Часть 1 (1/2)

Весеннее солнечное утро начиналось необычайно вдохновляюще. Откинув прохладу прошлых дней, весна властно вступила в свои права, давая людям возможность выдохнуть и отогреться после суровой зимы. Везде щебетали птицы, разнося свои трели по всей улице, по которой в этот момент шёл на учёбу Аарон Миньярд, с пристальным вниманием оглядывающий уже успевшие появиться первые ростки будущей буйной травы.

Его намётанный глаз скрупулёзно запоминал картину нового дня — ещё тёмную, но кое-где пробивающуюся зелень улицы; пешеходов, спешащих по своим делам — школьников, студентов, простых работяг и менеджеров в модных костюмах... Анализировал, определял тональность и размышлял, какой бы ещё цвет он добавил в эту полностью не раскрывшуюся палитру.

Аарон хорошо понимал цвета, знал много техник в живописи и любил то ощущение, когда под его рукой расцветал целый мир на ранее белом холсте. Рисование — его всё. То, чем он был готов заниматься бесконечное количество времени.

А ещё он был весьма умным и одарённым юношей. Именно поэтому сейчас он направлялся в Старшую школу «Фокстери», известную на весь город как одну из трёх школ для «богатеньких детей». Фокстери, Равенен и Хорсфишн  — три школы, состоящие в объединении самых востребованных учебных заведений их города, прославленные своими выдающимися учениками и тем, что так просто в них было не попасть. Здесь учились высокородные альфы и омеги из знатных старинных родов, а так же дети бизнесменов и других миллионеров, которые могли себе позволить дорогостоящее обучение в таких престижных и статусных школах.

Именно эти школьники составляли девяносто пять процентов всех учеников, обучающихся в данных заведениях. Но оставались те самые пять процентов, в которые входил и Аарон — школьники, получившие государственные и частные гранты на обучение из-за высоких достижений в науке, и заслужившие возможность поступить в одну из этих школ благодаря своему уму. Аарон был далеко не из богатой семьи, но при этом участвовал во многих международных олимпиадах и получал там первые места, грамоты и награды. Так же у него были самые высокие оценки в предыдущей школе, и именно по этой причине его заметило руководство Фокстери и пригласило столь одарённого ученика к себе. Комитет выделил денежные средства на всё его оставшееся обучение в школе, обещая даже стипендию за отличную учёбу. И как тут можно было отказаться?

Аарон и не отказался. И вот уже чуть больше месяца обучался в этой пафосной школе, до сих пор не привыкший к новому положению в обществе. Кажется, сам он не сильно поменялся, но видел, как на него смотрели другие: друзья матери, которым она постоянно хвасталась своим «вумным» сыном во время очередных попоек; соседи и те, с кем он был малознаком, и на кого старался вообще внимания не обращать; а особенно бывшие друзья из прежней школы. Наверное, именно поэтому они и стали бывшими, потому что в их коллектив «мажорчик-заучка» больше не вписывался, хоть Аарон по-прежнему оставался простым парнем с их небогатого района.

Что ж, он не жалел. Всё было к лучшему. К тому же, несмотря ни на что, у него оставался его брат-близнец Эндрю, ничуть не поменявший своё отношение к его персоне. Брат продолжал подкалывать его, иногда в шутку бороться и периодически давать тумаков в воспитательных целях — он родился на целых три минуты раньше и считал, что он старший — и в этом их отношения были неизменны. Эндрю оставался для него тем братом, с которым можно поговорить о всяком, не нарушая его и свои границы, возможно, получить совет. Правда виделись они не часто, но это ничуть не смущало Аарона — даже учась в одной старшей школе, их расписания почти не совпадали.

Эндрю входил в состав школьной сборной по футболу, а Аарон же состоял в кружке живописи. В отличии от брата, Эндрю часто пропадал на тренировках и на сборах, поэтому Аарон давно привык к их раздельному времяпрепровождению. Разные школы ничего не поменяли в глобальном смысле, а сделали только лучше — Эндрю лишь порадовался за брата, сказав, что его «ботаник» наконец нашёл своё настоящее место, и больше не придётся видеть его рожу в стенах собственной шараги.

Шутки, всего лишь шутки, и Аарон не принимал их близко к сердцу. Знал же, что брат безмерно гордится им, как и он, в свою очередь, гордился его достижениями в спорте. Они были разными, да, но при этом сохраняли свои тёплые братские отношения. Эндрю оставался для Аарона опорой, чтобы ни случилось. И это успокаивало в некой степени, когда ты понимал, что за спиной у тебя стоит такой грозный доминантный альфа, как Эндрю Миньярд.

А вот что касается Аарона... Ему повезло меньше. Когда близнецы появились на свет, все предсказывали им будущее непревзойдённых альф. У Эндрю рано проявился вторичный пол, аж в десять лет, но у Аарона же с этим всё было намного хуже. До пятнадцати лет все были в неведении по поводу того, кем же он в итоге будет, и, когда со стороны начались доноситься слухи, что он вовсе окажется бетой, их мать, Тильда Миньярд, жёстко обрывала завистливые и злые голоса, громко объявляя, что её сыновья не могут быть обычными бетами. И Аарон слепо доверял ей, ожидая собственного проявления со дня на день.

Но когда это всё-таки произошло... Он испытал частичное облегчение, перемешанное с огромной волной новых переживаний, неизбежно упавших на его светлую голову. По результатам последнего теста его смогли квалифицировать как альфу. Казалось бы, повод для радости, но, к сожалению, счастье это не продлилось долго, и в скором времени он узнал, что его феромоны столь слабы, что их почти никто не ощущает. А значит, он далеко не доминантный альфа, как его брат. И даже не простой обычный среднестатистический альфа.

Рецессивный. Это слово словно ножом прошлось по его сердцу, оставляя там шрам боли и бессмысленных, никогда более не воплотившихся в жизнь надежд. Было сложно принять этот факт, особенно, когда на тебя давила собственная мать, ожидающая более выдающихся результатов. Именно тогда, заметив в глазах мамы нескрываемое разочарование, Аарон и начал всё время уделять учёбе, желая хотя бы здесь проявить себя, а по вечерам рисовал как безумный, прокачивая свои навыки в живописи.

Но этого его матери оказалось мало. Как бы он ни старался, всё равно мало.

Когда ситуация между ними накалилась до критической точки, достигая своего апогея, не сдержался уже Эндрю. Он в довольно резкой форме объяснил матери, что её сын достоин большего, а не такого отвратительного отношения. Что Аарон на самом деле старается быть для неё идеальным, в отличии от него, что только и делает, что целыми днями гоняет в футбол, а чем же она ему отвечает? Аарон не вмешивался в их разговоры, предпочитая дождаться решения мамы, но было до ужаса приятно, что брату не всё равно. Что он отстаивает его право быть тем, кто он есть. Пусть не полноценный. Пусть всего лишь альфа со слабыми феромонами. Но это был он, такой, какой есть. И его не переделать. Не изменить под себя, как бы этого ни хотела их мать.

Тильда далеко не сразу прислушалась к словам Эндрю. Скорее, она не смирилась, не постаралась принять сына, а всего лишь забила на текущую ситуацию, найдя для себя занятия поинтереснее. Ещё ранее она пристрастилась к алкоголю, и начиная употреблять активнее, ей попросту стало всё равно на братьев — как они живут, что делают и чем занимаются. Полностью забивая на их воспитание, для себя она приняла решение — она была ещё совсем не старая женщина, зарабатывающая деньги для этих оболтусов, и большего они не имели право от неё требовать. И раз все бытовые задачи приходилось взваливать на собственные хрупкие плечи, она имела право на парочку выходных в неделю.

Парочка быстро превратилась почти в каждодневные попойки, и с этим пришлось смириться — отныне пьянки мамы становились их новой реальностью, с которой ничего поделать было нельзя.

Если Эндрю довольно быстро к этому привык, только радуясь тому, что Тильда отвалила от него, то Аарон тяжелее переживал состояние матери. Но, стоило ему кое-как принять этот болезненный факт, как стало чуточку легче. Оказалось, что без вечного давления на чувство вины, с плеч будто тяжёлый груз свалился. Отныне он никому ничего не был должен, и собственная «неполноценность» становилась не такой уж невыносимой.

С этим можно было спокойно жить, как и жили многие другие альфы и омеги. Слава богу, на его умственные способности вторичной пол никак не влиял, и приняв решение продолжать концентрироваться на учёбе, Аарон смог достигнуть головокружительных высот.

Поэтому он и оказался здесь, в Фокстери. В прямом и переносном смысле. До звонка оставалось минут пятнадцать, и Аарон, заходя в здание, кинул взгляд на экран телефона. Вот оно, сообщение из чата, которое он так ждал. С интересом прочитав его содержимое, он сверился с календарём — идеально. Как он и планировал, через два дня должно быть идеально чистое небо, на котором прекрасно будет виден закат. Это явление не часто происходит, и чтобы совпало сразу несколько благоприятных факторов — совсем редкость. Он не мог пропустить невероятные виды и заранее подобрал место, где он сможет в спокойствии и одиночестве отдаться магии рисования.

Впрочем, до этого ещё надо дожить. Но парень продолжал предвкушать шелест бумаги, гибкую кисть в своих руках и закат невиданной красоты, запечатлённый на голубом небосводе, до самой двери в его класс.

Внутри было немноголюдно — так рано приходили только дежурные и те, кто по каким-то причинам не хотели находиться дома. Неудивительно, что Аарон был в их числе: с утра мама, находясь в жутком похмелье, умудрилась в очередной раз устроить им с Эндрю взбучку. Брат демонстративно проигнорировал её и ушёл на пробежку, потому пришлось несчастному Аарону в одиночку выслушивать её нравоучения. Какие они неблагодарные, совсем её не уважают. Ну и как вишенка на торте — зачем она вообще их рожала...

Наверное, последнее в большей степени относилось именно к Аарону, хоть мать и не говорила об этом напрямую. Он чувствовал, что никогда так и не станет для неё достойным. Пусть она в пьяном угаре хвасталась своим собутыльникам, какой Аарон у неё умница и молодец, но тот-то знал, что на самом деле творилось у неё в душе. Выдерживать более её нотации было выше его сил, и, как выдалась возможность, он первым же делом сбежал из дома. Не зная, куда идти, решил не изменять своему привычному маршруту. В целом в школе ему нравилось, здесь было тихо. И никто не давил на него из-за своих надуманных, завышенных ожиданий.

Дежурно кивнув на приветствие одноклассников, Аарон уселся на своё место за последней партой и вытащил телефон. За это время он ни с кем особо не подружился, предпочитая по максимуму ни к кому не привязываться. Нейтрально-дружеского отношения ему хватало. Одноклассники, замечая неконтактность новичка, не стали насильно к нему навязываться, за что Аарон был благодарен. Пусть будет так. После предательства друзей из прошлой школы он стал более щепетильно относиться к собственным контактам. Очередные лицемеры, улыбающиеся ему в лицо, а за спиной поливающие грязью, ему были не нужны.

Страшно снова ошибиться. И по-глупому открыть свою душу.

Ему некогда было тратить время на всякие подростковые глупости. Слишком много времени уходило на учёбу и рисование. А становиться пятым колесом, тем, кто вечно в тусовках либо чужой, либо игнорирующий любые мероприятия — звучало ну уж очень стрёмно. Нет, не его всё это.

Лучше будет один.

Так он думал, пока в его жизнь наглым образом не ворвался один крайне обнаглевший парень, которому было всё равно, хочет дружить с ним Аарон или нет. Он хотел, и ему этого аргумента было вполне достаточно.

Рядом кто-то со всей дури плюхнулся на стул, распластав свои длинные ноги в разные стороны, тем самым неосторожно задев Аарона коленом.

— Фу-у-ух, ну сегодня и жара! Я упарился, пока тащился до школы.

— Ты серьёзно? — насмешливо приподнял бровь Аарон, окидывая нарушителя спокойствия взглядом. — Тебя ж водитель привозит, ты задолбался идти от ворот и до дверей?

На лице напротив расцвела ехидная улыбка, а зелёные глаза чуть сузились, искрясь насмешкой. Вот он, тот самый парень, ставший его другом. И с первых же дней, когда Аарон перевёлся в этот класс, стал его соседом и помощником — Кевин Дэй.

Кевин был из богатой семьи предпринимателей, занимающихся продажей земли. Непонятно, почему такой, как он, сам начал общаться с молчаливым Аароном, но факт оставался фактом — Кевин первый пошёл на контакт, помогал первое время с адаптацией в новом коллективе и всегда был готов прийти на помощь, если понадобится. Аарону свой интерес он объяснял тем, что с самого начала разглядел в нём родную душу, и это многое объясняло. Им на самом деле было легко общаться друг с другом, а если воцарялось молчание, оно их не напрягало. С Кевином всегда было о чём поговорить, потолкаться в коридорах и перекинуться язвительными фразочками. И это удивляло Аарона больше всего.

Они были полными противоположностями: Аарон невысокий и молчаливый, Кевин же высокий и довольно общительный; себя Аарон уродом никогда не считал, но Кевин мог любому в классе дать фору своим красивым лицом и подтянутой фигурой; и главное, что смущало Миньярда, но не волновало Дэя, так это то, что Кевин был альфой. Обычным, но в этом и был его главный козырь. Он ощущал чужие феромоны и мог контролировать свои, в своём организме он не чувствовал никаких проблем. Поэтому он мог спокойно заниматься своим любимым волейболом, да и вообще существовать как обычный подросток, не загруженный непрощенными заботами.

Аарон так не мог. И немного ему завидовал. Но об этом он никогда не расскажет самому Кевину, слишком бы жалко это выглядело на фоне такого красавца. Сам же Кевин то ли не понимал, насколько он отличался от других, то ли старательно игнорировал это, но он никогда не хвастался и не принижал других из-за того, что был красавчиком-альфой с богатенькими родителями. И через некоторое время Аарон перестал с подозрением на него поглядывать, стараясь расслабиться в этой по началу вынужденной компании.

Вот так они и стали обычными друзьями, подкалывающими друг друга, шутящими дурные шутки и зависающими после школы в кафешках и магазинах. Помимо Аарона у Кевина были ещё друзья, само собой, но в школе он всегда держался рядом. Почему-то ему действительно было с ним хорошо. И Аарон уже не протестовал, понимая бессмысленность сего действия — Кевин пропускал его депрессивные слова мимо ушей, оставаясь рядом. И за это получал невысказанные вслух, но очевидные слова благодарности.

Оставалось несколько минут до начала первого урока, поэтому у парней было время, чтобы поболтать. Кевин машинально залез в свой рюкзак, рассказывая другу о том, куда он вчера ходил с родителями, а Аарон тщательно подготовил рабочее место, аккуратно разложив на краю стола учебники, тетради и канцелярские принадлежности. Кевин в очередной раз пошутил свою, как он наверняка думал, весьма остроумную шутку про то, какой Аарон весь из себя прилежный мальчик, на что Аарон готов был дать ему привычный подзатыльник — если дотянется, естественно, — но не успел совершить правосудие.

В класс зашли три омеги, мгновенно привлёкших взгляд Аарона в их сторону — улыбаясь и посмеиваясь, компания встала напротив школьной доски, что-то активно обсуждая. Кевин ещё не заметил их и не понял, почему друг никак не отреагировал на его подкол, но, проследив за чужим взглядом, сжал с сомнением губы.

Ну а Аарон... Для него уже было поздно. Он не мог оторвать взгляд от лица голубоглазого рыжеволосого парня, мило улыбающегося напротив стоящим подругам.

Тихо присвистнув, Кевин полушёпотом сказал:

— Не, друг, даже не смотри. Птица не твоего полёта. Без шансов.

— Я знаю, — коротко ответил Аарон.

Но как же ему не смотреть? Почему? Почему он продолжал непроизвольно смотреть в одни определённые глаза?

Заметив, что его слова не привели к желаемому эффекту, Кевин поддался ближе к Аарону, поддев его плечом.

— Прекрати пялиться. Знаешь, но продолжаешь глазеть на омегу Мориямы? Зачем?

На это Аарон молчаливо отмахнулся, не желая продолжать разговор. Но Кевин так просто отставать не хотел и приобнял его за плечи:

— Да и сдался тебе этот Веснински! Не, понимаю, высокородный доминатный омега и все дела, но почему он? По мне так Рейнольдс, — он махнул подбородком в сторону одной из омег, блондинки с длинными волосами, — намного красивее.

Аарон раздражённо на него цокнул, закатив глаза, на что получил смешок со стороны Кевина. Он не хотел с ним обсуждать омег, да и бессмысленно это было, в этом Дэй был полностью прав.

Это трио, на которое они сейчас кидали беглые взгляды, были самые популярные омеги их класса, а может даже и школы. Элисон Рейнольдс, Кейтлин Маккензи и Натаниэль Веснински. Тот самый доминантный омега, не дающий Аарону покоя. Семья Веснински была известной и брала своё начало ещё из средних времён. Натаниэль был сыном Натана и Мэри Веснински, одной из веток этой глубокоуважаемой семьи, и был не обделён их богатством и роскошью. К тому же Нат был омегой, и не простым, а доминантным — по словам Кевина, чувствующего феромоны, вокруг Натаниэля всегда присутствовал еле заметный шлейф феромонов, хоть он и мастерски их контролировал, как любой доминант. Но даже этого небольшого количества хватало, чтобы показать силу его феромонов. И то, какой он на самом деле неприступный.

У Аарона в действительности не было ни шанса. Натаниэль, как и любой член семьи Веснински, с самого рождения был посватан другому, не менее знатному роду. Им оказалось семейство Морияма, и именно их младшему сыну, Рико Морияма, в будущем будет принадлежать Натаниэль. Понятно дело, что в этом случае Аарон сомневался, что у них был выбор, но против правил семьи, действующих годами, тяжело было идти. Так было суждено, и других вариантов не существовало.

Про Рико Аарон знал, но, будучи не имея связей и богатых родителей, он не находился в кругах, в которых был и Кевин, потому слышал о нём в основном от Эндрю. Рико учился в Равенене и был капитаном своей школьной команды по футболу, которая была вечным соперником команды Эндрю: брат крайне негативно отзывался о Морияме, вечно обкладывая трёхэтажный матом его омерзительную, грязную игру. Услышав всё это, Аарон всё больше убеждался в том, что Рико недостоин Ната. Никоим образом. Но разве можно хоть что-либо изменить в подобной ситуации?

Он не должен был на него смотреть. Не должен был. Но всё равно смотрел, не в силах отвести от бездонных голубых глаз свой взгляд.

Для Аарона это было впервые. Ранее за все свои семнадцать лет он никогда не проявлял никакого интереса в сторону других омег, бет или альф. Вся эта любовь-морковь ему была крайне не интересна: ко всему, что касалось любовных отношений, он относился с полным безразличием. Никто не волновал его душу, не заставлял сердце биться сильнее. Учёба и рисование занимали всё свободное время, и, даже если бы у Аарона кто-то появился, он бы не смог уделять второй половинке достаточно времени. Так он искренне думал и никогда не сомневался в своём решении.

А затем вдруг случился Натаниэль. Неожиданно и нежеланно, но остановить запущенный процесс Аарон никак не мог. Появился тот самый трепет в груди, когда ты только осмотришь на человека, и уже ощущаешь, как становится намного теплее. Странные мысли, несвойственные ему, посещали голову всё чаще и чаще, но Миньярд, полностью контролирующий свои эмоции, мог сохранять внешнюю безразличность и отрешённое выражение лица. Чем же его так привлекал Нат? Да, он был доминантным омегой, и весьма сильным, но Аарон почти не чувствовал феромоны и поэтому не испытывал к нему неконтролируемого возбуждения. Это не чувства, навязанные природой, что были между обычными омегой и альфой. И от этого становилось ещё страшнее.

Они никогда не будут парой. И это даже не связано с тем, что между ними стоял Морияма — Нат ни за что не посмотрит в сторону такого альфы, как он. Доминантные должны быть с доминантными. Это негласное правило.

Эти мысли, окружившие его плотным слоем, делали ему только хуже. В висках начинало тянуть медленно нахлынувшей болью, в груди тлел слабый огонь раздражения и обиды. Плевать. Надо забыть об этом.

Он не должен был смотреть.

Прозвенел звонок, вырывая Аарона из пучины его мыслей. Хорошо, что начался урок, надоело лишний раз думать о недоступном голубоглазом омеге. Да и Кевин, до этого не переставший что-то бурчать ему под ухом, наконец отстал от него со своими проповедями и замолчал. Ну что ж, очередной учебный день, очередные уроки. И никуда не исчезнувшие, так и нерешённые проблемы.

Пришёл учитель, урок начался. Все расселись по своим местам, а Аарон, встряхнув головой, постарался полностью избавиться от ненужных мыслей, настраиваясь на плодотворную учёбу. Ничего особенного не происходило — в классе слышался низкий голос учителя, шуршание тетрадей и скрип ручек на листах. Всё как всегда.

Учитель нарисовал на доске большую и сложную формулу, и для того, чтобы повторить её в своей тетради в точности, Аарону понадобились канцелярские принадлежности Кевина. Потянувшись к его пеналу, боковым зрением он случайно заметил те самые глаза. Он узнал бы их из тысячи, нет, из миллиона. Поэтому и сомнений не оставалось, кому они принадлежат. Неужели Нат смотрел на него украдкой? Зачем?

Желая убедиться, что ему не привиделось, Аарон повернулся в сторону парты Натаниэля, но тот смотрел лишь в свою тетрадку и ничем не выдавал предыдущий интерес. Всё-таки обман зрения? Вполне может быть. Собственно, Аарон ни на что не надеялся. И по этой причине не испытывал жгучего разочарования.

Если только самую малость.

***

В насущных делах и каждодневной рутине пролетели два дня. Наступил тот самый день, в который Аарон планировал заняться живописью. Для этого он предусмотрительно положил в рюкзак скетчбук, карандаши и краски. Ещё раз сверившись с календарём, он убедился, что не ошибся с датой, и отправился в школу в приподнятом настроении.

В классе ничего нового не происходило, но цепкий взгляд Аарона мгновенно определил отсутствие Натаниэля среди одноклассников. Может, заболел? Сейчас время такое, переходное, когда весна лишь недавно вступила в свои права, и эпидемия болезней свирепствовала в их школе. Весь день он раздумывал, поинтересоваться ли у Кейтлин и Элисон о здоровье Натаниэля, но по итогу так и не решился, приходя в крайнюю степень смущения. Он-то даже у Кевина не мог об этом спросить, заранее предполагая его реакцию! Что уж было говорить об омегах, с которыми в обычное время он и не разговаривал!

Лишнее внимание к своей персоне Аарон привлекать не хотел. И настойчивых вопросов тоже. Сам догадывался, насколько со стороны это будет странно смотреться — кто они друг для друга? Для чего он пытается разузнать, что случилось с Натом? Не его это дело. Будет сидеть тихо и не отсвечивать, авось что-то и услышит из случайных разговоров.

К несчастью никто не заводил о Натаниэле разговор, считая его отсутствие обычным рядовым событием. А вдруг так оно и было, и только Аарон, как идиот, волновался и переживал о чужом самочувствии? Какой же он всё-таки непроходимый тупица! Нужно было выкинуть Ната из головы, что ему вполне успешно удалось до самого окончания учебного дня. Но в конце последнего урока Веснински дал о себе знать, пусть и не сам, а через их классного руководителя.

— Так, кто у нас заместитель старосты? — спросил классный руководитель, и ему указали на Кевина. — Ах, точно, Дэй. Раз староста сегодня отсутствует, ты выполняешь его функции.

— О нет, — обречённо протянул Кевин, устало расползаясь по стулу.

Но учитель не обращал никакого внимания на его расстроенную физиономию и продолжал раздавать указания:

— Соберёшь все тетради и отнесёшь их в учительскую. Проследи, чтобы дежурные убрали кабинет перед уходом. А, и вот, — он вытащил из стопки тетрадей исписанный лист и положил его на свой стол. — Это домашнее задание для Натаниэля, отнесёшь ему домой. Знаешь, где он живёт?

— Да-а-а... — без энтузиазма подтвердил Кевин, вставая с насиженного места. Ну что поделать, выбора у него не было, раз посчастливилось каким-то образом стать заместителем старосты. Не только же всякие плюшки за это получать, но и ответственность нести!

Когда друг забрал бумаги у руководителя и вернулся на место, Аарон не сдержался и прыснул, уже не пытаясь замаскировать свои смешки. Кевин забавно скривился, будто испробовал нечто мерзкое и отвратительное, и грудью упал на стол, укладываясь щекой на обессилившие руки.

— Ну что, Дэй, какого тебе — быть такой важной шишкой в классе? «Херня, совсем ничего делать не надо, одни только плюсы с этого», — Аарон насмешливо повторил слова Кевина, сказанные им когда-то давно.

— Смешно тебе? А вот мне ни капли. Мне некогда всем этим заниматься!