/5. Анархия (1/2)
Тем не менее, не важно, по какой причине, той же ночью в двери библиотеки раздался стук, и Дэмиан, терпеливо ждавший в холле, увидел у порога девушку.
Она сняла серое платье, нарядилась в брюки и рубашку на пуговках, с плотно облегающим шею воротником, а в руках держала книги, кажется, не из библиотечного фонда — зачем приходить в библиотеку со своим, интересно?
Крыса спал, его дыхание доносилось из-за неплотно прикрытой двери в подсобку. Девушка разулась на пороге, чтобы шаги звучали тише; вдвоем с Дэмианом они пробрались в зал библиотеки, тихонечко прикрыли за собой двустворчатые двери и проскользнули к нише. Зажигать свет было опасно, проснувшийся ночью по какой-нибудь причине крыса мог бы увидеть луч из-под двери, но в окно заглядывали планеты, и их сияния оказалось вполне достаточно, чтобы видеть текст.
Дэмиана трясло от нетерпения.
— Почему планеты так называются? — спросил он, прижавшись плечом к стене, ловя кожей зеленые лучи Короля. — В честь дворян?
— Древние наблюдали за движением небесных сфер и видели в них фигуры танца, — шепотом ответила девушка, раскладывая по столу книги. — Так и возникли названия. Как будто планеты вальсируют на балу, словно король и его ближайшие товарищи. Но есть и более старые названия, конечно, еще на даболе...
Книги в космическом сиянии обретали необычные оттенки, зеленые, красные, синие, и напоминали нечто магическое, потустороннее; склонившись над страницами, Дэмиан и студенточка рассматривали алфавит и пытались заставить юношеские мозги связать символы со звуками языка.
Л Е Г Е Н Д А О П Е Р В О Й Р О З Е постепенно обретала смысл.
— У тебя есть магия? — спросил Дэмиан, когда учебники уже были сложены, и подошло время расставаться. — Я слышал, она должна проснуться до шестнадцати.
— Моя магия — земля. Такая считается презренной, потому что от нее мало проку. Любые растения, которые мы способны создать, имеют лишь половину положенных вкуса и пользы, так что с древних времен нас недолюбливали. И я решила найти себя в науке, — отвечала девушка. — Мне уже восемнадцать, так что год-другой, и мое магическое искусство совсем испарится.
— Разве это не грустно — утратить свое волшебство?
— Ну, я скучать не буду.
Дэмиан на ее месте скучал бы безмерно, но не стал спорить.
Девушки приходили каждую ночь, периодически повторяясь, но чаще всего это было новое лицо. Крыса либо ничего не подозревал, либо просто игнорировал очевидную аферу, творившуюся за его спиной; Дэмиан старался вести себя с ним как можно ровнее и приветливее, чтобы не провоцировать ссоры, и послушно выполнял любое поручение, а по ночам погружался в книги.
Постепенно буквы начинали складываться в слова и записываться на подкорку, наполняя душу, словно до этого она была совершенно пустой, как школьная доска; Дэмиан готов был поверить в то, что это — тоже своего рода сорт магии, каким-то же образом ”К”, ”О” и ”Т” превращаются в кошку, хотя ни лап, ни ушей, ни хвоста у них нет. И все ждал, что кто-нибудь из девушек на вопрос про магию ответит, что их волшебство — литература, способность перенести образы из своего мозга на бумагу в виде черточек и закорючек, чтобы в голове другого человека возникло все то же самое, как только его глаза ознакомились бы с написанным. Но ответы всегда были иными; говорили: ”молния”, ”огонь”, ”вода”, ”земля” или ”воздух”, а некоторые честно отвечали: ”ничего”, и в таких, как он позже понял, просто было слишком много ядовитой человеческой крови, поборовшей в их телах магическое начало.
В своем теле никаких начал Дэмиан не чувствовал. Раскрывая пошире окно чердака, чтобы внутрь врывался прохладный ветерок, он силился зажечь свечу силой мысли, заставить воду выплеснуться из стоявшего твердо на полу стакана, отдавал приказы сквозняку и даже издевался над фиалкой в горшочке, любезно принесенной одной из студенточек; но мир оставался равнодушен ко всем этим попыткам, и с каждым днем яснее и яснее Дэмиан осознавал, что, скорее всего, никакого магического начала в нем нет.
Зато была другая магия — книжная.
Легенда о Первой Розе скоро перестала быть лишь непонятным забором из букв, приобрела смысл и одновременно превратилась в чудовище. Она рассказывала об ужасной, жуткой магии, заставившей отца главной героини влюбиться в нее, как в женщину, и убить, и из крови этой прелестной девушки и выросла та самая роза — а граф ведь наверняка об этом знал, и все равно высадил розы в своем саду!
— Магия разума, — сообщила студенточка, с которой они вместе читали эту книгу, та самая, с гранатовым яблоком на берете, только теперь уже была весна, и носила она не берет, а легкое вязаное крючком пальто, с трудом натянутое поверх пышных рукавов платья. — Это очень таинственное и сильное искусство, которому почти невозможно обучиться... Иллюзии, внушения, маскировка...
Теперь Дэмиан пытался внушать, маскироваться, переносить картины из своих фантазий на конву реальности, но все равно терпел поражение — потому что был абсолютнейшим человеком, и плакал на своем чердаке, гоняясь за порывами ветра, словно это они каким-то образом были во всем виноваты.
Ну что ж! По крайней мере теперь он мог читать.
На то, чтобы научиться, ушло два года, и многие ночные студенточки выпустились и разъехались, но на их место пришли другие. Похоже, ”дорогуша Дэмиано” уже стал местной достопримечательностью, и многие заходили в библиотеку просто затем, чтобы на него посмотреть; а еще, кажется, время повлияло на него, изменило, перекроило, и удивительное дело — в один прекрасный день ”дорогуша” сам стал ”извините, пожалуйста”, и с ужасом понял, что ушло детство.
Нет, на самом деле, на то указывали и иные, менее косвенные причины. Во-первых, брюки, купленные крысой еще в первый день, теперь застегивались с трудом и стали коротки, а рубашка врезалась под мышками. Изменился даже голос, которым он приветствовал посетителей, стал какой-то низкий, чужой, серьезный, а еще на теле и на лице показались волосы, колючие и темные, совсем не такие, как на голове, и ворчливый крыса принес бритву, не забыв уточнить, что это — тоже в счет неведомого долга. Казалось бы, за два года работы без выходных уже можно отработать тридцать пар штанов и сто сорок свитеров...
Дэмиан понимал, что с ним и правда обходятся плохо, но молчал, опасаясь потерять место раньше, чем определится со своим дальнейшим путем в мире.
Поворот свершился одним погожим летним днем, когда Дэмиану уже исполнилось семнадцать, так что надежда на возникновение магии растворилась, как сахар в чае. Тревожные мысли он научился отгонять работой, а по ночам штудировал книги, позволяя себе лишь пару часов сна перед рассветом; в тот непримечательный день библиотечная платформа была поднята на третий этаж, и под ней стоял ребенок, а Дэмиан вслух зачитывал ему заглавия книг и сбрасывал вниз нужные: ребенок боялся высоты.
Когда очередная книга плавно спикировала в детские руки, снизу донесся голос женщины:
— Этого хватит! Хватит! Куда столько?
И бодрый голосок ребенка, воскликнувший:
— Спасибо, господин!
Посмеявшись, Дэмиан свесил голову с платформы и переспросил:
— Я твой господин?
И наткнулся на недоуменные детские глаза.
— Господин Ветра!
Открытие это стало настолько ошеломительным и очевидным, будто в семнадцать лет Дэмиан впервые обнаружил на своей голове здоровые уши, а до этого считал себя абсолютно глухим, игнорируя все звуки мира. Схватив в руку ближайшую книгу, он сбросил ее с платформы и растерянно наблюдал за тем, как плавно и изящно она спускается к полу, словно листок бумаги, а не целый роман, и не мог понять, почему раньше поведение ветра рядом с ним не показалось странным.
Наверное, потому что ветер был таким столько. сколько Дэмиан себя помнил.
Книгу подобрала мать разговорчивого ребенка и послала обратно вверх, заставив поток воздуха принести ее прямо в нужные руки.
— Бедняжка, ты не знал?
Он не знал.
— Совсем с тобой плохо обходятся, — покачала она головой. — Даже из одежды ты всей вырос! Так нельзя. Я сообщу страже.
Дэмиан стрельнул взглядом к стойке библиотекаря, но тот как раз куда-то отлучился и не слышал разговора.
— Не надо, не сообщайте никому, пожалуйста! Я сам с этим разберусь, — Дэмиан положил книгу на доски рядом с собой и позволил ветру играть страницами. — Мне нужно все подготовить, взвесить...
— Ты застрянешь здесь навеки, — возразила она, — и твоя магия померкнет с годами, оставив лишь воспоминание.
— Лишь воспоминание, — повторил ее ребенок. — Воспоминание...
Крыса вернулся, и женщина пошла заполнять читательский билет для своего маленького книголюба, а Дэмиан остался на платформе, прячась от мира и играя с ветром.
Господин, господин Ветра.
Обычно такие становились мореплавателями, мельниками или просто путешественниками, послами, жрецами, миссионерами; но Дэмиана ни одна из этих судеб как-то не прельщала. В качестве запасного варианта он всегда рассматривал карьеру адвоката или еще какого крутого парня, способного бороться за справедливость, не прибегая к магии, которой, как он уверовал, в нем ни капли нет; теперь же разом открылся целый пучок других дорог, и сильнее всего прельщал путь архимага. Такого, который владеет всеми стихиями разом. Могущественного, непобедимого. Но люди очень редко добивались столь высокого статуса, да и время утекало сквозь пальцы...
Предстоял серьезный и тяжелый, судьбоносный разговор, и пяти лет бы не хватило, чтобы к нему подготовиться.
После закрытия библиотеки перед воскресеньем крыса любил отдохнуть в своей подсобке с книжкой и стаканчиком противного виски, так что Дэмиан рассудил, что именно в этот момент стоит поднять чувствительную тему. Может, алкоголь заставит крысу разомлеть, а может предчувствие выходного дня настроит на дружелюбный лад...
Однако стоило лишь приблизиться к расслабившемуся библиотекарю, как тот немедленно отставил стакан и строго уставился на помощника.
— Что тебе нужно?
Что ж, не удивительно, что он сразу все понял — за четыре года жизни в этом доме Дэмиан ни разу не подходил, чтобы просто поговорить, да еще и в такой располагающий час.
— Я хочу учиться, — заявил он сразу, невольно перенесясь мыслями в Пурус, в дом, где расстался в последний раз с матерью из-за похожего разговора. Четыре года, прошло четыре года, и за все это время он ни разу не связался с ней...
Она могла уже умереть.
Стефан наверняка уже умер.
Как Дэмиан мог не замечать, насколько одинок?
— Учиться, — повторил крыса. — Я давно заметил, что ты таскаешь книги к себе в дыру...
”Дырой” он называл чердак, что казалось Дэмиану уморительным, ведь эти слова были практически антонимами.
— Да, я готовился, — не стал отрицать он. — Хотел сперва подыскать университет, но теперь, думаю, займусь магией.
— В Омме таких учебных заведений нет, — констатировал крыса, заметно побледнев.
”Вот оно, начинается”, — подумал Дэмиан, пощипывая себя за пальцы.
— Поэтому я должен уехать, — продолжал он так спокойно, как мог. — В империю Порядка. В академию.
— В академию?