Глава 42. Называй меня по имени (+18) (1/2)

Вскоре кроссовер остановился у дома Кисаки.

Мужчина, покинув водительское сидение, открыл Анне дверь и попытался снова взять её на руки, но девушка запротестовала.

— Я сама, — сквозь зубы сказала Анна, опираясь на руку Кисаки.

Тетта спорить не стал, лишь помог ей выйти из машины, но Анна даже шага сделать не смогла, чуть не рухнув на землю. Хорошо, что мужчина продолжал придерживать её под локоть.

— Блядь! Вот же «недоразумение»! Тебе больно, а ты пытаешься из себя героя строить! — отчитывал Кисаки, подхватывая девушку на руки.

Анна, приобнимая за шею, укоризненно посмотрела на него, но спорить не стала.

Даже Иван с детства называл её «катастрофой» ведь ни одно лето не обходилось без разбитых коленок, синяков после драк с соседскими мальчишками и ушибов от вечных падений, то с дерева, то с какой-нибудь полуразрушенной постройки.

Когда бабушка и дедушка жили в деревне, лето проходило весело, и детство у них с братом никто не отобрал. Хотя в подростковом возрасте, конечно, всё в корне изменилось.

Странно. Наверно, обычно брат и сестра всегда дерутся между собой, но Анна не припоминала ни одного случая, чтобы они с Ванькой дрались. Нет, не было такого, или она этого не помнила. Скорее, они всегда вставали вдвоём против всех, если кто-то из них влипал в неприятности. По крайней мере, в детстве.

В подростковом возрасте Аня повзрослела быстрее брата и стала той, кем является сейчас, за тем настала очередь и Ивана перерасти пубертат. С тех пор их тандем стал не просто Аня-Ваня против всех, а уже представлял собой реальную угрозу, с его силой и её мозгами.

Кисаки пронёс девушку через весь дом на второй этаж, в уже знакомую спальню и усадил на кровать.

Анна сняла чулки и, подогнув колено, оценила весь масштаб трагедии, о платьях придётся на время забыть.

— Больно? — беспокоясь, спросил Тетта.

Анна подняла взгляд и утвердительно качнула головой.

— Надо промыть. Подожди, — сказал Кисаки, переводя взгляд от ушибленного колена в глаза девушки.

Он быстрым шагом покинул помещение, но вскоре вернулся с рубашкой в руках.

— Пошли, — приподнимая Анну под локоть, твёрдо бросил Тетта.

Анна аккуратно встала и уже хотела сделать шаг, думая о том, как же жалко сейчас будет выглядеть, прихрамывая на одну ногу, но крепкие руки снова подхватили её и унесли в сторону душа.

Уже в ванной комнате Кисаки вернул девушку в вертикальное положение. Анна подняла на него глаза.

Что он делает? Почему вдруг так заботится о ней? Ведь они чужие.

Да, скованы договором, но опять же, Анна лично на это не подписывалась. Отец так захотел, чтобы расширить границы импорта и экспорта, а Тосва- это гарантия безопасности и всё такое. Не сказать, чтобы она сильно сопротивлялась, ей по факту пофигу, ведь можно заключить союз для галочки, потому что брак — это расчёт, точный расчёт. Зачем тогда такие поступки? Можно же даже жить отдельно, иногда встречаясь, чтобы папочке позже было с кем нянчиться в старости и дальше каждому заниматься своими делами.

Однако планы тандема заходили куда как дальше банального брака по расчёту, но действия Кисаки Тетта всё больше порождали ростки сомнений в груди Анны.

— Сама справишься, или тебе помочь? — вырвал девушку из размышлений голос мужчины.

— Я сама, — отрезала Анна, продолжая сверлить взглядом Кисаки.

— Ну давай, герой, — усмехнулся Тетта, покидая помещение.

Девушка разделась и аккуратно прошла в душ.

Журчащие струйки обволакивали изящное тело девушки, смывая за собой усталость и боль пролетевшего вечера, оставляя только приятную негу, что расслабляла в объятиях горячей воды.

Анна аккуратно распределяла по телу гель для душа с запахом чистого морского бриза, стараясь как можно нежнее промыть пострадавшие участки кожи и мысленно подмечала, что боль уже отступила, оставив за собой не самые приятные воспоминания о постыдном падении.

Закончив с водными процедурами, девушка вернулась в комнату, где уже переодевшись и вооружившись аптечкой, ждал Кисаки.

Тетта окинул взглядом вышедшую из душа Анну.

Мокрые волосы, обрамлявшие лицо, закручивались в лёгкие волны, большие глаза смотрели с непониманием и долькой растерянности, но всё еще решительно и строго, как бы предупреждая :«Я всё еще опасна. Я тебе не дурочка с переулочка, я Анна Марс!».

Но какой же она была милой, в его рубашке, что на несколько размеров больше, висела на её хрупкой фигуре, как на вешалке. С её стремлением гордо прошагать самой, когда предательское колено отдаёт болью, при каждом шаге, заставляя прихрамывать на одну ногу.

Кисаки подорвался с места и в пару шагов оказался рядом с девушкой.

— Опять на руках потащишь? — рыкнула Анна, не понимая с чего вдруг раздражена на не привычно заботливого мужчину.

— Если надо будет, потащу. — вторил её тону Тетта.

Анна злясь на саму себя, от беспомощности данной ситуации, облокотилась о руку мужчины и прошла к постели, где уже ждала аптечка с заживляющими медикаментами.

Кисаки усадил Анну на кровать и сел рядом, чувствуя дежавю, ведь не так давно она уже сидела рядом с ним в этой самой комнате в точно такой же рубашке, правда при других обстоятельствах.

Девушка подобрала ушибленную ногу и потянулась за аптечкой.

Тетта цыкнул и выдавил некоторое количество мази себе на палец.

Мужчина аккуратно, стараясь не причинить дискомфорта, наносил средство на рассеченную царапинами коленку Анны.

Девушка внимательно наблюдала за его действиями, напряженно вздрагивая при каждом прикосновении, всё же ушиб еще отдавал не приятными болезненными ощущениями.

Кисаки не осторожно надавил чуть сильнее и Анна вздрогнула, на её лице мимолётно отразилась гримаса боли, и она легонько простонала прикрыв глаза.

Тетта поднял взгляд на девушку, которая взяв себя в руки, принялась дуть на коленку, как делала бабушка в детстве, чтобы облегчить болевые ощущения на рассечённых местах.

Анна почувствовала на себе пристальный взгляд и продолжая тихонько обдувать рану подняла глаза на мужчину.

Серо-голубой океан омута уже такого знакомого взгляда, был спокоен и безмятежен. Не было тех серых туч, что обычно заволакивали его при общении с девушкой, не было той деловой, надменной дымки, не было ярости и злости, только покой и… Трепет? Забота? Нежность?

ЧТО?!

Что вообще происходит?! Почему она не может оторвать глаз от этого раздражающего лица, почему она вдруг начинает чувствовать смущение, о котором и думать забыла со времён 7 класса?! Что же это?.. Румянец на щеках?! КАКОГО ХУЯ ЗДЕСЬ ТВОРИТЬСЯ!!!

Черные глаза Анны забегали, поочередно возвращаясь к засасывающей бездне глаз Кисаки, дыхание сбивалось и стало на столько тяжёлым, что вот-вот и, казалось, кислорода в воздухе не хватит, для того чтобы сделать очередной спасительный вдох. Она напугалась своей реакции и инстинктивно, слегка, попятилась от лица мужчины, стараясь сохранить то, что она из себя представляла. Во что бы то не стало, силилась защитить те стены, что воздвигала годами, ограждая себя от любых проявлений слабости. Но ей не дали и шанса…

Тетта тонул в этой черной тьме взгляда девушки. Сейчас, в эту самую минуту, ему насрать на то кто она, чья наследница, что она делает и говорит, только бы не упустить момент, только бы пробиться через барьер её холода и стали, только бы ощутить тепло её взгляда.

Пусть строптивая, пусть не послушная, только бы растаяла, подпустила к себе, дала возможность защитить, оберегать…

Он бы мир к ногам положил, только бы сдалась и в этом моменте каменная, непреступная стена, что так надёжно защищала Анну от всех посягательств на её покой, дала глубокую трещину…