Глава 1. Королева Класса (1/2)

В школьном парке старый клён снова золотится

Стали жёлтыми, как он, памяти страницы

Но сквозь толщу многих лет видится мне ясно

Не нашедшая ответ школьная любовь

«Дабро пажаловать в ГБОУ школа №25 Петроградского района!»

Ирка поморщилась, разглядывая белый транспарант с красными буквами, который её одиннадцатый «А» две недели назад развешивал на фасаде школы. Прошедший накануне дождь размазал дешёвую краску, добавив орфографических ошибок в послание и седых волос макушке директора. Это, конечно, возмущало родителей первокашек, а Ирка на похер протиснулась через собирающуюся толпу бантиков и рюкзаков. Это у семилеток — праздник, а у неё русский первым уроком…

Стоило ей переступить порог школы, повесить ветровку в раздевалке и переобуться в сменку, на неё набросились. Прям посреди чужой одежды и недокрашенных стен, её раздражающим облачком накрыл знакомый истерично-понтовый голос:

— Давно не виделись, моя любимая звезда волейбола! Как твоё ничего, Зайцева? Как каникулы?

Привычно закатывая глаза, Ирка стряхнула лапу с длиннющими ногтями со своего плеча. Растопырив сияющие клыки, ей улыбалась накрашенная по самую макушку Женя Сахалинова — школьная звезда. Ирку завуч за брюки да джинсы шпыняла, а Женя могла и в купальнике на биологии сидеть — была бы, блин, украшением класса. Под ручку она всегда ходила с подпевалами, имела богатенького папу, а её имели ещё больше богатеньких папиков.

Ирка и рта раскрыть не успела, как её ослепила вспышка новенького айфона, на котором болтался огромный брелок с пандой.

— Ну ты прям при параде сегодня! — Женя показала фотку своим гыгыкающим подружкам. — Что, в юбку задница уже не влезает? Ляхи-то нарастила, ля какая!

Подошедший к соседним вешалкам чувак из девятого попытался заржать, за что был послан на все матерные. Ирка дёрнулась, пытаясь отобрать мобилу, но Женя увернулась и обвила её шею рукой.

— Раз косишь под мужика, ты чё, по бабам теперь? Я всё равно не пойду с тобой на свидание.

— Ты можешь нахуй пойти!

Ирка двинула ей локтем, а Женя возьми — и поймай его раскрытой ладонью. Всегда удивляло, что при внешней конституции красивой ветки, она была возмутительно сильной. Хлопала своими длиннющими ресницами, но взлетало только давление у Ирки.

— За языком следите, вы обе, — бросил Алексей Григорьевич. Протискивая худощавую руку между прутьями ограждения раздевалок, он хлопнул Женю учебником по биологии. — Сахалинова, Зайцева, марш в класс. Не хочу краснеть перед вашим новым классным руководителем.

С «Григоричем» у Жени что-то было. Все про это знали, но чё конкретно — не знал никто. Женя уверяла, что они переспали, но Ирка не верила и старалась надеяться, что ей плевать. Одноклассница как раз подскочила к своему любимому учителю биологии и завилась вокруг него, как пьяная муха:

— Жаль, Алексей Григорьевич, что вы не с нами в этом году! Мне понравились наши, — Женя закусила накрашенную розовую губу, — индивидуальные занятия.

— Да-да. Я неясно выразился, Сахалинова?

И вот что она в нём нашла? Ирка нелестно отзывалась о физиономии Жени, но та хотя бы на обложку «Всех звёзд» попала, а чего он добился? Волосы сальные, на подбородке всё никак не задавалась щетина, галстук годами неглаженный. Короче, Лёха Григорич Соснов, которого вся школа стебала за фамилию, походил на закончившего гатчинский ПТУ профессора Снейпа. И этому преподавателю энергетиковарения Женя послала воздушный поцелуй, упархивая на третий этаж и обсуждая с подружками очередное реалити-шоу. Ирка вылезла из раздевалки, отряхивая старый рюкзак с логотипом Linkin Park. Только тут до неё дошло, что Григорич упомянул нового классрука. Интересно, он сам от них отказался или его подсудные отношения с Сахалиновой наконец-то надоели директору?

Из окна, заляпанного белыми пятнами времён великой перекраски подоконников конца прошлого века, на Ирку смотрело её хмурое ебало. Их с Женей можно было ставить рядом на уроке биологии, когда проходят генетику и её влияние на жизненный путь человека. Вроде обе голубоглазые блондинки одного роста, но есть нюанс. У Жени нюансы, не в пример ей, объёмные, и хотя Ирке насрать, миру почему-то нет. У Жени глаза яркие и сверкающие, а у Ирки — с мешками картошки. У Жени кожа фарфоровая, у Ирки — с вечными синяками. Волосы у Ирки длинные, с секущимися концами, а у Жени такие огромные и пушистые, что её два хвостика загораживали соседним партам доску. Ирке разве что чуть больше мускулов досталось, но не генетикой, а потными баскетбольными тренировками.

Чего уж удивляться, что Женю засыпали деньгами модные журналы, а Ирка могла похвастаться медалью кубка «Золотые шары» женской баскетбольной лиги средней школы. Удивляло лишь то, что для официальных заклятых врагов они как-то много времени проводили вместе. Даже сейчас, хотя у них не было ни одной общей темы для разговора. Ирка, вот, зашла в кабинет, достала учебник с тетрадями и обгрызенную ручку, положила голову на руки и решила вздремнуть. Шум гудящего перед началом урока класса убаюкивал её, но над ухом тут же прозвенело:

— Кстати, Зайцева.

Она лениво подняла голову. Женя упёрлась локтями в её парту, положила голову на руки и так сладко улыбалась, будто решила сообщить, что Ирку вызвали к директору.

— Хуле тебе надо?

— А ты слышала, кто будет нашей новой классной?

— Не. Будешь скучать по Соснову? Может, другой учитель наконец-то запретит тебе красить ногти посреди урока.

Ирка ленилась повторять за всеми и звать Соснова по смешной фамилии, но при Жене старалась использовать максимально обидное обращение — так, из вредности. Сама не знала, чего её колышат эти их отношения. У неё, кстати, кличка тоже была, хотя после перестановок с началом десятого класса подзабылась. Ирка прослыла «молнией» — за легендарный бросок баскетбольного мяча, который угодил в щиток и вырубил по всей школе пробки.

— Цветаева, которая литераторша. Знаешь её?

— Погоди, это её блядский стих я в прошлом году учила?

Их с Женей диалоги всегда шли в параллельных реальностях. Ирка говорила о своём, Женя — о чём угодно другом. Даже обидно, потому что Ирка хоть какие-то её слова мимо ушей не пропускала. Вот и сейчас, прослушав или проигнорив отсутствие интереса к кандидатуре их новой классной, Женя продолжала:

— Про неё тако-о-о-ое говорят, — заговорщицки сообщила Сахалинова, запрыгивая своей модельной жопой на парту. — Вы с ней так похожи, Зайцева.

— Её тоже достаёт тупая одноклассница?

— Она тоже по девочкам, — Женя с умилением сложила ладони, а Ирка покосилась на дверь в кабинет. Успеет ли дать в нос до прихода училки? — Конечно, не стоит верить слухам, но ещё говорят, что она изнасиловала какого-то мальчика. Облапала его, а он в штаны наделал — спереди, если понимаешь, о чём я. И прикинь, директор спустил ей это с рук! Вместе с её юбкой.

— Ты же эти слухи и распускаешь, да?

— Кто-о-о-о знает! — подмигнула Женя, ловко спрыгивая на пол и оказываясь возле своей парты в ту же секунду, как хлопнула входная дверь. — Доброе утро, Снежан Санна!

Учителя в их школе делились на два типа: те, кого Женя очаровывала, и вторые. Вошедшая была из последних, потому как проигнорировала её выпад и отмахнулась, как от назойливого комара. На учительский стол звонко опустились ключи, хлопнула стопка учебников, скрипнул отодвигаемый стул. Лениво подпирающая голову рукой Ирка уставилась на женщину. Бабкой её не назовёшь — молодая, как Григорич, разве что ПТУ закончила не вчера, а года три назад. Собранные в хвост рыжие волосы, потухшие зелёные глаза, как у преподов, которые успели разочароваться в жизни и прелестях обучения молодого поколения. Брючный костюм — ну надо же! Долго же его у директора пришлось выторговывать, да?

— Доброе утро, класс. С некоторыми знакомы, с остальными придётся. Зовут меня Снежана Александровна, — как бы невзначай подчеркнула она, бросая взгляд поверх кабинета, — и я буду вашим классным руководителем. Понимаю: привыкать к новому учителю в последний год перед ЕГЭ никому не хочется, и я не исключение. Увы, так сложились обстоятельства…

Ирке не нужно было смотреть, чья наманикюренная рука устремилась ввысь среди сонных рож. Училка, несмотря на это, продолжала:

— Помимо классного руководства, я буду вести у вас русский и литературу. Знаю, что у каждого есть личный репетитор, поэтому на моих уроках мы ограничимся школьной программой, а не однотипными тестовыми заданиями. Что касается литературы, готовьтесь к двадцатому веку, стихотворениям и вороху писателей-диссидентов… — Снежана Александровна с видимой неохотой скосила глаза на тянущую руку Женю. — Вижу, кому-то уже не терпится. Встаньте, пожалуйста, и представьтесь. К сожалению, я помню слишком много стихотворений, чтобы знать каждого из вас в лицо к началу первого урока.

Ирка закатила глаза, пряча лицо в руках, когда Женя с торжественностью президента на новогодней записи поднялась из-за парты. Среди одноклассников зародились шепотки, но их пресёк грозный кашель училки.

— Оч-чень приятно с вами познакомиться, Снежан Санна, меня зовут Евгения Сахалинова. Ну, меня-то уж вы точно знаете, не притворяйтесь! — наигранно махнула Женя. — Хотела справиться, раз уж такой повод — а правду о вас говорят? Мол, — во время театральной паузы все напряглись, — вы самая строгая и справедливая учительница! Тяжело к вам на классное руководство попасть, такие высокие стандарты, а уж сколько у вас ухажёров!..

Ирка оказалась в одном классе с Женей только в прошлом году, но с тех пор видела не одну такую проверку на вшивость. Кто-то клевал на её заискивания — им она садилась на уши или на коленки, — а кто-то игнорил. Кто пытался дать отпор, быстро становился жертвой слухов и переключался на игнор. Кажется, даже школьного психолога она довела до психолога?

Снежана Александровна и бровью не повела, задерживая взгляд на королеве класса.

— Если вы мне так завидуете, Сахалинова, вам будут рады в любом ПТУ. Правда, не советую — школьная программа нынче меняется куда чаще модных трендов. Садитесь, не мозольте глаза.

Сидя в середине второго ряда аккурат позади Жени, Ирка её лица не видела, но по громкому шлепку жопы на стул решила, что к Цветаевой ещё будут вопросики. Игнорщиков Женя не очень любила — с ними, если верить ей же, скучно. Слегка проснувшийся класс, лишённый хлеба и зрелищ, вяло пронаблюдал, как учительница выводит на доске «Второе сентября. Классная работа».

— Мне всё равно, чем вы занимаетесь в свободное время, какие у вас хобби и мечты, — сообщила Снежана Александровна, поворачиваясь к классу и отряхивая руки от мела. — Я лояльна к тем, кто лоялен ко мне. Делаете задания и не отсвечиваете — мы с вами подружимся. Нет, — она хрустнула висящим вдоль тела кулаком, — пеняйте на себя. Вопросы? Тогда приступим к первому уроку.

Вопросы были у самой Снежсанны, судя по тому, как она окликнула выходящую из класса в конце урока Женю.

— Евгения. — Ну нихера себе, «Евгения!» — Задержитесь на пару слов.

Женя призывно щёлкнула пальцами, и её безымянные подружайки, не оглядываясь, пошли на следующий урок. Не зря год назад потратила месяц, обучая их командам, как собачек. Среди прочих шавок углядела, как кабинет покидает Ирка — и подмигнула ей. В каком-то смысле это превратилось в рутину: напоминать о себе минимум раз в сорок минут, стебать её перед всем классом раз в месяц, чтобы не расслаблялась, и каждые три месяца вытаскивать на свиданку. Та настолько не шарила за отношения, что считала это «разговорами», лол. Кто-то смотрел слишком много сериалов про одиноких мужиков и слишком мало порнухи, раз думал, что без обжимашек и хлестаний губами отношач — не отношач.

Ну да Босх с ней, сейчас не об этом.

Соблюдая какие-никакие правила приличия, Женя дождалась, пока остальные выставят себя за дверь, и вразвалочку подошла к учительскому столу. Снежсанна привстала; как и прочие представители животного мира думала, что так проведёт разговор на равных.

— Шо такое, Снежан Санна? Всё-таки узрели во мне гения литературы?

К сведению этой дамочки, если б она хоть раз открыла что-то из современной публицистики, половина статей принадлежала бы Жене под разными псевдонимами. Конечно — и Женя её в этом не винила — Снежсанна явно предпочитала общество пива научным разлогольствованиям. Что Женя решительно не могла понять, так это упорное желание училки найти себе хахаля, пока не стукнет тридцатник. Всё в этой стратегии смердило: и мысль, что после определённого возраста её сиськи резко упадут в цене (чему там падать, хоспаде), и необходимость иметь папика, чтобы жить сию жестокую жызнь. Женя, впрочем, мило улыбалась и молчала. Знать ей всё это не положено, Снежсанна за приватность своей личной жизни цеплялась с отчаянием мамочки на родительском собрании. Просто Женя дышала на два шага вперёд остальных.

— Евгения, я прекрасно знаю, кто вы и чем знамениты. — Мда уш, удивила так удивила! — У меня нет ни малейшего желания выяснять, чем закончится наше с вами противостояние. — Эк ты себя высоко закинула, птица дряблого полёта. — Предлагаю вам мирный договор. Я не лезу в ваши дела, вы не лезете в мои. Я закрываю глаза на вашу успеваемость и посещаемость, вы не портите мне нервы. Договоримся, как взрослые люди.

Женя держала свою милую улыбку приклеенной, как табличку с ценой на аукционе, а сама не знала, хихикать или вздыхать. Самомнение у этой дамы будь здоров! «Как взрослые люди» — ловко ты это придумала! Первоклашка бы уже описался, да только Женя взрослости этой не чувствовала. Жизнь Снежсанну наверняка потрепала за обе щёки, да чем там гордиться? Криминальным прошлым? В этой стране скоро можно будет чихнуть и стать преступником — Женю это радовало. Образованием? Ну-у, не гатчинский ПТУ, конечно, но и в этом Снежсанна недалеко уплыла от няшки Соснова.

— Любимая моя преподавательница русской словесности, — снисходительно-заискивающе ляпнула она, — как благоразумно с вашей стороны не переходить дорогу школьной королеве. Понимаю вашу осмотрительность.

Женя дождалась, пока Снежсанна сдержит рвотный позыв и продолжила, выдыхая всё напускное: