14 Атлант (1/2)
А на следующем занятии Ризз принес свои извинения, не лично дель Драгон, конечно, а всей группе; и Дэмиан знал, что такое унижение ему не забудут никогда и ни за что, но все равно чувствовал себя победителем. И время рассудило все по справедливости: Ризз злился, срывался, кричал, заставлял нелюбимого студента оттачивать мельчайшие архимагические упражнения до мелочей, до такого состояния, что от натуги трескалась кожа на ладонях; но Дэмиан был победителем, а Ризз — проигравшим, и важнее всего, что окружающие это знали. Все, а особенно другие второкурсники.
Чувство это было Дэмиану не очень знакомо, но оттого казалось слаще: он стал уважаемым, любимым, популярным, и стоило ему появиться в аудитории, как кто-нибудь тут же звал сесть рядом и заводил разговор, и ах, до чего же приятно было понимать, что разговор этот тебе вполне под силу, что ты понимаешь, о чем ведется речь, что надо ответить! И люди прислушивались, кивали, порой даже заглядывали в рот; пусть программа ушла вперед, пусть вычитанных из книг знаний Дэмиана постепенно становилось недостаточно, в глазах общественности он оставался авторитетом, хранителем секретов, самородком, почти гением; и чем больше люди говорили ему об этом, тем крепче становилась его собственная убежденность в своей уникальности. Ведь далеко не каждый юноша добрался бы из Пуруса до академии, сумел бы в нее поступить, имея за душой всего каких-то пару лет (почти) самостоятельного обучения по книжкам, а потом еще и стать тем, за кем пойдет толпа. Это все не шутки, это все серьезно, и это все — Дэмиан.
Карани, конечно, помогала немного, но ее роль во всех последних событиях была все-таки немного меньше. И люди шли за Дэмианом. Люди смотрели на него. И не только студенты — Эльза Магика смотрела тоже, всякий раз, когда они встречались в лаборатории у (злосчастного) яйца; ее ясные серые глаза, казалось, хотели прожечь дыру в его теле, и, прекрасно это осознавая, Дэмиан не мог не выдумывать о себе, о них, об их отношениях, всякие глупости, которыми, к счастью, ни с кем не делился, даже с Карани, понимая, насколько белыми нитками шиты все эти идеи.
Но главное — главное — главное — теперь он точно знал, что находится на своем месте.
На парту присела девушка; Дэмиан помнил ее лицо, но пока не запомнил имя, хотя знал, что она из посланниц Вод, и светло-синие волосы тоже намекали на это, как и красивые сережки в виде выкрашенных блестящей краской морских раковин.
— Сегодня пятница, — заговорила она бархатным голосом; Карани, сидевшая рядом, нервно застегнула пенал и стрельнула в девушку глазами, словно пыталась испепелить без всякой магии. — А мы вообще-то каждую пятницу ходим в бар. Только ты с нами почему-то ни разу не был, дель Драгон.
— Я по барам не ходок, — честно ответил Дэмиан. — Из слов на букву ”б” я больше по библиотекам и ”блабораториям”...
Даже ему самому шутка казалась довольно дурацкой, однако обе девушки рассмеялись так громко, что несколько голов повернулись в их сторону; и пусть даже намерения у них были не самые искренние, до чего же приятно, когда на тебя так реагируют!
— Не отказывай нам, дель Драгон, это как-то не по-товарищески с твоей стороны, — заметила ракушечная, поправив ненавязчивым жестом свою сережку. — Не обязательно даже пить, можно просто повеселиться, попеть, потанцевать вместе с нами всеми...
— А я не умею петь, — смутился Дэмиан. — И танцевать.
И, кажется, совершил стратегическую ошибку: ракушечная схватила его за плечи, и уже по взгляду ее стало ясно, что сегодня вечером дель Драгон идет в бар, и этот вопрос обсуждению не подлежит.
— Ну вот тем более! Мы тебя всему научим. А то ты такой большой, а словно дикий. Тебя как будто не в капусте, а в библиотеке нашли, — смеялась она. — Не надо нас бояться, мы все тебя любим и ценим, и обижать не планируем. А немного веселья еще никому не вредило. Значит, мы договорились. Сегодня в восемь.
В восемь вечера Дэмиан обычно был еще в лаборатории, возясь с яйцом и переглядываясь с Эльзой; уходил около десяти, оставляя ее там одну, поднимался в свою комнату, умывался, вслушивался в звуки из соседней комнаты, любопытствуя, пришел ли уже Ризз, и заваливался спать, чтобы завтра встать в пять утра и идти снова грызть гранит науки, об который, кажется, уже половина зубов успела обломаться — но ангел, спрятанный внутри этой глыбы, казался уж слишком соблазнительным.
Ах нет, там не про гранит было, а про мрамор, в той фразе про ангела...
— Если идет Дэмиан, то и я тоже, — заявила Карани решительно. — Я вам, козам, его на растерзание ни за что не дам!
Это она только что обозвала девушек? Но зачем? Но за что?
— В принципе, приглашены все, так что если тебе так хочется понадоедать, Карани, — ракушечная спрыгнула с парты и одарила Дэмиана широкой, обаятельной улыбкой, явно достойной лучшего адресата. — Уже жду с нетерпением нашей встречи, дорогой мистер ”Самые красивые глазки в академии”!
— Ну вот, звучит так, словно я — картофель, — проворчал Дэмиан, игнорируя разницу в ударениях. — Карани, считаешь, зря я это?
Лицо у нее было серьезное, а в пальцах она сжимала карандаш, разломанный на две половинки; но после короткого размышления, во время которого ее глаза казались почти стеклянными, был сделан удивительный вывод:
— Нет, я думаю, это даже хорошо. Пойдет нам на пользу. Тебе надо видеться с людьми, чтобы немного понимать, — она подалась вперед, и ее лицо оказалось так близко, что на своих губах Дэмиан мог почувствовать сбивчивое горячее дыхание юной девушки, — чтобы понимать, знаешь, контекст...
Вошел профессор, ударив дверью, и Дэмиан тут же воскликнул:
— О нет, начинается занятие!
Карани отвернулась, повесила печально голову, разочарованная этой недогадливостью; а Дэмиан еще долго украдкой трогал свои губы и размышлял о том, что было бы, приди профессор минутой позже.
Они договорились встретиться в спальне Дэмиана, поскольку после уроков он собирался провести некоторое время над домашним заданием. Даже первый в жизни поход в бар не значил, что можно забыть об учебе!
Карани, кажется, к этому делу относилась немного проще; когда она возникла в дверях комнаты, по количеству завязочек на платье и толщине слоя макияжа на лице Дэмиан догадался, что все свободное время было убито на вот эти женские штучки.
— А ты совсем не готов, — заметила она немного расстроенно.
— Как это? Я как раз готов ко всему, — заявил он, вставая со стула и механически раскладывая тетрадки и книжки на их места на столе. — Все, идем.
— В мантии, — ужаснулась Карани.
Дэмиан поправил манжеты на руках и признал:
— У меня нет другой одежды, а та, в которой я приехал, за два года мне уже мала стала.
Хотя на самом деле была и другая причина такого решения: ужасно хотелось, чтобы каждый встречный признавал в нем архимага и восхищался, прямо как дама из антикварной лавки.
— Нет, так нельзя, так я тебя из школы не выпущу, — заявила Карани настолько безапелляционно, что даже обидеться в ответ не получилось. — Сейчас что-нибудь придумаю...
Смирившись с незавидной участью куклы, Дэмиан взял свой посох и прижал к груди, чем тут же вызвал новую вспышку негодования:
— Посох остается дома!
— Ну уж нет! — возмутился он. — Я без него на улицу не выйду!
— Дэмиан дель Драгон, ты — один из самых одаренных учеников нашего курса, талантливый маг и очаровательный мужчина, — словно отчитала его Карани, почти силой вырывая древко из сведенных будто судорогой рук. — Поэтому мистер Посох остается вот здесь, рядом со шкафом, а ты идешь со мной...
Она наклонилась, чтобы прислонить самую драгоценную вещь на свете к приоткрытой дверце пустого шкафа, и вдруг вздрогнула: в соседней комнате хлопнула дверь.
— Прикольно, если засунуть голову в шкаф, слышно, что соседи делают, — заметила Карани между делом. — Интересно, как это так?
— Сам не знаю, — признал Дэмиан незаинтересованно.
— А кто у тебя сосед?
Трагически вздохнув, Дэмиан не произнес, а выплюнул это имя, состроив презрительное выражение:
— Ризз.
И лицо Карани сразу настолько просветлело, что у него в груди почти проснулась ревность.
— Джекпот! — воскликнула она, отскакивая от шкафа. — У вас как раз плечи примерно одинаковые, хотя ты, конечно, будешь немного повыше, но тебе с ростом в принципе в этой жизни повезло...
— Я не понимаю, к чему ты ведешь, — солгал Дэмиан, а Карани выскочила из комнаты, как пробка из бутылки, и уже стучала в соседнюю дверь.
Не спрашивая, кто явился, Ризз сразу же вышел в коридор; он еще не успел снять учебную мантию, только пуговицы на манжетах расстегнул, и судя по растрепанным волосам и каплям пота на висках, день у него выдался не самый лучший. Отличный момент, чтобы надоедать человеку с просьбами, молодец, Карани!..
Вслух, впрочем, Дэмиан ничего из этого не сказал, молча встал позади подруги и уставился на лицо соседа, немедленно исказившееся презрением.
— Дель Драгон, — фыркнул Ризз. — Чего надо?
— Дело есть, — заявила Карани, — мы идем отмечать пятницу, а у него из одежды только мантия эта. Может, поделишься чем-то из своего, ты-то наверняка владелец завидного гардероба, а, красавчик?
— Дель Драгон, я спрашиваю, чего тебе надо? — его голос зазвучал еще громче, еще злее прежнего, а пальцы вцепились в косяк двери. — Ты что, язык проглотил?
И не успел Дэмиан открыть рот, как в ворот мантии Ризза вцепились пальцы Карани, и, дернув, она заставила его нагнуться и посмотреть на себя, прямо в глаза, злые, строгие и пламенные.
— Что, игнорировать меня вздумал? Передумывай, потому что сейчас мы не в классе, и ты — не без трех месяцев профессор, а такой же студент, как он и я, — прошипела она. — Может, даже похуже Дэмиана в чем-то! И как студент, как товарищ, ты должен проявить дружеские чувства и помочь нам в нашей ситуации. Я ясно выражаюсь?
Ризз хлопал ресницами и так крепко держался за косяк двери, словно без этой опоры мог бы провалиться в яму.
— Да, ладно, хорошо, о Абети, — замямлил он. — Все, все, не бесись, Карани, я просто... я ничего! Проходите внутрь, придумаем что-то.
Карани отпустила его, на прощание слегка пихнув, и Дэмиан заметил, что кожа на его шее рядом с воротником слегка покраснела — прикосновение молодой дочери Огня оказалось жгучим.
В спальне Ризза царил настоящий бардак, и уже на пороге руки начинали чесаться от желания немного здесь прибрать. Шкаф и правда оказался завален одеждой настолько, что дверцы не закрывались, и кусочки ткани торчали из них во все стороны; Ризз остановился посреди этого хаоса, огляделся, и вдруг на его губах заиграла такая радостная улыбка, что Дэмиану захотелось убежать.
— Я знаю, в чем твой товарищ будет смотреться просто шикарно, — заявил Ризз, распахивая дверцы шкафа, отчего неопрятная куча одежды тут же вывалилась ему на ноги. — Дель Драгон, снимай мантию.
Не хотелось подчиняться, особенно прямому приказу, особенно от этого неприятного человека; но Карани обернулась с нетерпеливым видом, посмотрела, как обругала, и пришлось покорно расстегнуть пуговицы манжет и сбросить привычную васильковую ткань. Ах, если бы можно было и правда с ней срастись, и в самом деле сделать мантию своей второй кожей! Все бы сразу узнавали, кем Дэмиан является, и проявляли бы уважение, склоняли бы головы. Студент Академии! Архимаг! Второкурсник! А сними с него мантию — и что останется, кроме тощего парня с сомнительной родословной?
Ризз залез с ногами в шкаф и в конце концов извлек из кучи шмотья футболку, расшитую блестящими серебряными пайетками, сверкавшими так, что хотелось зажмуриться. Футболка полетела в лицо Дэмиану, и он с удивлением ощутил, что все это сверкающее нечто еще и довольно острое.
— Что это за безобразие? — возмутилась Карани, скрестив руки на груди. — Ты решил сделать из Дэмиана диско-шар? Это же ужас какой-то, и как тебе не стыдно...
Натянув футболку через голову прямо поверх майки, которую носил под мантией, Дэмиан уставился на себя в зеркале платяного шкафа, покрутился, разглядывая со всех сторон, потрогал острые пайетки рукой и вдруг к вящему своему удивлению обнаружил, что это довольно красиво, и что он в этом смотрится вполне неплохо. Рядом велась ожесточенная ругань, двое сцепились, как собаки, высыпая друг на друга горы оскорблений, а он смотрел на свое отражение, вертел головой и с наслаждением отмечал, что и фигура-то ничего, и цвет кожи пусть необычный, но приятный, а сапфировые глаза — вы видели вообще эти глаза, они же совершенно незабываемые?
— Хватит вам, вам обоим, — произнес он, делая шаг в сторону окна. — Вы только посмотрите на меня, гляньте! Я же сияю ярче, чем Нами!
И он развел руками, пытаясь продемонстрировать; небо уже давно окрасилось оттенками далеких планет, но и их лучей оказалось достаточно, чтобы пайетки на идиотской футболке вспыхнули и засверкали.
Карани рассмеялась, Ризз скрипнул зубами и покраснел так сильно, что почти сравнялся цветом лица со своими волосами.
— Зеленей от зависти, — хмыкнула ему Карани. — А мы уходим.
— Завтра все верну, — добавил Дэмиан на прощание. — И принесу тебе что-нибудь в благодарность, что ты любишь? Шоколад?
— Отсутствие тебя, дель Драгон, в моей жизни я люблю, — отозвался тот. — Можешь не возвращать.