/4. Истоки (1/2)
Здание библиотеки казалось вскочившим на соседнем доме наростом, поскольку поставлено было вплотную, стена к стене, но из красного, а не желтоватого камня, и по высоте было заметно ниже. На улицу оно выпирало одним из углов, под которым располагался и вход, украшенный круглым окошком с изображением цветка над рамой; дальше шли два этажа, в одну сторону торчали полукруглые эркеры с окнами, в другой желтели просто широкие оконные проемы, а наверху все это завершалось зубчатыми башенками, напоминавшими королевскую корону. Из множества окон лился свет, ярко-желтый, почти звездный; а дверь была закрыта, но фонарик, повешенный в крючок рядом с ней, приветливо светился, и Дэмиану это показалось знаком того, что внутрь можно.
Он попытался подергать ручку, но та не поддалась; тогда она постучал по двери, и, возможно, от волнения слегка перестарался с усилиями. В окне с цветочком над дверью вспыхнул свет, и послышался лязг засовов и скрип хитроумных замков.
— Вы с ума сошли? — сварливо поинтересовался голос с той стороны двери. — В воскресенье закрыто!
Появилась крошечная щелочка, в которую сперва высунулся острый нос, а затем и все остальное лицо человека в маленьких очочках. Глаза у него были зеленые, светлые, но даже самые прекрасные на свете глаза не исправили бы это лицо.
— Милостыню не подаем!
— У меня письмо! — Дэмиан решил сразу зайти с козырей, опасаясь, что дверь вот-вот захлопнется, отрезая все надежды на славное будущее. — От графа Пуруса!
— Шутишь!
Трясущимися руками он вытащил конверт, уже изрядно потрепанный, и протянул лицу; на бумаге синела именная печать графа, и так Дэмиан впервые узнал, что именные печати способны распахивать двери лучше сквозняков.
Ручка врезалась в стену, и из нутра библиотеки запахло книгами, пылью и пряным вином.
— Письмо! — теперь владелец длинного носа предстал во всей красе. Он странно напоминал крысу, как чертами, так и повадками; маленькие глазки под вечно нахмуренными бровями, длинный нос, выступающие передние зубы и толстое пузо, на котором болтался ярко-алый с попугаями халат. На голове почти не осталось волос, лишь пара прядей, заплетенная для пущего ужаса в две тоненькие косички, а руки — на эти руки даже посмотреть Дэмиану было страшно, и вот тут-то как раз пригодились бы перчатки, да только библиотекарь их не носил.
Прямо на пороге, заставляя гостя мерзнуть в темноте, он вскрыл послание и принялся читать, поднеся текст к лампе у входа.
А затем недоуменно уставился на Дэмиана сквозь очки.
— Ты?
— Я очень способный! — поделился тот, вцепившись пальцами в дверь и ощущая странную мягкость старого дерева. — Вы себе даже не представляете! Я вам пригожусь!
Крыса окинул его еще одним презрительным взглядом от макушки до пяток, сделал, очевидно, неутешительные выводы, но отчего-то передумал:
— Только потому, что у меня нет выбора, — сказал, да так брезгливо, чтобы пацаненок точно-точно понял, насколько же он крайний случай. — Заходи.
И, не веря своему счастью, Дэмиан нырнул в пряное пространство библиотеки.
В холле было пустынно, никаких там крючков для одежды или ваз с цветами, как он представлял себе. Пол каменный, украшен изображением звезды с лучами; в стороне стоит какая-то железная стоечка, украшенная рваной и мятой цветной бумагой, а больше ничего из мебели нет. Две двери: одна вперед, со стеклянными вставками, через которые видно подсвеченное желтым пространство, а другая — вбок, непрозрачная, таинственная и явно секретная. Крыса запер за спиной Дэмиана дверь, еще раз осмотрел его, будто надеясь, что с пересечением порога картинка могла поменяться, и поплелся к большой двери, мелко переставляя ноги, словно перебегая это крошечное расстояние.
Еще один засов, крепко державший створки, и перед Дэмианом открылся рай.
В желтом помещении все пространство заполняли книги, не сильно похожие на ту, которой владел отец Август. Не было блеска металла, вместо того все обложки оказались сделаны из бумаги, но зато сколько цветов — столько в природе не сыщешь! Шкафы с книгами тянулись к самому потолку, наверное, даже в зубчатые башни забирались, а чтобы добраться до самых верхних можно было воспользоваться деревянной платформой, пристроенной к шкафу — сейчас она зависла на уровне второго этажа. В эркерах находились столы и стулья, чтобы посетители могли сесть и почитать, рядом с дверью — стойка, за которую немедленно прошел крыса, а в центре помещения кусочки камня на полу складывались в еще одно изображение — на этот раз дерево, вместо плодов на котором росли книги. Интересно, где такое найти можно? Дэмиан бы собрал урожай-другой для себя!
— Сейчас мы тебя проверим, — крыса остановился за своей стойкой, уставился на Дэмиана и замахал руками. — Чего встал, баклан? Давай сюда!
Шаги гулко возносились к потолку помещения.
За стойкой обнаружилась куча книг, неаккуратно сваленных на пол так, что даже стоять там удавалось с трудом. Крыса демонстративно разгладил халат и уселся на ближайший книжный холмик, и Дэмиан почти решил сделать то же самое, рассудив, что так, наверное, принято в библиотеках, на книжках сидеть; но его остановил голос хозяина:
— Это новое поступление. Уже полгода не доходят руки... надо расставить на полки. До ужина. Ясно?
— Не ясно, — ответил Дэмиан. — Как расставить?
— По алфавиту, само собой. По имени автора.
Распахнув широко глаза, Дэмиан уставился на крысу испуганно и пролепетал, сам ужасаясь сказанному:
— Но я не знаю алфавита... я не умею читать.
Из гранаты выдернули чеку.
— Да они издеваются! — взорвался крысочеловек, чудом не повалился с книжной кучи, так яростно замахал ногами. — Совсем у этих графов, что ли, шарики за ролики? Катушки заело? Шестеренки улетели? На кой черт они мне тебя посылают? О чем они думают? Что за издевательство!
Он ругался, плевался и махал руками и ногами так долго, что Дэмиану чудилось, будто они оба уже состарились, и выйдут из этой комнаты седыми дедушками. В тепле и на свету к телу начали понемногу возвращаться ощущения, и он обнаружил, что ужасно хочет в туалет, а еще голоден и умирает от жажды, а еще ноет шея; вставить в тираду крысы хоть слово не удавалось, и признаться, в какой-то момент самым искренним желанием Дэмиана стала возможность уйти отсюда, поблекли фантазии о светлом и успешном будущем, утратили значение книжки и все вот это такое. Лишь бы крыса заткнулся и перестал брызгать слюной. Лишь бы вернуться домой, к маме, в тепло ее заботы, увидеть Августа...
Но как он смеет? Дэмиан — человек, причем наверняка очень талантливый, просто пока что никому не удалось до этого таланта добраться. Так почему крыса думает, что может вот так с ним обращаться?
— Но я быстро учусь! — закричал он во все горло, отчего библиотекарь испуганно замолк. — У меня даже внутри книга! Вот увидите! Вы будете в шоке! Я с ума сойти, что умею! Просто с ума сойти!
И бросился схватить ближайшую книжку, но заметил, что на руках с дороги была грязь, и замешкался; найдя на своей рваной рубашке более-менее чистый кусочек, он вытер руки и лишь после этого отважился прикоснуться к литературе.
— Хм, — хмыкнул крыса, внимательно наблюдая за каждым его движением.
Книжка была тяжелая и невероятно пахла бумагой. Страницы оказались гладкие, белые, немного блестящие, сплошь покрытые черными жучками текста — Дэмиан знал, что так выглядит текст, и гордился этим знанием. На обложке тоже была надпись, только сделанная золотыми буквами; сорвавшись с места, он помчался к полкам, давя из своего тела все силы, что в нем только оставались, и принялся бегать взад-вперед, разыскивая на корешках такой же значок.
Судьба оказалась благосклонной: на полке нашлась другая книга с похожим символом, Дэмиан, трепеща от счастья, засунул свою на соседнее место и повернулся к крысе, победоносно улыбаясь. Смог! Справился!
Библиотекарь встал, неспешно приблизился, оглядел содеянное и грубо выдернул книгу с только что избранного места.
— Я сказал: по автору! — он повернул обложку к Дэмиану и принялся хлопать по ней тыльной стороной ладони, поднимая облака пыли. — Не по названию! И после ”в” идет ”г”, вторая буква тоже имеет значение!
В глаза настойчиво запросились слезы, но расплакаться при первой же неудаче было как-то... унизительно.
— Я научусь!
— Ты мне вот что скажи, — крыса сделал несколько шагов в сторону и засунул книгу совсем на другое место, — почему? Ты графский бастард или что?
Дэмиана словно по лицу ударило, и в груди закипела ярость. Да, он не справился с заданием, но зачем же оскорблять?
— Я не... ничего подобного! Почему вы так жестоки?
— ”Жестоки”, — передразнил крыса. — Я всего лишь спрашиваю, за какие такие уникальные заслуги тебя, мальчик, снабдили этим письмом. Потому что абы кого, — письмо ткнулось Дэмиану под нос, обжигая запахом бумаги и пота, — абы кого вот так рекомендовать не стали бы.
— Я просто пришел к графу и честно сказал, что хочу учиться, — он пытался прикрыться руками, но злосчастный конверт все равно терся о щеки. — И сделаю все, чтобы мне позволили! Все на свете!
— Все на свете?
Стало страшно; Дэмиан даже не понимал, что именно его напугало, но в глубине его тела, на каком-то зверином, бессознательном уровне знал, что совершил ошибку. Заставят танцевать? Или что похуже?
Крыса развернулся и тяжелой походкой отправился обратно в холл, громко хлопнув створками двери друг об друга. Дэмиан остался в одиночестве, испуганно вертя головой и осматриваясь, пытаясь хотя бы впитать в себя дух книжного царства, раз уж не получилось закрепиться и подержать его в руках. Затем снова послышались шаги, тяжелые, гораздо более гулкие, чем обычно, и крыса появился вновт, неся в одной руке огромное ведро, почти до верху заполненное водой, а в другой — тряпку и швабру.
Все это оказалось перед Дэмианом на каменном полу, и по сводам помещения, прямо по заставленным книгами полкам, прошелся недовольный гул.
— Вот и увидим, насколько все на свете, — буркнул библиотекарь. — Тряпкой протрешь каждую книгу и все полки, не мочить. Шваброй помоешь пол, и в центре, и за стойкой, и в холле... именно в таком порядке. Спать не ляжешь, пока работа не будет сделана. Это понятно?
Дэмиан зверьком метнулся ему в ноги, схватил тряпку и прижал к груди; она явно уже пережила ни одну уборку, но сам Дэмиан, как и его одежда, был не намного чище.
— Все понятно, мену! Все сделаю, мену!
И какими бы презрительными взорами ни одаривал бестолкового помощника крыса, в тот момент Дэмиан понял, что не такой уж он, библиотекарь, и злой, и есть в нем все-таки что-то светлое, пусть это светлое и придется искать с лупой.
Крыса ушел отдыхать, а Дэмиан взялся за работу, и трудился до тех пор, пока не начал от усталости и голода терять сознание.
Когда это случилось, он был уже наверху. Платформа приводилась в движение с помощью колеса, расположенного рядом со стойкой: крутя его вперед-назад, можно было регулировать ее высоту, с этим Дэмиан без труда разобрался сам. Не возникло проблем и с тем, как забраться на нее, уже поднятую, снизу, хотя очевидно предполагалось, что работать нужно вдвоем, и пока один стоял у колеса, второй находился бы наверху. Однако Дэмиан в своей жизни покорил столько деревьев, что ползал лучше обезьян, а деревянная конструкция вообще напоминала лестницу; проблема возникла лишь на самом верху, на третьем этаже библиотеки, глянув откуда вниз, он вдруг почувствовал резкую слабость и вынужден был лечь, опасаясь сорваться с высоты.
Именно в этот момент и заглянул Крыса, обнаружив своего помощника возлежащим на спине с грязной тряпкой, безвольно болтавшейся на откинутой в сторону руке.
— Подождите, — пролепетал Дэмиан, — не злитесь. Одну минуту...
Платформа пришла в движение и поехала вниз: крыса крутил колесо.
— Ну не надо...
— Ты как туда забрался? — строго поинтересовался крыса. — Ты волшебник?
— Я... — внизу головокружение не успокоилось, и Дэмиан свалился с платформы на пол, обжигающий холодом камня. — Я ползал...
Встать на ноги удалось лишь с помощью библиотекаря, дернувшего вверх за локоть, выкручивая плечо.
— Я еще не мыл...
Из-за стекол очков сверкнули зеленые глазки, и тряпку вырвали из руки, словно украденную.
— Пошли, — прошипел крыса, — чтобы тебя раз-так и этак...