Глава 2. Русская Принцесса (2/2)
— Даже самая безобидная зависимость убивает. Остаётся только кучка пепла — и на могилку не хватит. С другой стороны, если в жизни такой зависимости нет, нет и смысла. Что нас питает, то и разрушает — слышали такую поговорку?
— Кажись, прогуляла этот урок в четвёртом классе, — буркнула Ирка, у которой стремительно заканчивалась сигарета, но не желание подумать о Жене в гордом одиночестве.
— Вижу, интереса у вас не больше, чем на литературе.
— Да не-не, — Ирка тут же смутилась, подумав, что редкий учитель снизойдёт до того, чтобы курить с учениками и болтать за жизнь. — Вы продолжайте.
— Что ж. Этот человек, кем бы он ни был, становится вашим светом. Лишиться его означает остаться в холодной темноте. Кажется, что можно привыкнуть, но это невыносимо. На мой взгляд, лучше сгореть в зависимости, чем сожалеть, что упускаешь самое дорогое в жизни.
Ирка настороженно слушала. Как-то уж больно близко Снежан Санна попадала своими рассуждениями. Её Женя натравила, чтобы поржать? В арке спрятана камера?
— Этот ваш человек, — как по заказу произнесла училка, выдержав короткую паузу, — Женя Сахалинова?
Помолчав, Ирка решила ответить честно. Снежан Санна не выглядела тупым советским преподом, который с отвращением говорит о чувствах между двумя девушками или списывает это на дружбу. Да что там, Ирка не назвала бы это даже влюблённостью. Женя держала её в тонусе, только и всего. Как дорогой смуззи из рекламы, который силой самоубеждения подтягивает кожу на заднице.
— В точку.
— Поделитесь, если хотите, — Снежан Санна убрала бычок в полупустую пачку, закрывая её. — Я достаточно сотрясала воздух личным.
— Да чё тут рассказывать… Я рядом с ней никто. Фиг знает, почему она со мной так долго играла. Говорила, что ей нужна совершенно обычная лохушка — это я, да. И то ли я слишком обычная, то ли ей надоело. Я не нужна ей больше. Не знаю уж, свет она или кто, но общаться больше не хочет. Её место там, — Ирка неопределённо махнула рукой к небу, — высоко-высоко в горах, как говорили классики. Не в моём болоте.
Снежан Санна фыркнула, складывая руки на груди, и постучала каблуком по асфальту, будто ждущий последний автобус студент.
— Простите, Зайцева, но я сделаю кое-что неподобающее классному руководителю. Впрочем, мы с вами курим под стенами школы, так что…
Ирка охерела, когда училка влепила ей пощёчину. Такую, что аж сигарета изо рта вылетела, спасибо, что не с зубами. Ирка подняла окурок, запульнула его в мусорку и уставилась на грозно смотрящую училку.
— Какого хера?!
— Откровенность за откровенность. Если вы считаете себя таким ничтожеством, вы и есть ничтожество. Правда, Зайцева, жалкое зрелище. Ах, Сахалинова такая великая, ах такая недостижимая!
Ирка шмыгнула носом, прикидывая, насколько откровенным будет врезать собственной классухе. Да пошла ты со своей психологией с ютуба! Это не Ирка ничтожество, просто Сахалинова — ну, такая! Как это объяснить стороннему человеку, который толком с ней не общался? Она пряталась за кучей красивых образов, но по сравнению с настоящей Женей они были подделкой с алика. Как будто весь остальной мир напялил тёмные очки и не знал, как ярко светит солнце.
— А вы точно педагогический заканчивали?
— К сожалению, — рассмеялась Снежан Санна. — Поймите, Зайцева, с такими мыслями вы бесконечно удаляетесь от неё. С чего вы взяли, что её место не рядом с вами? Лишь потому, что она сказала?
Ирка смущённо почесала затылок. Не, если так посмотреть, всё это могло быть очередной проделкой Жени. Самой ебанутой даже по её меркам, но…
— И вообще, — училка развела руками, — если это она вас бросила, отомстите ей.
— Вы не поняли, — залепетала Ирка, — не встречались мы! Она…
— Она вас бросила?
— …ну, технически, да.
— Тогда отомстите. Например, — чуть тише сказала Снежан Санна, видя её смущение, — замутите с кем-то умнее и красивее её. Учитывая эго Сахалиновой, её это ой как заденет.
В голове Ирки выбило пробки. Она постояла с открытым ртом, словила упавшую с потолка арки дождевую каплю, сплюнула и выругалась. Не, до этого момента Снежан Санна давала не самые плохие советы. В баскетболе так же: если трусишь перед сильным противником, считай, уже проиграл. Принижая себя на фоне Сахалиновой, Ирка только подписывала контракт в вечные аутсайдеры класса, на которых та даже по приколу не взглянет. А вот замутить с кем-то — это чёто уровня реалити-шоу.
— Простите, Снежана Александровна, — ошарашенно сказала Ирка, — вот если бы вы втащить кому-то сказали, это я могу. В смысле, это, как его, эпитет. Я не дерусь в школе, не подумайте.
— И не курите никогда. Зайцева, а замутите со мной?
— И не ку… что?
В обычно нелюдную арку протиснулся какой-то старичок, и Ирка с радостью замолкла. Подходящий момент, чтобы из-за угла выпрыгнула съёмочная группа, но с уходом старика стало тихо. Машины в соседнем переулке парковались, а не ездили, и из звуков осталось только редкое покрапывание свисающего с крыши недавнего дождя.
— Вы серьёзно, что ли?
— Не поймите неправильно, — усмехнулась училка, — мне плевать на вас и ваши любовные игры с Сахалиновой. Считайте это делом чести, если угодно. Чтобы уязвить школьную королеву, вам понадобится кто-то её уровня и выше. Среди одноклассниц можете не искать — любых конкурентов она давно задавила авторитетом. Я работаю с вами меньше недели, мне и то это очевидно. Меня, Зайцева, можете считать снежной королевой Андерсона. Любой адекватный мужчина исходится по мне слюнями, но променять ту девчонку на взрослую женщину — великое оскорбление для неё.
Ирка ещё раз всмотрелась в лицо Снежан Санны. Бульдожьими морщинами, как прочие училки, она ещё не обзавелась. Якобы отталкивающего тех самых «адекватных мужчин» лишнего веса у неё не было, хотя и каких-то особых черт во внешности Ирка не нашла. Кажется, она была симпатичной, хотя при взгляде на неё ничего не ёкало. Наверное, для этого нужно было родиться мужиком.
— Вы немного переоцениваете свою привлекательность, если думаете, что вас хочет любой мужчина, — заключила Ирка, но, увидев хищный блеск в зелёных глазах, прикусила язык. — В смысле, это очень щедрое предложение, я слегка, как бы это политературнее… в ахуе.
— Мы не на литературе, Зайцева, выражайтесь как удобно. Только не заставляйте меня ждать.
— А как мы… что мы вообще будем делать? — Ирка и не думала соглашаться, но ей хотелось как-то на будущее понять концепцию. — Подойдём к Жене и объявим о помолвке, что?
— Достаточно распустить слух, и она сама всё узнает. Самый простой способ поднять шумиху, не привлекая внимание взрослых — стать моим любимчиком. Правда, — она улыбнулась очень похожей на Женю улыбкой, — для этого придётся учить мой предмет.
Ирка как представила, что ей придётся реально читать эти душные описания Петербурга, дуба или приглянувшейся очередному писаке маленькой девочки, как чуть на асфальт ни села.
— Знаете, мне больше нравилась идея с помолвкой.
— Если это не устраивает, можем разок переспать, — Снежан Санна явно наслаждалась трагикомедией на лице Ирки, — или поцеловаться. Чтобы вам проще было делать вид, что между нами пробежала искра.
— А, нет, — побелела Ирка, — всё-таки идея учить литературу просто замечательная! Всегда любила… пьесы Достоевского?..
Снежана Александровна устало цокнула языком.
— И не надейтесь, что отделаетесь списанными из интернета домашними заданиями. Зайдите в мой кабинет после уроков, я накидаю вам учебный план. Считайте это сценарием. С вашей полной отдачей, как актёра, Сахалинова вмиг что-то заподозрит, приревнует, а там, — Снежан Санна взмахнула рукой, — не упустите возможность. Вопросы есть, Зайцева?
— Н-нет…
— Тогда свободна, — училка осеклась и выдавила неискреннюю улыбку. — Ах да, простите, мы же не на уроке.
Ирка не думала, что в её голове посреди учебного дня может быть так же пусто, как после тренировки. Она совершенно забыла, какой у них урок, так что гопстопнула в коридоре первую попавшуюся одноклассницу. Ей оказалась Карина — круглая отличница и невыносимая зануда, тут же поджавшая нос при виде Ирки.
— Карин, это не рофл, я реально забыла — чё у нас щас?
Победительница всероссийской олимпиады школьников по духоте осмотрела её с головы до пят.
— Ирина, курить в школе запрещено. Уверена, вы об этом знаете.
Карина настолько стремилась походить на взрослых, что «выкала» даже одноклассникам. Сама, небось, запиралась по ночам в обнимку с фарфоровым сервизом и читала Донцову под шлягеры девяностых. Звать её нужно было не Кариной, а какой-нибудь Зинаидой Петровной, продавщицей из «Пятёрочки», у которой сын идёт на вторую ходку. И вообще, за «Ирину» Ирка и в нос дать могла.
— Ага, знаю. Не волнуйся, я не буду курить на математике. — Карина надменно прищурилась. — Или на физике? Блин, на английском, что ли?
— Сейчас у нас биология, и я бы на вашем месте поторопилась. Благодаря Евгении, наш достопочтенный учитель крайне строг к опаздывающим.
Ирка не стала спрашивать, что сама Карина делала на первом этаже за минуту до звонка. Поводов материться себе под нос и так было достаточно — урок Соснова, например. Хотя бы можно было не напрягаться. Соснову было настолько насрать, что он бы посреди урока листал порнхаб, если бы Женя его не отвлекала.
На биологии вечно стоял лёгкий гул, как от трансформаторной будки. Соснов и Женя выясняли отношения, задние парты дрыхли, все остальные залипали в телефоны. Одна Карина что-то мрачно строчила в тетради — то ли доносы, то ли конспекты, то ли любовные письма Беглову за чистые улицы. Ирка, хотя обычно тоже спала, сложила руки за головой и наблюдала за Женей. Та с едкой улыбкой затирала Соснову что-то про эволюцию, тот вяло уходил от спора, но всё равно в него втягивался. Потом Женя неизменно и ну очень случайно отпускала комментарий, типа, «У вас такие трусы красивые вчера были, где закупались? Ой!», и они заходили на новый раунд. Иркина соседка по парте тыкнула её колпачком ручки.
— Ир, ты чего? Ир?
Таня Швабрина, скромных метр девяносто ростом, покрывала руками площадь всего Петроградского района. Кто додумался посадить её не на последнюю парту оставалось загадкой даже для старосты-Карины. Таня была одной из немногих в классе, с кем Ирка худо-бедно общалась. Не благодаря, а вопреки совместной игре в баскетбол. Рост у Тани был подходящий, но её длиннющие косички путались у всех под ногами, становились причиной травм игроков и пополнения словарного запаса у более молодой аудитории спортивной школы.
— Залипаю, — промычала Ирка, не раскрывая рта.
— А ты последний текст по русскому сделала?
Ирка нехотя присоединилась к Тане в вечных изысканиях «ставить ли здесь, блять, запятую?», а сама поглядывала на Женю. Даже когда та развалилась на парте, и Ирка углядела её лицо, ничего понять не смогла. Стоило тогда прислушаться к знакомой из параллели, которая обещала научить всех желающих читать генетику человека по расстоянию между бровями.
Биология не была последней, но после неё шла физкультура — единственный предмет, куда Ирка могла идти вальяжно, закрыв все нормативы на годы вперёд. Женя её традиционно прогуливала, и зная это, Ирка встала перед её партой, загораживая выход. Остальные ушли, а они всё стояли. Женя бездумно лайкала посты в инсте, и Ирка не выдержала:
— Жень.
— Ась?
— Я очень ценю твой широкий жест, но у нас, типа, война. Ты просто слилась, так, что ли?
Женя широко зевнула и подняла голову, но смотрела она куда-то сквозь Ирку. Соснов, про которого все забыли, недовольно заворчал и вышел из своего же кабинета, хлопнув дверью.
— Война была только в твоей голове, Зайцева. Что, жить без меня не можешь?
— Ты тупая? — фыркнула Ирка, у которой похолодела печень, ну, или что там в животе прихватить может. — Да я до сих пор праздную, что не приходится видеть твою рожу каждую перемену.
— Вот и славненько.
Женя вскочила, заставив Ирку отшатнуться, и глянула ей в глаза. Ехидства в её улыбке, как и вчера, было меньше рекомендованной суточной нормы.
— Подвинься, пожалуйста.
— Угу.
Ирка дождалась, пока Женя выйдет, и побрела следом, разглядывая школьный линолеум с чёрными полосами от ботинок. Отбегав сдвоенный урок физкультуры и обыграв всех с Таней в пионербол, она пришла к кабинету литературы на втором этаже. Оглядевшись, чтобы её не заметил никто из одноклассников, Ирка вздохнула и постучала.
— Войдите.