Часть 4 (2/2)

Настроенный творить Аарон легко нажал кончиком грифеля на бумагу, провёл извилистую линию, под конец превращающуюся в едва заметную дымку. Приподнял карандаш вверх, ещё раз тщательно осмотрел пейзаж в надежде отыскать незначительные детали, придавшие бы рисунку жизни; и тут умиротворяющую тишину разорвало пиликанье надрывающегося телефона, резкое и неожиданное. Перепугав всех немногочисленных прохожих в округе и вспугнув стаю мирно греющихся на солнце голубей, Аарон, насильно вырванный из творческих грёз в реальность, поспешно залез в карман в поисках источника раздражающего звука.

Глянул на время — урок ещё не кончился, но почему-то ему настойчиво написывал Кевин, который должен был сейчас грызть гранит науки. Что ж, это было не удивительно, Кевин никогда не отличался привычкой строго следовать всем правилам.

Cap_kev: Офигеть, чувак, с тобой все ок?

Cap_kev: Почему ты ничего не сказал мне?

Cap_kev: Все шепчутся о том, что ты вчера

с Мориямой подрался. Правда, что ли?

Cap_kev: И мне ничего не рассказал!

AAMin: А ничего, что ты на уроке сейчас?

Cap_kev: Да пофиг вообще, ты тему не переводи.

AAMin: Пиздец.

Cap_kev: Я вообще-то волнуюсь о тебе, балда -_-

AAMin: Ладно, понял. Не хотел тебе

рассказывать по телефону, думал лично на

перемене все и расскажу. А получилось вот так.

Понимая, что друг уже от него не отстанет, Аарон начал записывать большое сообщение, но остановился и всё стёр, стоило увидеть, что написал Кевин.

Cap_kev: Погоди, не рассказывай пока.

Тут ещё кое-кто хочет тебя послушать.

«Cap_kev добавил пользователя NatanielVesn»

Cap_kev: Нат, ты тут?

NatanielVesn: Да, на месте.

Что? Даже Натаниэль был здесь? Такое Аарон совсем не ожидал.

AAMin: Нат, ты то чего не на уроке?

NatanielVesn: Что за вопрос такой? Потому

что ты мне важнее, чем задачи по математике.

AAMin: Оу… Спасибо. Мне правда очень приятно.

AAMin: Ты мне тоже.

Cap_kev: Так, парни, потом пофлиртуете.

Рассказывай, Аарон.

AAMin: Ты как всегда, Кев. Ладно.

Вчера Морияма вместе со своей командой

подкараулил меня на школьной велосипедной

парковке. Завязалась драка. Об этом кто-то

настучал директору, и он отстранил меня от занятий

на десять дней.

Cap_kev: Мда уж… Зачем Рико нападать на тебя?

Что за бред?

AAMin: Без понятия. У него проблемы с

головой, вот и с ума сходит.

NatanielVesn: Это не бред. Скорее всего, это из-за

меня.

Cap_kev: Что? А ты тут причём? Почему из-за тебя

Морияма напал на Аарона?

AAMin: Нет, Нат, это не из-за тебя.

Не говори так.

Cap_kev: Ладно, ребят, обсудите это потом,

мне идти надо. Братан, ты держись там, увидимся

позже. И ты давай, сразу пиши мне, если что

случится, ок?

AAMin: Ок. Спишемся.

Предполагая, что на этом сообщения закончатся, Аарон хотел выйти из социальной сети, но не тут-то было — пришло новое уведомление, но теперь не из общего чата. А лично от Натаниэля. Внутри что-то резко ухнуло вниз, а затем подкинуло вверх, отдавая щекотящим чувством где-то за рёбрами. Он был не готов. И знал, что избежать разговора не сможет.

NatanielVesn: Аарон, давай не будем делать

вид, что Рико напал на тебя не из-за меня.

Почему ты мне ещё вчера всё не рассказал?

AAMin: Зачем? Чтобы изменилось,

расскажи я тебе?

NatanielVesn: Всё бы изменилось!

Я виноват в том, что ты поранился!

Думаешь, мне было всё равно, когда я увидел

твоё побитое лицо? Да я уже тогда ужасно

переживал, а когда узнал, что в этом

виноват… Рико, то и вовсе начал сходить с ума!

AAMin: Прекрати, пожалуйста. Мне

всё равно на Рико Морияму, поверь.

Ничего не изменится.

NatanielVesn: Давай я поговорю с ним и

попрошу отстать от тебя? Сделаю хоть

что-нибудь?

AAMin: Нет! Не надо, пожалуйста, не лезь

в это. Я сам разберусь, не переживай, я не один.

Да и что ты можешь сделать? Хочешь перестать

со мной общаться?

NatanielVesn: Что?! С чего ты так решил???

AAMin: Тогда ничего не делай. Я разберусь.

Веришь мне?

Понадобилась минута, чтобы Нат выслал ответ. Понятно дело, что он чувствовал себя виноватым и хотел помочь, но в этой ситуации он вряд ли мог что-то сделать. Это проблема двух альф — Рико и Аарона — и они должны решить всё сами. Поэтому и Натаниэль смирился, понимая это.

NatanielVesn: Хорошо, верю. Но если он

ещё раз сделает тебе больно, я не буду

стоять в стороне.

AAMin: Понял. Спасибо, что волнуешься

обо мне.

NatanielVesn: … Дурачок.

На губах Аарона появилась лучезарная улыбка. Это было мило, реально мило. Нат продолжал сводить его с ума, даже об этом не подозревая. Боже, как бы хотелось обнять его и никогда не отпускать! Несбыточная мечта, которая заставляла сердце изнывать от нескончаемой тоски. И улыбка, до этого сияющая сильнее блеска на воде, в ту же секунду угасла.

Неважно. Оставался ещё один вопрос, нерешенный Миньярдом, и он решил не тянуть и задать его Натаниэлю.

AAMin: Можешь сказать, что ты делал

вчера после школы? И почему я не мог

до тебя дозвониться?

NatanielVesn: После школы? Хм…

Мы пошли с Кейтлин и Элисон в кафе,

затем погуляли немного. У меня сел мобильник,

а зарядки ни у кого не оказалось. Я увидел

только дома, что ты мне звонил, и решил

не перезванивать, чтобы тебе не мешать.

А что случилось?

AAMin: Ничего такого, просто нужно

было кое-что проверить. Спасибо, и не

волнуйся, всё будет хорошо. Я тебе обещаю.

Они ещё поболтали минуты две, и договорившись, что созвонятся вечером, закончили общение. Натаниэлю нужно было идти на следующий урок, а Аарону — подумать в одиночестве. Вчера у Ната действительно был выключен телефон, и Рико знал об этом. Он наверняка подговорил того пацана и таким образом выманил его из школы. Но откуда он вообще всё знает? Морияма был слишком сильно уведомлён о том, что происходит в жизни Аарона и Натаниэля, и это не похоже на случайность. Новая информация пришла как никогда кстати, и теперь можно было сделать некоторые выводы. И они Аарону совсем не понравились.

Но пока рано что-то предпринимать. Нужно понаблюдать, и тогда скрытое станет явным — долго информатор Рико не продержится. И обязательно на чём-нибудь споткнётся, выдавая себя.

Таким образом Аарон и провёл время, раздумывая и рисуя скетчи на листе бумаги, без всякого плана. Просто чтобы занять себя чем-то до того момента, как можно будет идти домой. И, когда пришла пора, с неким удовлетворением от проделанной работы, возникающим только тогда, когда он занимался любимым делом, собрал свои вещи и неспешно направился в сторону дома.

Возле двери Аарон остановился, прислушался. Положил руку на ручку и неуверенно сжал. Медлил, специально тянул время, как трус. В этом не было смысла, зачем оттягивать неизбежное? Надежда, что всё обошлось, продолжала ярко пылать в его душе — так зачем мучить себя негативными мыслями? Со злостью Аарон отругал сам себя и уже увереннее опустил ручку, одним движением заходя в квартиру.

Тихо. В целом неплохо. Занятия у Эндрю ещё не кончились, а значит, либо дома мама, либо вовсе никого. Аарона устраивали оба варианта, главное, чтобы не было беды. Пока он не чувствовал странную ауру, повисшую в их квартире, и тихо разувался, стараясь лишний раз не издавать шума. На всякий случай. Нет, он не ощущал приближающийся апокалипсис, но по опыту догадывался, что в их семье нужно было ожидать всего.

Внезапно что-то со звоном упало на пол, а затем произошёл ещё один удар, более глухой. В груди появилось дрянное предчувствие, заставляющее гнать кровь по венам перепуганного Аарона, влетевшего на кухню в поисках источника звуков. И он, увидев родную мать, сжимающую в руках бутылку с алкоголем, застыл как вкопанный. Нет. Нет. Почему?!

Тильда приподняла голову, попыталась сфокусировать взгляд на новом объекте в комнате. Через секунду её глаза сузились, лицо исказила гримаса злобы и раздражения. От неё исходила такая сумасшедшая аура ненависти, уничтожающая всё на своём пути, какую Аарон давно не ощущал и успел подзабыть, что это такое — снова быть предметом отвращения собственной матери. Сердце забилось отчаяннее, руки сами потянулись в сторону мамы, желая помочь, забрать ненавистный алкоголь, чтобы спасти, чтобы не дать утонуть. Он не верил, что она сможет выбраться. Но, как и любой ребёнок, хотел бессмысленно на это надеяться.

Но Тильда не дала забрать у себя бутылку, а вместо этого со всей силы хлопнула Аарона по руке, оставляя после себя след от пальцев. Опешив от такой агрессии в свою сторону, Аарон испуганно отпрянул от неё, прижав к телу саднившую руку — скорее от удивления, чем от боли. А Тильда, заметив в его глазах тот самый детский ужас, вместо того, чтобы успокоить, обозлилась ещё сильнее. В ней бушевал алкоголь в огромных дозах, раздувающий её гнев во много раз, а идиот-сын просто выводил её из себя.

— Иди сюда, — проговорила она командирским голосом.

Аарон мешкал, и это окончательно убило в ней последние остатки терпения.

— Ты совсем тупой? Не слышишь, что я тебе сказала?!

Она перешла на крик, резко вскочив со своего места. По затуманенным глазам было видно, что она не шутит. И что внутри неё давно поселился демон, сжирающий её изнутри, убивающий все чувства к тому, кто был её родным ребёнком. Аарон слабо понимал это, до конца желая быть примерным сыном, тем, кого так хотела видеть его любимая мама — послушно сделав шаг, он встал напротив Тильды и понурил голову.

Несмотря на то, что женщина была чуть ниже сына, её силы в данный момент хватило бы на огромного великана. Сейчас перед ней был не её родной человек, а враг, тварь, сломавшая ей жизнь. И тот, кто, по её мнению, не заслуживал никакой пощады и понимания.

Мама молчала, а Аарон даже не мог поднять на неё глаз. Было стыдно до такой степени, что хотелось провалиться сквозь землю и навсегда там остаться. А это молчание между ними… Оно убивало его без всякого ножа. Становилось невыносимо, атмосфера давила на и так взвинченные до предела нервы. А когда мама заговорила, он опустил голову ещё ниже, ощущая от неё сильный запах алкоголя:

— Смотри на меня. Быстро.

Не в силах противиться воли матери, Аарон с трудом приподнял голову и тут же получил мощную пощёчину — удара он не почувствовал, только звук. Звонкий и грубый. И жар, который появился на покрасневшей коже. По инерции он отпрянул от матери, как от огня, глупо прижимая к вспыхнувшему болью месту подушечки пальцев, но Тильда и не думала прекращать экзекуцию.

— Какого хера мне звонят со школы и говорят, что тебя отстранили?! — Кричала она на сына, замахиваясь. — Ты, ничтожество, от которого требовалось лишь одно!

Новый удар по лицу, от которого Аарон совсем слабо пытался защититься. После ещё один: в этот раз мама колотила его по плечам и спине.

— Бесполезный! — Удар. — Жалкий! — Ещё удар. — Как же я ненавижу тебя!

Слезы против воли появились в уголках глаз, но Аарон ещё держался. Не показывал свою боль, зная, что это спровоцирует мать на новый приступ агрессии. Пусть и хотелось кричать. От боли, но не физической, хотя Тильда совершенно не жалела сына, а от душевной, разъедающей его душу на части.

Женщина начала задыхаться от бесконечных ударов и собственных криков, но не заканчивала. Ей было что ещё сказать, и пьяное состояние сильнее подливало масло в огонь её разрушительной злобы.

— Ты бесполезное отродье, которое не может выполнить одну единственную свою задачу! За что мне такое наказание? — Мама на мгновение остановилась, а затем резко схватила со стола бутылку, угрожающе зависая над головой Аарона. — Да чтоб ты сдох!

Подобное Аарон стерпеть был уже не способен. Ситуация стала критической, и его инстинкты альфы против воли захватили разум, наполняя голову туманом. Будто агрессия матери передалась её сыну, побуждая сопротивляться. Во рту обозначились клыки, прокусившие губу до крови, а по спине побежали липкие мурашки по напрягшимся мышцам. С утробным рыком он вскинул руку, чтобы схватить мать, но опоздал на миллисекунду и вместо неё зацепил лишь воздух.

Рядом прозвучал чужой мужской рык, ужасно знакомый для Аарона — всё произошло безумно быстро, он даже отследить не успел. Взгляд не сразу поймал картинку перед собой, покрытый пеленой гнева, но сфокусировавшись, получилось разглядеть Эндрю, прижимающего маму к стене. Она тихо хрипела, неотрывно смотря бешеными глазами на пальцы Эндрю, сжимающие её горло. Из её рук выпала бутылка, упала на пол и со звоном разбилась, покрывая пол осколками, но всем было плевать. В данный момент происходили вещи намного важнее.

Вскоре Тильда начала задыхаться, отчаянно цепляясь за руки сына, но он и не думал ослабить хватку, ещё сильнее вжимая женщину в стену. От увиденного мысли Аарона немного прояснились, и ярость уступила место испугу. Не за мать, а за Эндрю.

— Эндрю, — он кинулся к брату и заглянул в его глаза, полностью чёрные из-за перекрывающих радужки зрачков. — Отпусти её. Она ведь умрёт!

Эндрю даже не пошевелился, уничтожая одним взглядом собственную мать.

— Пусть дохнет. Мне похуй.

— А мне нет! — Аарон повторил попытку достучаться до близнеца, положив свою ладонь на его каменные руки.

Этот простой жест слегка привёл Эндрю в чувство. Пальцы совсем немного расслабились, давая матери сделать судорожный вздох, а затем вцепились ногтями в чужую шею.

— Я говорил этой суке, что будет, если она ещё раз поднимет на тебя руку.

Аарон тихо вздохнул, вздрагивая от переполняющей его гаммы чувств, на одном усилии сдерживая себя — если он сорвётся, тогда Эндрю уже ничего не остановит. Их мать не стоила того, чтобы марать об неё руки.

— Знаю. Но мне плевать. Отпусти её. — Эндрю молчал. — Если она попробует меня ударить, я сам её убью.

Этого хватило. Его услышали. Эндрю с явно неохотой окончательно разжал пальцы и отпустил женщину, которая не удержалась на ногах и упала на пол. С полным безразличием на ожесточённом лице брат отвернулся и рывком выскочил из комнаты, не обращая внимания на членов своей семьи. Дальше по коридору с оглушающим грохотом хлопнула дверь в его комнату: звук завис на кухне, застыв в ушных перепонках, как очередной удар.

А Аарон остался стоять. Отчуждённый взгляд переместился на маму, лежащую на полу, и остановился на её побелевшем лице. Она безудержно кашляла и хрипела, захлёбываясь в слезах, стекающих по щекам и подбородку, царапала шею своими маленькими ноготками и оставляла красные полосы на коже. Он смотрел на неё и не чувствовал ничего, кроме пустоты. Всепоглощающей пустоты, уничтожающей в нём что-то, что раньше казалось ужасно важным. И нужным. А в голове крутился вопрос, словно всем надоевшая пластинка, заевшая на нескончаемом повторе — за что?

Никто не смог бы ответить. Он уже не принадлежал сам себе, но и не поддавался вспыхнувшим до этого инстинктам, заставляя тело слушаться. Пока что. Не найдя причин оставаться рядом с мамой, он пошёл к Эндрю, чтобы посмотреть, проверить. И быть рядом, если тому понадобится. Но стоило ему подойти к двери в комнату брата, из неё резко вылетел Эндрю, как был, в школьной форме, кроссовках и с походной сумкой на перевес. Пустота завибрировала внутри, расширяя свои владения при виде родного лица, ставшего восковой маской былого спокойствия.

— Эндрю… — прошептал Аарон, сам не понимая, зачем.

Он не остановит его. Он не в силах успокоить его внутренних демонов. И не ему решать.

— Нет. — прорычал Эндрю, проходя мимо. Могло показаться, что он и брата сейчас ненавидел, но это был не так — глаза не будут врать. В них Аарон смог увидеть отчаянье, граничившее с паникой. Страхом за то, что он оставляет его здесь. И пониманием, что другого выхода не было.

С непоколебимой уверенностью, не дающей ни шанса на сомнение, Эндрю очутился возле входной двери, дёрнул её на себя. Из кухни с воем вылетела мать и вцепилась в его пиджак, не давая уйти. Она рвала и метала, упираясь со всей оставшейся силой, вцепившись в несчастную ткань так, будто от неё зависела вся её жизнь.

— Эндрю, сыночек… не уходи, прошу тебя!

Слёзы пуще прежнего брызгали из её глаз, голос сорвался на истерический визг, который пробивался в душу ледяным осколком. Но Эндрю только оттолкнул её, словно пустую тряпичную куклу. По венам, вздувшимся на его шее, было видно, каким титаническим усилием он сдерживал своё желание окончательно размазать её по стене. Кажется, в тот момент он сожалел о том, что не довёл начатое до конца, но из-за договора с Аароном ситуацию пришлось отпустить.

Окончательно оторвав от себя скрюченные пальцы матери, Эндрю вырвался из душной квартиры, убивающей его, и скрылся в общем коридоре. Тильда выбежала следом за ним, продолжая надрывно кричать, задыхаясь и кашляя:

— Нет, пожалуйста! Не уходи! Прости меня, прости, умоляю тебя!

В голове у Аарона произошёл щелчок, вызвав лавину отвратительных мыслей. И злость, которая лишь недавно слегка притихла, заново вырвалась на волю. Это было невозможно слышать, видеть, чувствовать. В нём будто поселился кто-то другой, желающий уничтожить всё, до чего только могли дотянуться руки. Не в силах контролировать свою агрессию, он скрылся в своей комнате, заперев её на ключ. И уже после этого, оставшись один, он позволил эмоциям взять вверх: опустившись на пол, он обхватил голову руками и потонул в немом крике. В нём было всё — его боль, ненависть, обида и печаль. Несправедливость мира и слабость, глупая жалость к себе. А ещё непонимание, в чём он виноват.

Почему он вынужден вечно страдать из-за того, что родился таким? Потому что он слабый альфа? Потому что он не выбирал свою судьбу?

В голове был полнейший сумбур, пропитанный самоуничтожающей чернотой. Переполнив тело, она начала вырываться наружу, вызывая новые крики боли, убивающие Аарона изнутри. Он пытался остановиться, вернуть себе контроль, но сделать это было почти нереально. Всё его естество вопило о неправильности, сломе. И бунтовало против того, что сейчас происходило в его изломанной семье.

Телефон, который он выронил из рук, звонил не переставая, проходясь по взвинченным нервам будто по струнам. Не выдержав, он со злостью схватил его и увидел имя того, кого не должен был.

Нет, нет! Только не он! Не сейчас, когда Аарон с ума сходил от ненависти к себе.

Тело среагировало быстрее головы, и пальцы сами нажали на кнопку ответа.

— Отвали от меня, понял? — глухо выкрикнул он в трубку, завершая звонок. Откинув телефон в сторону, он снова отдался своему безумию, разрывающему его душу острыми когтями ненависти.

Тело продолжало мелко трясти то ли от холода, то ли от всплеска гормонов альфы, которые кое-как удавалось ещё удерживать. Непрекращающийся звон в голове, отдающий навязчивой тяжестью в мышцах, стал постепенно проходить, гася предыдущие неконтролируемые вспышки гнева. И тогда до него дошло, что он натворил. Волосы на затылке встали дыбом от ужаса и осознания, до чего он дошёл. Как он мог так поступить с Натаниэлем! Ведь это именно он пытался до него дозвониться, помня про их уговор. Какой же Аарон кретин… Нет ему оправдания.

Мысли о Нате отрезвили не хуже пощёчины. Нужно было позвонить, всё объяснить. И извиняться так долго, сколько потребуется, хоть до самого утра.

Поискав глазами телефон, Аарон смог обнаружить его возле двери. Потянувшись, он взял в руку прохладный гаджет, ледяной до колющего покалывания. Может быть ему всё это казалось, но в душе он чувствовал такой же лёд, перемешанный с обжигающим стыдом. Набирая номер Ната, он хотел лишь одного — чтобы тот его простил. За это он был готов пожертвовать тем немногочисленным, что у него ещё оставалось.

Натаниэль ответил на звонок, не произнося ни слова. У Аарона, кажется, на мгновение остановилось сердце. А затем ухнуло вниз, оставив после себя бескрайнюю тёмную тоску.

— Нат… — не выдержал первым Аарон, сильнее сжимая пальцами телефон. — Прости меня. Я придурок.

Нат очень тяжело вздохнул.

— Ну, с последним не могу не согласиться. Но я не обижался. Просто от тебя подобного не ожидал.

— Я не хотел говорить тебе это, честно. Просто… сейчас не самое лучшее время.

Аарону было сложно говорить о произошедшем, боль ещё не прошла, нависая над ним одной бесконечной проблемой. Но Нат имел способность тонко чувствовать его настроение, понимая буквально с полуслова.

— Понимаю, трудный день. Не можешь рассказать? Это личное?

— Не совсем, — выдохнул в трубку Миньярд. — Сложные отношения с предками.

— Ясно, — усмехнулся Натаниэль. — У меня в семье тоже не всё гладко. Ну… — он запнулся, но быстро закончил мысль, — думаю, ты и так в курсе.

Уточнять не имело смысла, и так всё понятно. У богатых и родовитых семей были свои традиции и устои, бунтовать против которых было почти нереально.

— Я понимаю. Просто иногда кажется, что ты один идёшь против всего мира, и силы твои на исходе. И тогда ты понимаешь, что оказался в полнейшей темноте. — Наконец Аарон смог собрать все свои хаотичные мысли в голове и выдать как на духу всё, что его тревожило.

В целом не ожидая от Натаниэля какого-то излишнего сочувствия, он был удивлён, услышав его ласковый голос, от которого у него толпой побежали мурашки по шее и плечам:

— Не думай, что ты один. Ты ведь знаешь об этом. Как минимум я всегда буду на твоей стороне. И не бойся темноты — ты всегда сможешь разукрасить её в любые цвета своего сердца.

Искренность Ната растопила лёд, что до этого сковал несчастную душу Аарона. Утопая в новых приливах любви к этому восхитительному омеге, он с меланхоличной тоской понимал, что только Натаниэль сейчас способен, как это не парадоксально, не дать ему утонуть.