Часть 5 (1/2)

После бессонной ночи просыпаться особенно не хотелось. Голова болела нещадно, а глаза горели огнём, не давая прийти в себя окончательно и встретить новый день. Мышцы во всем теле отдавали тупой болью, разливаясь по конечностям усталостью, которая не прошла даже после сна. Видимо, получать тумаки два дня подряд было уже перебором. Да и вчерашний нервный срыв не пошёл его организму на пользу и обязательно в будущем напомнит о себе самым варварским способом.

Ну а пока… Было страшно двинуться с места, осознавая, какая адская боль его может ждать. Но Аарону нужно было подняться, встать, идти дальше, назло всему. Тупо валяться на кровати, жалея себя и свою покалеченную душонку, ему больше не хотелось. Надоело. Устал он быть игрушкой для битья, устал быть удобным и послушным. Теперь он начнёт жить по совершенно другим, новым для него правилам.

Кое-как приподнявшись на кровати, он почувствовал, как сковывающая боль прокатилась по рукам и спине, как и ожидалось. Плевать, справится. Пусть всё болит — это сделает его только сильнее. И не даст забыть, из-за кого он стал таким. Он не забудет. Уже точно. Собравшись с силами, Аарон сел на кровать и принял устойчивую позу, прислушавшись к своему телу. Терпимо. По крайней мере он мог двигать и руками, и ногами, и боль не была уж такой невыносимой. В целом всё было не так критично, если не смотреть на синяки, поставленные шестёрками Мориямы, и к ним в придачу новые, любезно оставленные рукой мамы.

Не смотреть, не смотреть. Аарон повторял это про себя сотни раз, демонстративно отворачивался и не думал об увечьях, и тогда получалось обмануть собственный разум, готовый до этого биться в истерике, вспоминая прошедшие недавно события. Не думая ни о чём, он взял телефон и увидел на экране уведомление о сообщении. Мгновенная мысль — Нат — окутала теплом успевшее остыть сердце, одним махом притупила боль ещё сильнее, заставив утро заиграть новыми красками. И это и правда был он, желающий ему доброе утро и удачного дня.

Пол ночи они провели за разговорами, так необходимыми в данный момент Аарону. После ухода Эндрю у него не осталось рядом никого, кто мог бы выслушать его, помочь, утешить. Отсутствие надёжного плеча в виде брата, к которому он так незаметно привык, ударило по нему сильнее, чем слова матери. Аарон и не думал, как сильно нуждался в поддержке Эндрю, пока его не потерял. Хотя это был далеко не конец, само собой, и Эндрю никуда не исчезнет из его жизни, но знать, что дома его больше нет, хватало для того, чтобы в собственной квартире чувствовать себя неуютно. И дело совсем не в маме. На неё Аарону стало как-то всё равно.

Поэтому ему так необходимы были эти разговоры с Натаниэлем, который смог спасти его. Сохранить в нём его настоящее «я», не сломавшееся под гнётом вины и несправедливости. И ему казалось, что они стали ещё чуточку ближе друг к другу, пусть и свела их совсем не радостная ситуация. Но в какой-то мере Миньярд был даже рад, что всё случилось именно так, а не иначе.

Ответив Нату, Аарон не спешил убрать телефон. Пришло ещё сообщение от Кевина, но это потом. Оставался Эндрю, не написавший и не позвонивший. Ничего, для брата это было в пределах нормы, Аарон всё это прекрасно знал. Правда он ещё ни разу не сваливал посреди ночи неизвестно куда, но действовать в одиночку, не надеясь ни на кого — вполне в его стиле. Нужно хотя бы удостовериться, что с ним всё в порядке. Именно поэтому Аарон открыл соцсеть и написал Эндрю.

AAMin: Жив?

Пришлось подождать минут пять, но в конечном счёте Эндрю всё же ответил.

AndrewMM: Да.

Вот и поговорили. На этом Аарон остановился, отложил телефон на тумбочку. Не стоило терроризировать Эндрю вопросами, — когда тот будет готов поговорить, он сам напишет или позвонит. Сейчас было важно узнать, что с ним всё хорошо, и больше ничего. Ответил — значит, в порядке. И ему удалось найти место для ночлега.

В коридоре что-то негромко зашуршало, приковывая внимание размышляющего Аарона. Пора вставать и идти, посмотреть, что же там происходит. Неспешно встав с кровати, слегка сжав зубы, Аарон размял плечи и подошёл к двери.

Из замка торчал ключ, служа очередным напоминанием о вчерашнем скандале — Аарон и бровью не повёл, безэмоционально проворачивая его в замке. Дверь с резким щёлканьем открылась, позволяя рассмотреть узкий коридор, освещённый мягким светом лампы. Источником шума оказалась Тильда, что-то ищущая в шкафу с верхней одеждой. Аарон провёл по ней незаинтересованным взглядом и молча стал ждать, оперевшись плечом об дверной косяк.

Мама наверняка услышала, как он пришёл, почувствовала рядом члена своей семьи, но не обратила на него никакого внимания, продолжая заниматься своим делом. Так они и молчали, словно чужие люди, случайно оказавшиеся вместе, но не знающие, о чём им говорить. И Аарона в целом такой расклад устраивал. Он ждал. Не двигался. Громко зевнул. А в душе оставался совершенно равнодушным и уставшим до такой степени, что становилось всё равно на окружающий его мир.

Наконец Тильда нашла то, что искала, и быстро засунула это в сумочку. Рядом со входом стоял её походный чемодан, и Аарон всё понял до того, как она успела открыть рот. Развернувшись к сыну, она тихо сказала ему монотонным голосом без капли теплоты или беспокойства, лишь сухие факты, не глядя ему в глаза:

— Вчера я не успела вам сказать, я уезжаю в рабочую командировку на два месяца. Продукты в холодильнике, деньги на мелкие расходы оставила в конверте на столе. Если будет что-то нужно, позвони мне, хорошо?

Аарон безразлично кивнул, в душе понимая, что мать вряд ли ответит на его звонки. Да и он сам ни за что не станет ей звонить, пусть даже в доме не останется ничего съедобного. Лучше работать пойдёт, бросив в школу, чем будет просить у этой женщины деньги. Впрочем, Тильда и сама это знала, но её удовлетворил и такой ответ. По её резким движениям было видно, как ей не комфортно находиться здесь, рядом с дефектным сыном, разрушившим её жизнь, и как хотелось быстрее уйти из квартиры, вырываясь из созданной душной атмосферы. Аарон её не останавливал. Пусть валит на все четыре стороны — им всем от этого станет легче.

Дверь за матерью захлопнулась, скрипнул ключ в замке. Всё. Тишина. Оттолкнувшись от косяка, Аарон сходил на кухню, проверил холодильник: действительно продукты были. А на столе лежал тот самый конверт с деньгами, к которому он не прикоснулся — хотя бы в этом его мать не соврала. Спасибо за это он говорить ей не будет, конечно, она не заслужила. Выполнять свой естественный материнский долг было её обязанностью. Но она и тут проебалась по всем возможным фронтам.

Закончив осматривать кухню, Аарон направился в сторону своей комнаты, но прошёл мимо двери и заглянул в комнату Эндрю. План в его голове ещё не окончательно сформировался, но уже было понятно — дальше так жить он не хотел. После вчерашней истерики мамы у него что-то сломалось внутри, надломленное все эти годы, и теперь вся накопленная злоба, обида и боль вылились единым потоком наружу. Но, будучи по своей натуре не разрушителем, а созидателем, его надлом приобрёл совершенно другие формы, не такие, как у того же Эндрю. Он не станет разрушать всё на своём пути. Нет. Но и жить, бессмысленно надеясь на чьё-то одобрение, ожидая ласку, принятие, тепло материнских рук, уже не будет.

У него словно открылись глаза, до этого находящиеся за стёклами розовых очков. И осколки разбитой оправы отныне глубоко застряли внутри растерзанной души, давая взамен возможность вздохнуть полной грудью. И начать всё заново, не тратя жизнь на никому не нужные попытки стать любимым.

Пусть даже таким образом он обрекал себя на возможное существование в полнейшем одиночестве. Лучше так, чем заставлять кого-то полюбить себя. Делать всё, лишь бы отхватить хотя бы каплю доброты. Пошло всё к чёрту, плевал он на такую любовь, если ради неё нужно было уничтожить самого себя в попытках стать тем, кем он никогда не сможет быть. И начать стыдиться себя настоящего под воздействием чужого внушения, пытающего доказать, что, раз он рецессивный, то в этой жизни он никто, жалкая, отвратительная грязь. Больше подобной ошибки Аарон никогда не допустит.

В комнате Эндрю стоял едва уловимый запах сигарет, его запаха и аромата хвои. Не запах феромонов, конечно же, а его туалетной воды, которой он пользовался, если нужно было притупить феромоны. Лёгкий бардак на кровати, мятые простыни, повсюду разбросанные книги и листы бумаги ничуть не тревожили Аарона, — он пришёл сюда для другого. Прикинув в уме, где Эндрю мог хранить свои богатства, Аарон внимательно осмотрел комнату, проходясь пристальным взглядом по полкам над рабочим столом, а затем сунул руку под матрас. Вот оно, то, что он искал — разгадать логику брата оказалось совсем просто.

А это в свою очередь означало, что они действительно знают и понимают друг друга. Хоть что-то светлое и по-настоящему семейное ещё оставалось в этой злачной квартире, вопреки той атмосфере, царившей в их уже трескавшейся по швам «семье».

В руке оказалась чуть помятая пачка сигарет. Маршрут Эндрю был Аарону известен: стол, на котором он сидел; приоткрытое окно, через которое он выдыхал дым украдкой, надеясь, что мама не учует запах сигарет. Вряд ли близнецу это было столь важно, но раньше никто из них не хотел огорчать маму. Когда же мнение Эндрю на её счёт так стремительно изменилось? И почему сам Аарон совершенно не хотел его в этом поддержать? Глупый он, наивный, что верил в сказки. С него хватит.

Устроившись на месте Эндрю, он открыл окно и вдохнул тёплый воздух. Погода радовала — повсюду расцветала зелень, буйство красок ослепляло и в любой другой день вдохновляло бы на творческие изыскания, но не сегодня. Не сейчас. Аарону нужен был никотин, чтобы очистить уставшую голову. Навсегда уничтожить грызущие изнутри мысли. Он сунул фильтр в рот, поджёг сигарету. И, что очевидно, закашлялся изо всех сил, что аж слёзы из глаз брызнули. Другого и не стоило ожидать в свой первый раз. И Аарон не сдастся.

Продолжив своеобразную экзекуцию, позволяющую телу ещё больше расслабиться, а в голове создать вакуум из туманящего дурмана, он прикончил сигарету и потянулся за второй. Вторая всё же оказалась перебором, но и её он стоически докурил, убирая пачку в карман. Осталось ровно две штуки. Возможно, позже он выкурит их все. Ну а пока он позволил разуму блуждать в закоулках памяти, не пытаясь дотронуться до чего-то определённого, а просто пуская по волнам, мерно накрывающим ноющие от усталости и побоев мышцы. Плечи гудели, и их приходилось постоянно разминать, но это допустимая плата за то, чтобы наконец чувствовать себя живым. Настоящим. И что- то да значащим, по крайней мере в глазах его самых близких людей.

Жаль, что провести в этом состоянии весь день он не мог. По мере того, как проходил никотиновый туман, мысли снова возвращались к насущным проблемам, напоминая, что жизнь продолжается. И лежать вот так, бессмысленно и глупо в комнате Эндрю, может и заманчивая идея, но… Так нельзя. А что же ему тогда делать? Впервые Аарон почувствовал себя таким свободным, предоставленным самому себе. Если смотреть глубже, то на самом деле то была не свобода, а нечто намного прозаичнее — его бросили на произвол судьбы. Без всякой жалости и сострадания. И он это принял со всей холодностью.

Каждый сам за себя, да? Ну и хрен бы с этим, разберётся. Пора становиться взрослым, раз судьба была к нему столь несправедлива. И начнёт он с похода к врачу, что должен был сделать ещё давно, да всё времени не было. Убедившись в этом, он поднялся и спрыгнул со стола, напоследок запечатлев в памяти пустую комнату брата, и закрыл дверь.

У школы «Фокстери», как и у других именитых школ, имелось собственное медицинское учреждение, что было довольно удобно. Ясно дело, что богатеньким и родовитым альфам и омегам требовался особенный подход, и в этом случае Аарон был готов воспользоваться предоставленной возможностью без малейших сомнений. К тому же ему удалось записаться на приём в тот же день, вместо того, чтобы ждать неделями, а то и месяцами в обычной больнице. Ожидая возле дверей в кабинет его нового доктора, Аарона слегка потряхивало от волнения; нога хаотично двигалась вверх-вниз, нервно покачиваясь на коленке.

Но ему повезло: новый врач оказался весьма профессиональным и тактичным молодым человеком. Он хоть и заметил пластыри, закрывающие раны и синяки на лице, но не сказал ни слова и дружелюбно поздоровался с пациентом. Изучив его карточку с прошлой больницы, доктор провёл первичный осмотр и задал несколько стандартных вопросов, с особой прилежностью вводя информацию в больничную базу данных. Когда Аарон сказал, что ему нужен план его циклов, врач понимающе кивнул головой.

— Хорошо. Судя по предыдущим отметкам, цикл у тебя нерегулярный, я прав?

— Да, — подтвердил Аарон, протянув мужчине рецепт старых подавителей. — И я бы хотел, чтобы вы выписали мне новые подавители. Кажется, эти уже перестали нормально работать.

— Подавители? — доктор забрал у него листок и внимательно изучил его содержимое. — Ты, наверное, уже в курсе, что в «Фокстери» поддерживают естественную течку и гон, не сдерживаемые подавителями и инъекциями. Но, раз у тебя имеется рецессивный ген, думаю, я бы мог прописать тебе новые лекарства и подавители. Однако…

Последние слова заставили Аарона снова напрячься. Он был уже готов начать с врачом долгие дебаты, но к счастью, тот хотел спросить у него о другом.

— Сейчас твои феромоны и внутренний фон намного стабильнее, чем несколько месяцев назад, судя по записям в твоей карточке. Что спровоцировало твой последний гон?

Воспоминания, мгновенно нахлынувшие на Аарона, заставили его непроизвольно покраснеть и отвести взгляд. Но ему нечего было стыдиться, поэтому он честно открылся доктору:

— Я был в контакте с доминантным омегой во время течки.

— И он вызвал твой гон? — Миньярд кивнул. — Понятно. Впрочем, подобный эффект неудивителен. Любой контакт рецессивного альфы с сильным доминантным омегой будет стабилизировать феромоны, и чем чаще вы будете контактировать, особенно в периоды течки и гона, тем стабильнее будет твой феромоновый фон.

В глазах молодого врача блеснул огонёк понимания, но лицо оставалось строгим и сосредоточенным:

— Но я бы порекомендовал вам дождаться совершеннолетия перед тем, как начинать полноценную половую жизнь. Это мой тебе совет, как лечащего врача.

На это Аарон предпочёл ничего не говорить, просто кивнув с каменным выражением лица. Знал бы врач, сколько мыслей в его голове он породил своими словами! И от каждой ему становилось всё жарче и жарче. Впрочем, он был согласен с чужим наставлением, пусть даже его тело сгорало от желания снова прикоснуться к мягкой и горячей коже Ната… Подобного он определённо точно делать больше не будет. Никогда.

После приёма у него оставалась ещё куча времени, чтобы предаваться праздному безделью. Наказание будет длиться ещё девять дней, и что ему в это время делать, было решительно непонятно. Аарон так привык к тому, что он только и делал, что учился и рисовал, и потому, когда ему стало не нужно заниматься привычной рутиной, — успел растеряться. Остановившись на секунду возле лавочки, он достал предпоследнюю сигарету из пачки и быстро её прикурил. Горчит. И воздуха не хватает. Лёгкие так же жгло, как и в первый раз, но сейчас всё равно было чуточку легче. Хотя никакого особого удовольствия от этого процесса Аарон не получал и не понимал, зачем Эндрю постоянно курит эту дрянь.

Ну, хотя бы голова очистилась от дурных мыслей, и на том спасибо. Сейчас сходит в аптеку, купит новые подавители и витамины, выписанные доктором, а затем заглянет в супермаркет и прикупит всякой вредной еды и энергетиков. А почему бы и нет? Теперь ему не нужно было играть роль «прилежного мальчика», правильного аж до тошноты. И попробовать что-то новое, а вдруг ему понравится вести себя иначе?

Но Аарон довольно быстро понял, что и полнейшей оторвой, творящей беспредел, ему не стать. Ему всё так же хотелось учиться, а не плевать в потолок, а так же творить, а не разрушать. Жаль, что все побои, полученные им за последние дни, продолжали болеть и ныть, не давая нормально сесть за скетчбук и порисовать. Приходилось медленно, неуклюже и без заметных успехов водить по листам линии, неструктурированные и кривые, ведь на большее он был пока не способен.

С каждым днём в его комнате всё прибавлялись и прибавлялись пустые баночки из-под энергетиков, разные упаковки от чипсов и других снеков, а в душе не становилось легче. Он просто тихо ждал, когда его наказание окончится, и лечился, молясь всем богам, чтобы его побои быстрее сошли и дали ему спокойно спать без болей. Что уж было говорить о рисовании… Об этом он и не мечтал.

Единственное, что не давало ему погрязнуть в серости нынешних будней, это постоянные разговоры с Натаниэлем. После драки, устроенной Мориямой, они стали ещё ближе друг к другу и часто болтали после уроков и дополнительных занятий Ната. Часами могли разговаривать по телефону, а если было неудобно, то отсылать тысячи сообщений в социальных сетях. И Аарон уже был готов сказать спасибо чёртовому Рико за то, что он, сам того не осознавая, так сблизил их. А ведь этот идиот тупоголовый хотел добиться абсолютно противоположного эффекта… но совсем не предугадал такую маленькую делатель, как Натаниэль. Того, что Веснински не безмолвная кукла, которая не имеет своего мнения и желаний, а довольно сильный омега, обладающий стальным характером.

И никто, в особенности Рико Морияма, не могли диктовать ни Нату, ни Аарону, что им нужно делать и как. И эти мысли грели душу, придавая их связи ещё больше значения.

С другой стороны, Аарон бесконечное количество раз умирал изнутри, когда получал от Ната каждое утро «Доброе утро!» и поздним вечером «Приятных снов». Он снова становился жадным, и хотел постоянного и безоговорочного внимания своего любимого. Сдерживаться становилось невыносимо тяжело, ведь периодически Аарон начинал забывать, кто он на самом деле Нату. Не любимый человек. И даже… не друг. Да, они точно стали чаще общаться, но разве их можно было назвать друзьями? Да и к лучшему это, на самом деле, потому что от одной мысли, что Натаниэль считает его просто другом, у Аарона болезненно изнывало сердце.

И ничего не могло унять этой боли. Приходилось продолжать играть свою роль внимательного слушателя и хорошего одноклассника, зная, что в конце концов он сам добровольно ведёт себя на плаху. Если уж умирать, то, по крайней мере, без всяких сожалений.

А ещё Нат не забывал об их постоянных уроках рисования и не уставал напоминать о них Аарону, интересуясь, когда же они смогут возобновить занятия. На самом деле Аарон тоже скучал по ним и по близости Натаниэля, но не знал, как их теперь проводить. Из дома до окончания наказания ему лучше не выходить, чтобы внезапно не нарваться на Рико или его стадо шакалов и не наделать делов, поэтому оставался лишь один вариант — его собственная квартира. Здесь им никто не мог помешать, и сам Натаниэль на это намекнул, будучи в курсе отъезда матери Аарона, но Миньярд категорически отказался, понимая, что это тоже может ничем хорошим не закончиться. И дело было не в том, что они оставались в квартире лишь вдвоём.

Аарон мог сдержать и себя, и свои внутренние порывы альфы. Это не проблема. А вот то, что к нему на квартиру мог заявиться Морияма и сделать Нату больно, вполне реально. Кажется, для настолько богатой семьи не было проблемой отыскать место проживания какого-то рецессивного альфы из неособо благополучного района, и так рисковать омегой парень не мог.

Однако сам Нат совершенно не хотел это признавать и понимать: он сопротивлялся и обижался, когда Аарон отвечал ему отказом на просьбы, не догадываясь, как тому было безумно сложно отказать ему, при этом нестерпимо желая как можно быстрее оказаться рядом… Нат был тем ещё дьяволёнком, самолично устраивающим для несчастного Аарона отборную пытку, но даже в этом он был ужасно милым.

Почему, ну почему же Аарон был так глупо беззащитен перед ним, ведя себя совсем не как альфа? И ведь ничего не мог с собой поделать. Хватало только услышать этот мягкий голос, называющий его по имени, как тут же все внутренние барьеры спадали, потопляемые волной неудержимого прилива нежности. Аарон был готов отдать всё этому невообразимому омеге. Но… К несчастью, ему оставалось только стоять на своём, надеясь, что в будущем Натаниэль сможет оценить его заботу и перестанет дуться.

На этом связь с внешним миром у Аарона не заканчивалась. Он был в постоянном контакте с Кевином, который приносил ему домашние задания и рассказывал обо всём, что творилось в школе. В данный момент по поводу Мориямы у друга не было никаких новостей, и это радовало — значит, тот на время затаился и не лезет к его близким людям. В общем-то Кевин не боялся клана Морияма, ведь сам был далеко не из бедной семьи, потому был готов в любой момент помочь своему другу, если в этом будет нужда. Но Аарон прекрасно понимал, что для Дэев конфликт со стариной и состоятельной семьёй будет весьма некстати. Зачем втягивать в его разборки ещё и друга?

Поэтому он заставил Кевина пообещать, что тот сам ничего не будет предпринимать и лезть на рожон, впутываясь в конфликт между Аароном и Рико. Кевин долго не хотел соглашаться, опираясь на то, что ему гордость альфы не позволяет, но в итоге Аарон смог добиться от него желаемого, и тот недовольно пообещал, скрипя зубами, что первый не полезет к Морияме.

— Но если Рикосранец хотя бы что-то вякнет в твою сторону, я не буду молча обтекать, отсиживаясь в кустах. Понял? — Твёрдым голосом заключил Кевин, не давая возможность ему перечить.

Такой подход более чем устраивал Миньярда, и на этом они и порешили.

А после, буквально через четыре дня после своего побега, наконец объявился Эндрю. Только его-то Аарон и ждал, задающийся вопросами, как там поживает брат и где ночует. Он хотел с самого начала ему позвонить и позвать обратно домой, сказать, что мама свалила в командировку и не будет капать им на нервы, но не мог. Ждал, когда Эндрю первый выйдет на связь, давая ему время на необходимые манёвры. К тому же, в душе он уже заранее знал, что ответит ему близнец — и не удивился, когда рассказал обо всём Эндрю и услышал в ответ:

— Ясно. Но я не вернусь, по крайней мере не сейчас. Она ведь может вернуться, если опять забухает на работе. Да и мне неохота там находиться. — Эндрю сдержанно выдохнул. — Не хочу чувствовать её запах. Аж блевать тянет до сих пор.

Аарон не стал на него давить. Брат сделал свой выбор, и он должен с уважением его принять. Они же не перестанут теперь общаться, если не живут вместе, ей богу! Будут и созваниваться, и в реальной жизни тусить. Когда Эндрю наконец нормально обустроится… А, точно, как же Аарон мог забыть!

— Слушай, а ты где остановился? Мне нужно знать на всякий случай, где я могу тебя найти, — задал он вопрос, ответ на который ему уже давно надо было знать.