Часть 2 (1/2)

Темно. Вокруг очень тихо. Тепло. Меня что-то укрывает, тяжелое, но мягкое. Я ещё не открывал глаза, но чувствую какую-то боль во всем теле, словно меня протыкали иглами. И чувствую жар, исходящий от меня. Я чувствовал, что я заболею. И тяжесть с каждой секундой становилась больше, что я не думаю, что смог бы встать с того, на чем я лежал. Воздуха неожиданно стало не хватать. Я вспомнил. Я вспомнил, что был в лесу, в холоде. Шел снег и я совсем отчаялся и винил себя. Вспомнил, что решил пойти в лес с компанией Алекса и о том, что меня связали и бросили. Я понял, что я не умер, поскольку боль я все еще чувствую. Но сейчас темно. Вдруг я все еще в лесу и у меня просто поднялась температура от того мне кажется, что мне тепло? Вдруг я все еще сижу там скрючившись, поэтому не могу пошевелиться? Я все ещё там? Поэтому так тихо и темно? Уже ночь, а я всё ещё в том лесу, один? Мне страшно. Зачем я решил сделать что-то. Позвал к себе домой на чай, переоделся, согласился на эту авантюру, ещё и по дороге на дерево засмотрелся. Хотя оно было действительно красиво.

На мой лоб опустилась чья-то рука. Это точно была не моя, поскольку мои руки под чем-то тяжелым, что даже не шелохнуться. Эта рука меня погладила, убрала волосы со лба. Осторожна так, будто я из хрусталя и от сильного нажатия на мне б появились трещины. Рука была очень холодной и большой. Наверно, все сейчас было холодным, к чему бы я не прикоснулся.

– Проснулся?

Казалось, я и вовсе перестал дышать, настолько меня удивило чьё-то появление рядом. Я не знаю бояться мне этого голоса или нет, но почему-то совсем не хочется открывать глаза. Я не хочу знать где я сейчас. Предпочту думать, что это все сон, просто не очень хороший. Или же это мои видения после смерти. В любом случае всё лучше, чем вступать в разговор.

– Значит, проснулся. Ты как себя чувствуешь?

Нет. я не проснулся. И предпочел бы и дальше сидеть с закрытыми глазами, но сон будто растворился, являя собой реальность, где я все-таки живой. Не знаю правильным ли решением было открыть глаза. Я боялся, что могу сейчас оказаться где угодно. Но я определенно знал это место. Знакомые стены, двери. Я.. дома? Но как?

– Я вижу, что ты испугался. Я не буду задавать вопросов, почему ты оказался в лесу, если захочешь сам расскажешь. Ты дома уже три дня. И только сейчас пришел в себя. Если честно, то врачи говорили, что ты можешь так и умереть во сне, даже не узнав, что попал домой.

Меня не успокаивал этот монолог и его не хотелось слушать. Я не сразу понял, что приехал мой отец. Не знал, что он может так себя вести. И что в принципе он бывает дома я тоже не знал. Что-то рассказать? Мне уже ясно дали понять, что после меня они пойдут к моему отцу. Меня это не очень пугало, поскольку даже я его редко вижу, хотя мы и находимся в непосредственном родстве. Что тут до них то. Но угрозы есть угрозы, если сейчас я все еще жив, значит могут убить и потом. И они будут в курсе, что в следующий раз я уже в лес с ними не пойду. Так что чего мне бояться? Рассказать, отец поможет, их накажут и может проблема разрешиться? Но, что они могут сделать с четырьмя подростками? Это я тут чужак, не вписывающийся в их общество, так что скорее всего я буду не в лучшем положении. Но чем больше я об этом думаю, тем больше хочется рассказать.

И я рассказал. Мой голос хрипел, менял ритм речи и иногда перебивался кашлем и странным повышением голоса. Я был похож на испуганного ребенка, наверно, каковым и являлся. Я рассказал, про учителя, про ребят с их просьбой пойти в лес через наш дом. Рассказал, как волновался за них, поэтому даже впустил в гости и вместе с ними пошел в лес. И рассказал, все остальное.. Я не рассказал только про свои видения, перед тем как я потерял сознания. Не думаю, что это важная часть, которую надо рассказывать. Мало ли что люди от холода выдумывают. Я надеялся хотя бы на понимание, что я хотел сделать как лучше, а вышло как обычно – как обычно плохо для меня.

– Что я могу сказать… Тебе повезло. Тебя нашли недалеко от границы с лесом, всего замерзшего. Слава богу, что это был отец Алекса – Валентин Игнатьевич. Они позвонили мне и я рассказал где взять ключи от нашего дома и они привели тебя сюда и заботились о тебе. Извини, что меня не было рядом. Но я и не могу пообещать, что и дальше буду с тобой. Работу никто не отменял. На счет мальчишек я думаю смогу уладить ситуацию. Если хочешь, то мы можем написать на них заявление, правда не думаю, что обстановка в школе станет лучше. Думаю, тебе надо будет придти в школу и делать вид, что все как обычно. Притвориться, что ты не знаешь, что произошло. Не помнишь ничего из того что было. И, возможно, они тебя не тронут.

Мой отец не самый добрый человек, но он дал на время выход из сложившейся ситуации. Если я и вправду притворюсь, что у меня пропала память и таких событий не было, то может они забудут про это. Но я не знаю, о чем они думают. Может получиться и так, что они захотят повторить свои действия и в конечном итоге убьют меня. Когда ты слаб – ты самая лучшая мишень. Я не понимаю, почему они решили всю вину за случившееся в этом месте свалить на меня. У меня что на лбу написано “Люблю убивать людей и терпеть издевательства”. Хотя, наверно, “Терпила” у меня все же написано. У меня слишком спокойный равнодушный взгляд, наверно поэтому они почувствовали себя всемогущими, теми кто может за других решать – кому можно жить в этой деревни, а кому нет. Почему вообще все такие важные вопросы нельзя оставить на взрослых? Или это их якобы показатель взрослости? Лишь только грубость и хладнокровность. Если их сейчас не трогать и оставить все как есть, то в будущем это очень сильно на них отразиться, оставляя их поступки безнаказанными. А вдруг это именно они убили учителя и других людей?

Прошло две недели и я почти выздоровел. Мой отец все это время был дома и работал на своем компьютере. Вероятно для него это было непростым решением выйти на удаленку при его то работе. Но я рад, что он выбрал в этот раз семью. За это время не слишком много поменялось. Учеба началась неделя назад и особо никто не задавался вопросом почему меня нет. Меня не считали пропавшим, просто по “случайному” стечению обстоятельств было много заболевших в нашем классе. Среди отсутствующих была и эта шайка. Поход в лес отразился не только на мне и меня это немного радует. Хотя большей радости доставил бы тот факт, что мы б уехали отсюда и мне не пришлось бы возвращаться. Но в таких вопросах я не имею силу. Я веду себя как обычно. Как обычно провожу время в своей комнате, кушаю, делаю обычные дела. За мной уже не нужен был уход, я все мог выполнять самостоятельно. Но отец оставался все еще дома на своей удаленной работе. Он почти не выходил из своей комнате, но мысль, что я в доме не один – хороша. Мы договорились с отцом, что с понедельника я иду в школу. Любой бы на моём месте сказал, что не пошел бы туда. Но сама мысль, что с понедельника что-то может поменяться всегда очень заманчива.

И вот я пошел в школу. Опять темно и холодно. Опять один. Но мне так хотелось увидеть их взгляд разочарования и страха. Увидеть их и понять опечалены они этой новость, что со мной все хорошо или нет. Как они попытаются узнать сделаю я с ними что-то или нет. И вот я зашел в школу как обычно. Как обычно сдал куртку в гардероб и пошел к кабинету. Как обычно зашел в класс и сел на свое место. Как обычно, будто ничего не произошло. Я начал доставать тетрадку и ручку. Но, кое-что всё-таки было необычно. Тишина. Все молчали. Не было ни криков, не обычных разговоров и даже никто не перешептывался. Будто весь класс замер или и вовсе тут никого не было и я ошибся кабинетом. Но нет. Класс был мой. Но все смотрели на меня, потом на Алекса. Я не обращал внимания. Спустя пару минут такой тишины звуки какие-то да появились. И они чертовски раздражали. Сегодня я пожалел, что пришел в школу слишком рано, надо было прийти незадолго до начала урока, чтобы у всех не было время подумать.

– Ты как? Уже выздоровел?

Я не понял кому был вопрос, может мне, а может и нет. Но тишина не появилась. Все перешептывались, будто я их не слышал. Я даже не пытался уловить суть о чем они там перешептывались. Было не интересно. Меня больше волновал вид из окна. Это уже привычка. Обстановка за окном не радовала. Было все еще очень темно. Но тут меня кто-то толкнул в плечо.

– Апрель! С тобой все хорошо?

О да, моё имя. Значит всё-таки обращались ко мне. Хотя я не очень любил, когда его кто-то произносит. Моя мама не очень заботилась о том, как я буду жить с таким именем, когда буквально это просто весенний месяц.

– Чего?

– Говорили, что ты очень сильно заболел и в ближайшее время в школу не придешь. Ты как себя чувствуешь?

– Нормально. Я быстро выздоровел.