Часть 1 (2/2)

— Ну так подъебнуть друга — святое дело, — с готовностью подтвердил Аарон, решаясь всё-таки не быть козлом до последнего, а поддержать Кевина. — А что у тебя будет? Тренировка?

— Угу, — замучено кивнул Кевин, сжимая листок в руке. — Ладно всё остальное, сделаю, хоть и чуть опоздаю на тренировку. Но идти к Нату мне некогда. Полная лажа.

— Согласен, — Аарон был с ним полностью солидарен. У него тоже были дела, не требующие отлагательств, поэтому понять друга не составляло труда. Ну а кому сейчас легко?

Внезапно Кевин перестал изображать из себя мученика и в миг стал серьёзным, пристально заглянув в глаза Аарона.

— Будь другом, помоги мне, а? Можешь сходить к Веснински и отнести ему домашку?

— Я? — удивился Аарон. — А чего я-то? У меня тоже дела, между прочим, и они не менее важные!

Но, кажется, его слова не прозвучали настолько убедительно, как хотелось. Ведь Кевин стал только настойчивее и с надеждой протянул ему листок:

— Ну пожалуйста, Аарон, чего тебе стоит? Быстро сбегаешь туда и будешь свободен. А если повезёт, ещё на своего любимого полюбуешь...

Договорить он не успел — Аарон нервно закрыл ему рот ладонью, неловко оглянувшись по сторонам. В классе они всё ещё были не одни, а Кевин в своих уговорах повысил голос и начал верещать чуть ли не на всю школу. И по хитрючим зелёным глазам Дэя было очевидно, что он продолжит это делать, пока не добьётся от друга явного согласия.

— Господи боже, ненавижу тебя, — прорычал Аарон, убирая от губ руку и выхватывая из чужих пальцев листок. — Схожу я, схожу, только не неси всякий бред! Бесишь нереально!

Победно улыбаясь, Кевин похлопал его по спине, от всей души благословляя на дальнейшие свершения. Наглая рожа друга будет ещё долго преследовать Аарона, мельтеша перед глазами — по крайней мере до самого дома Натаниэля, адрес которого Кевин заботливо скинул в личных сообщениях.

В начале он чувствовал лишь раздражение из-за Кевина, заставившего выполнять работу за него, а ведь у Аарона были такие грандиозные планы! О которых теперь, скорее всего, можно было забыть. Быть может он и успеет до наступления заката, но шансы были минимальные — Нат жил в противоположном районе от того, куда он хотел отправиться в поисках вдохновения. Неудивительно — богатый элитный район, именно там и должны жить члены семьи Веснински. Всё очевидно, но Аарону от этого не становилось легче. Как же это неудобно!

Но, чем ближе он подходил к нужному адресу, тем сильнее начинал волноваться. Раздражение уступило место лёгкому трепету, расцветающему в груди слабым отблеском надежды — а вдруг он и вправду увидит Натаниэля? В обычной одежде, а не в школьной форме... Что ему сказать? Как начать разговор? Просто отдать листок с домашкой, развернуться и уйти?

«Или спросить про его здоровье? Не слишком навязчиво? А если... если он позовёт меня на чашку чая? Что мне делать?», — подобные мысли, как пчёлы, роились в голове Аарона, заставляя его покрываться холодным потом. Так, спокойно, приди в себя. Всё будет хорошо. Почему же он волнуется перед обычной передачей домашнего задания, словно на свидание с Натом идёт? Нужно было взять себя в руки. Ему нельзя случайным действием или словом выдать свои чувства. Категорически запрещено. Хоть и с каждым шагом сохранять спокойное выражение лица становилось всё сложнее и сложнее.

Впрочем, притворяться незаинтересованным и безразличным было не впервой. Перед матерью давно привык разыгрывать подобные спектакли, иначе по-другому он бы не смог вынести её бесконечные упрёки. Сейчас ситуация не сильно отличалась. Оставалось только успокоить сердце, бьющиеся с каждым метром всё быстрее, да перестать непроизвольно сжимать листок с заданиями.

Вдох, выдох. Всё хорошо. В помощи однокласснику не было ничего странного или личного. И с такими мыслями становилось немного легче.

Когда Аарон добрался до дома Натаниэля, на мгновение остановился перед калиткой и внимательно осмотрел участок. Неплохой домик, но, честно говоря, от такой богатой семьи он ожидал большего — но кто он такой, чтобы считать чужие деньги? Дом снаружи казался довольно просторным, но намного меньше, чем обычно строили богатые и родовитые семьи. Да и сам участок скромный по меркам этого элитного района, зато ухоженный и красивый. А ещё сбоку росла просто шикарная высокая яблоня, привлекая его взгляд. Красиво же, с этим не поспоришь!

Оценив участок на сто баллов из ста, Аарон глубоко выдохнул и нажал на звонок. Ожидая услышать больной голос Ната, растерялся, когда вместо этого из динамиков раздался мелодичный женский голос:

— Да?

— Я... — на секунду сбился с мысли Аарон, но тут же взял себя в руки. — Здравствуйте, я одноклассник Натаниэля. Принёс ему домашнее задание.

— Ах, здравствуй! Проходи.

Калитка с характерный щелчком открылась, дозволяя Аарону зайти на территорию дома Веснински. Входная дверь находилась в небольшом отдалении, поэтому, пока он шёл по ухоженной тропинке, выложенной из камня, прикидывал, что же ему сказать маме Натаниэля. А то, что голос принадлежал именно ей, у него сомнений не было. В какой-то степени он ощутил облегчение от того, что ему не придётся оставаться с Натом наедине, но с другой... Это, несмотря ни на что, была бы неплохая возможность законно поговорить с ним, не вызывая ни у кого ненужных подозрений. В том числе и у самого Натаниэля.

Но уж ладно, получилось как получилось. Не придя ни к какому конкретному решению, Аарон решил пустить ситуацию на самотёк — будет экспериментировать по ходу разговора. От него не требовалось ничего более, чем отдать листок и уйти. Так он и предпочёл действовать, ожидая, когда ему откроют входную дверь.

Дверь открыла красивая женщина лет сорока, одетая в лёгкий сарафан, а на голове у неё была мастерски уложенная причёска, выгодно подчёркивающая весь образ. Мэри Веснински выглядела утончённо и стильно, при этом на ней отсутствовала куча безвкусных, но дорогих украшений, и в общем весь её лук не был излишне вычурным. Она с первого взгляда понравилась Аарону, вызывая у него лишь приятные чувства. Пусть они с Натаниэлем сильно отличались внешне — он рыжий с голубыми глазами, она шатенка с карими глазами, — но не заметить, что у Натаниэля её лицо и улыбка, было невозможно.

Ну вот, он снова думал о нём. Хотя категорически запретил себе.

Мэри вежливо ждала, когда одноклассник её сына начнёт говорить, и Аарон, успевший ненадолго задуматься, поспешно заговорил, покрываясь лёгким румянцем стыда:

— Вот, возьмите, пожалуйста. Это домашнее задание, которое передал классный руководитель. — Он протянул листок женщине, стараясь не выдавать своё смущение перед мамой того, кто был ему симпатичен.

Забрав у него листок, женщина улыбнулась той самой улыбкой, которая так привлекала Аарона в Нате.

— Огромное спасибо, милый. Ты новенький?

— А, да! - подтвердил Аарон. — Аарон Миньярд, чуть больше месяца назад перевёлся в Фокстери.

— Как интересно. Я бы с удовольствием пригласила тебя к нам на чай, но Натаниэль... — она озабоченно покачала головой, и Аарон поспешил её успокоить, замахав руками.

— Всё в порядке, правда! Ничего страшного, у меня у самого дела. Я пойду, а вы передайте Натаниэлю мои искренние пожелания выздоровления!

В глазах женщины мимолётно промелькнул странный блеск, но уже через секунду она снова улыбнулась, пообещав, что обязательно передаст всё сыну. Удостоверившись, что он все нужные бумаги отдал, Аарон попрощался, развернулся и с чувством выполненного долга направился обратно к калитке.

Какая же чудесная погода! Да и весь день казался намного солнечнее и теплее, чем был до этого. Настроение парня зашкаливало, и он, посмотрев на экран телефона, обрадовался тому, что у него ещё была куча времени! Успеет прийти на нужное место и закат не пропустит. Просто замечательный день. И ничего не могло...

На середине мысли он застопорился, переводя своё внимание на неожиданно появившийся приятный запах. Сначала он подумал, что он шёл от той самой яблони, которую он до этого успел приметить, но это предположение было сразу отвергнуто. До сезона цветения яблонь ещё было далеко, и сейчас от неё не могло так великолепно пахнуть. Непонятно, почему он замедлился, почему поглубже вздохнул, пытаясь разобрать аромат, не понимая до конца всей сути. Но всё же он сделал это, вставая напротив забора и яблони.

Наконец получилось частично расшифровать оттенки запаха. Как будто действительно сладкое яблоко и корица... с привкусом мёда... Или ванильного сиропа. Пахло так приятно и маняще, что у Аарона аж зубы заскрипели. Этот аромат его манил против воли, а он всё не мог понять, что в нём было такого.

А затем до него резко дошло, что было не так. И это открытие ударило по нему с силой стотонной гири, пуская по телу волну мелких мурашек. Это феромоны! Он чувствовал их! Какой же силой обладал тот, чьи феромоны он смог прочувствовать, да ещё и на таком расстоянии? Оглянувшись, поблизости Аарон никого не увидел. Нет, феромоны распространялись от дома Веснински, и до переполненного эмоциями мозга дошло, кто был их обладателем.

Нат.

Это могли быть лишь его феромоны.

До этого Аарон ни разу не ощущал феромоны такой силы и подивился, насколько доминантные омеги необыкновенны. Но почему он в данную минуту так сильно ощущал Натаниэля?

Неужели?

«Течка!», — очевидная догадка озарила его голову, и Аарон ещё раз внимательно осмотрел дом Ната. Да, вот оно, то, что он ожидал — на втором этаже, рядом с которым раскинула свои ветви яблоня, было открыто одно единственное окно, из которого потоком лились сильные омежьи феромоны.

Так оставлять было нельзя. Если даже он, рецессивный альфа со слабым нюхом смог почуять чужие феромоны, то что будет с другим, более сильным альфой? В голове тут же вспыхнули ужасные картины того, что может сотворить с несчастным и беззащитным Натаниэлем какой-нибудь отвратительный урод. Нет, ни за что, Аарон этого не допустит! И не важно, что он не был его омегой, или то, что он ему симпатизировал — это дело чести.

И Аарон решился. Решив не возвращаться обратно в дом, он бегло осмотрелся по сторонам, и убедившись, что рядом никого нет, одним прыжком перемахнул через забор. Попав на участок, он ещё раз внимательно оглядел яблоню, прикидывая, сможет ли на неё забраться, и получив положительный ответ, аккуратно стал вкарабкиваться по стволу вверх.

Именно в этот момент он пожалел, что так мало занимался спортом. Но кто мог предположить, что ему придётся заниматься подобной ерундой?

Кое-как он забрался повыше, залез на нужную ветку и надёжно уселся на неё, переводя дух. Отдышавшись, он продвинулся дальше и очутился прямо напротив окна. Он планировал только его закрыть, чтобы феромоны не смогли попадать наружу. И не хотел смотреть. Честно, не хотел. Но случайно на глаза ему попался Нат, такой измученный и продрогший, и Аарон больше не смог отвести от него взгляд.

Натаниэль лежал на кровати, тихо поскуливал в подушку и мелко дрожал, очевидно от холода. Погода была недостаточно тёплая, чтобы можно было комфортно лежать почти голым, что и делал сейчас омега. Рядом с кроватью валялось его одеяло, а сам он, словно пытаясь отыскать его, водил по матрасу рукой, но нужного не находил. Разве мог Аарон оставить его таким, когда стала ясна истинная причина его прогула, и Нат рисковал действительно простудиться? Нет, не мог. И не станет.

Решив помочь до конца, Аарон неспешно залез в комнату через окно и замер. Нат не обращал на него никакого внимания, продолжая извиваться в страшных, со стороны, муках, и это слегка успокоило Миньярда. Значит, всё пройдёт тихо-мирно. Накроет его одеялком и свалит, пока его кто-то не обнаружил. Понадеявшись на свою слабую восприимчивость к феромонам и то, что он употреблял подавители, хотя его гон должен был быть ещё не скоро, он сделал пару шагов в сторону кровати.

Перед глазами появилось покрасневшее лицо Натаниэля с мутными, поддёрнутыми пеленой глазами. Он смотрел на гостя и не видел его, что было на руку Аарону. Негромкие стоны и хрипы вырывались изо рта, перемешанные с безудержными всхлипами: Аарон не смог удержаться от мысли, как ему его жаль. Очевидно, что процесс этот крайне неприятный, хоть он впервые видел течку вживую. «Бедные доминанты, им даже нельзя употреблять подавители, чтобы ослабить симптомы» — и это действительно было так. Переполняясь сочувствием до краёв, Аарон осознал, что довольно долго пялится на Ната в одной футболке и боксерах, нагло вторгнувшись в чужую частную жизнь, и ему снова стало стыдно. Резко отвернувшись, он поднял одеяло с пола и попытался как можно быстрее закутать в него омегу.

И тут случилось самое страшное. В голову резко ударила волна феромонов такой силы, что сопротивляться ей стало критически сложно. Одеяло выпало из рук взволнованного Аарона — он сделал шаг назад, желая уйти, но тут сам Нат вцепился в его запястье, перекрывая путь к отступлению. С трудом разомкнув покусанные, пересохшие губы, он шёпотом прохрипел:.

— Не уходи... помоги...

Парень с силой сжал пальцы, оставляя на руке Аарона белые пятна, словно боялся, что тот всё-таки покинет его. Омежьи феромоны били по всем рецепторам сразу, запах яблока с корицей сбивал с толку, задурманивая голову, но Аарон пытался контролировать себя и свои феромоны, вырабатывающиеся в ответ помимо его воли. Безумно сложно. Нужно было всё же уйти, зря влез туда, куда не следовало.

Но бросить Натаниэля сейчас он был не в силах. Ещё раз вглядевшись в глаза омеги, который вряд ли отдавал себе отчёт, кто вообще перед ним находится, Аарон развернулся и присел на краешек его кровати.

— Нат, пожалуйста, ты можешь ослабить свои феромоны? Я с ума... уже схожу.

Натаниэль слабо кивнул, но показалось, что он ни черта не понял сказанных ему слов. Поток феромонов не становился слабее, и Аарон медленно, но неизбежно начал им поддаваться, на последнем издыхании сдерживая свою истинную сущность. Всё-таки он был альфой, а тут перед ним лежал чуть ли не обнажённый омега, который ему нравился, и издавал невероятно эротичные звуки! Держаться, нужно держаться. Повторяя в голове это слово, как мантру, Аарон ещё сильнее прижался к Нату, приподнимая его к своему лицу.

Почувствовав феромоны альфы и тепло рядом, Натаниэль потянулся к нему, слепо утыкаясь губами то в подбородок, то в щёку. Как бы сильно Аарону не хотелось прикоснуться к его губам, облизать каждый участок соблазнительной шеи, впиться зубами в загривок, подобное он запретил себе под угрозой жизни. Лучше так, чем осквернить Ната, сделать своим того, кто ему никогда не будет принадлежать. Нет, максимум, что он может сделать, это слегка помочь ослабить его течку. Почти как друг. Именно в этом состояла его задача.

Нат отпустил его руку, вместо этого обнимая за шею. Чёрт, он был слишком близко. Феромоны доминантного омеги в течке были подобны удару молота, и после Аарон удивится, как он смог в такой момент сдержаться, и порадуется, что не сотворил непоправимого, но сейчас он сражался сам с собой, понимая, что ему нужно сделать. Скользнув рукой в трусы Натаниэля, он обхватил пальцами его истекающий смазкой член, который мгновенно запульсировал, обхваченный ладонью. Бедный, он наверняка давно уже мучался от сильнейшего возбуждения, но всё не мог подавить его хотя бы частично! Помня о том, как тяжело он сам переносил гон без подавителей, Аарон спешно начал водить по чужому органу вверх-вниз, в душе моля, чтобы Нат быстрее кончил и перестал давить на него феромонами.

К сожалению тому оказалось этого мало. Нат опять начал скулить, вздрагивать и извиваться на кровати, измотано вцепляясь ногтями в кожу альфы, и всё не мог кончить. Не сразу до Аарона дошло осознание, что он делает неправильно. Это же омега. Вот идиот! К нему ведь нужен был совсем другой подход!

В животе что-то незримо напряглось, мышцы будто одеревенели, а во рту началось обильное слюноотделение, стоило Аарону приспустить боксеры Ната и свободной рукой прикоснуться к нему между ног. Там омега истекал ещё более обильно — жидкости было так много, что пальцы Аарона в секунду стали мокрыми. Зато в этом был очевидный плюс: смазка им не понадобится. Несмотря на это, движения альфы оставались трепетными и нежными, хотя вся его натура внутри кричала о том, как он хочет сделать этого омегу своим. Как хочет ощутить его мягкость, подчинить своей воле, отставить видный знак принадлежности. Нельзя. Нельзя.

Терпение. Это всё, что у него оставалось. Сила воли держала его в руках, хотя мозг был готов сдаться с минуты на минуту. Когда мокрые пальцы погружались внутрь омеги всё глубже и глубже, пытаясь найти нужную точку, другая рука продолжала движение по сочащемуся члену, а Натаниэль стонал ему на ухо, почти не сдерживая себя, Аарон хотел одного — быть с ним. Никогда не отпускать. Стать его альфой. И переполнялся отчаяньем, понимая, что его желаниям никогда не суждено было сбыться.

Чтобы случайно не сорваться, альфе пришлось прикоснуться к белоснежной шее омеги, облизать её языком, проходясь по яремной вене, и с силой воли, подобной подвигу, не кусать беззащитные участки кожи обозначившимися клыками — потом объяснить, откуда у него появились укусы, Нату будет весьма сложно. Не забывая о нём ни на секунду, Аарон усилил давление, не обращая внимания на то, что его собственные феромоны давно смешались с омежьими, не перекрывая их, но давая некую частичку спокойствия изнывающему от мучительного желания Натаниэлю.

Издав пронзительный всхлип, Нат по итогу кончил, всем телом вжимаясь в Аарона. Выпав из реальности, Миньярду понадобилось время, чтобы собрать себя по кусочкам заново, но, когда феромоны Ната стали чуть слабее, он очнулся, будто ото сна, и резко подпрыгнул на кровати. Омега оставался неподвижным и спокойным, убеждая Аарона в том, что на завтра он наверняка ничего не вспомнит из того, что здесь происходило. А ему пора было валить, своё дело он сделал. Трясясь всем телом то ли от страха, то ли от возбуждения, Аарон накрыл парня одеялом и выбрался на улицу, повторяя ранее проделанный путь, не забыв предусмотрительно закрыть окно.

Пару раз он чуть не навернулся с яблони, и, когда его ноги коснулись твёрдой земли, почувствовал себя намного легче. Медовое яблоко с корицей до сих пор стояло в его голове, но, чем дальше он отходил от дома, тем быстрее оно выветривалось, давая свободно дышать. Когда голова очистилась, осознание того, что он натворил, вылилось на него ушатом холодной воды.

Чёрт, чёрт, чёрт! Он почти взял чужого омегу, и не абы кого, а самого Натаниэля Веснински! Какой же он идиот... Единственное, что его спасало от звания насильника, так то, что он смог сдержаться и не овладел Натом против его воли. Так было легче думать, и совесть почти не грызла, но Аарон понимал, что это ни капли не делает его менее виноватым. Даже если Натаниэль ничего не вспомнит.

Он-то будет помнить об этом всегда.

Понятно дело, ни о каком рисовании уже речи не шло. Ему хотелось одного — попасть домой и запереться в своей комнате. Мама должна была быть на своей очередной попойке, Эндрю на тренировке, а значит, в квартире будет пусто. Замечательно. Это лучшая новость за сегодня, что у него была! Аарону и так было не по себе, и делиться сейчас с кем-то другим своими проблемами он не хотел. Без лишних разговоров будет намного лучше.

Добравшись до своего дома, Аарон со скоростью молнии вспорхнул на нужный этаж и кое-как открыл дверь дрожащими руками. В первую секунду ему показалось, что дома никого нет, но тут из кухни внезапно показался Эндрю, держащий в руках ведёрко с мороженым. Непонятно, что он увидел на лице брата, но он вдруг нахмурился и спросил:

— С тобой всё хорошо?

— Да... — выдавил Аарон, пытаясь не показать свою растерянность. — А ты чего дома?

Брат сделал шаг к нему навстречу, начиная говорить:

— Да нас отпустили пораньше... — Эндрю резко замер, а после сморщился и прикрыл рукой нос, отшатываясь от Аарона как от прокажённого. — Что это за херня, Аарон? Где ты был? От тебя за километр несёт омегой!

— Да нигде! — огрызнулся в ответ Аарон, проносясь мимо брата и пулей влетая в свою комнату. Он успел увидеть удивление и досаду на лице Эндрю, и сердце болезненно заныло от того, как грубо прозвучал его ответ. Жаль, что по-другому было нельзя. А брат... Он поймёт. Аарон знал, что Эндрю не будет на него в обиде. И когда придёт время, он обязательно расскажет ему правду. Позже.

Кинутый на пол рюкзак раскрылся — из него вывалился скетчбук и карандаши, всем видом осуждая своего непутёвого хозяина. Но Аарону было всё равно. Мысли его были далеко. Там, куда бессмысленно и жалко стремилась его душа.