижены где-то под тройку, что сильно меняло его образ. Некогда жизнерадостный патлатый Юрченко теперь выглядел так, словно только что откинулся из тюрьмы. Даже татуировки, вылезающие из-под задранных до логтей рукавов рубашки, стали выглядеть светлее.

– Отрезал, – помедлив несколько минут, ответил он и прошёл вглубь кухни.

Я вздохнула, не зная, стоит ли лезть ему в душу, и выбрала альтернативный вариант – отшутиться.

– Тебе идёт, но пожалуйста, попроси Леру их подровнять, а то ты как ёж.

Брошенная не к месту фраза произвела нужный эффект – тонкие губы Антона изогнулись в слабой улыбке. Ну хоть что-то.

Ужин приготовили быстро – решили не выпендриваться, как Лера, и сделать простые макароны с тушёнкой. Антон активно помогал мне, да так, словно это я была на подхвате. В процессе готовки перекинулись парой нейтральных фраз, и он даже рассказал, как в армии его научили готовить. Никогда не задумывалась о его возрасте, потому что казалось, что Антон был нашим ровесником. А теперь выясняется, что он точно совершеннолетний. Похоже, я только что узнала причину, по которой он не спешит с Лерой – вчерашняя семнадцатилетняя школьница для отношений вариант сомнительный.