Глава 1. Перья, ссадины и новые друзья (2/2)

— Ага, а ты только глазами похлопал и проводил его.

— А... а ты чего сидел смирно? Автограф бы у него попросил!

— Мне не интересен человек, мне интересно его творение. Вот умрёт Пушкин, к примеру, на дуэли, тьфу-тьфу-тьфу, а ты, кроме его лица, ничего и не узнаешь! А почему? Потому что книг его не читал!

Мальчик снова отвернулся. Энгель тоже, но в его душе уже клокотала обида. Этот очкарик не только выглядел до тошноты идеально, но и ставил себя выше других. Энгель изо всех сил сдерживался, чтобы не ввязаться в драку. Но тут он почувствовал, как Кевин поворачивает его к себе. Их взгляды снова встретились, но тут же между ними оказалась книга, которую тот сунул Энгелю прямо под нос.

— Знаешь, что это? Это сборник его сочинений. И среди них — его новая поэма «Кавказский пленник». Я её уже прочёл, а теперь дарю тебе. Прочтёшь на досуге. Раз уж встретил писателя, надо познакомиться и с его трудами.

Энгель взял книгу в сером переплёте, на котором золотом было вытеснено: «А.С. Пушкин». Он открыл её, пробежался пальцем по шершавым страницам, вдохнул их терпкий запах. И этот мальчик внезапно показался ему не таким уж несносным.

— Спасибо огромное! Я обязательно прочитаю.

— Не за что. Только потом верни — я её в папину библиотеку поставлю.

И тут... мальчик протянул руку.

— Меня зовут Кевин. Будем друзьями?

После секундного молчания Энгель с искренней радостью пожал её. Все мысли о том, какой Кевин зазнайка, разом испарились. Теперь он — друг. Хороший друг.

— Я Энгель. Конечно, будем!

И тут они услышали тихие всхлипы, доносившиеся из-за кустов, которые вскоре перешли в горький плач. Друзья насторожились.

— Какой-то мальчик плачет... — прошептал Энгель, глядя в сторону кустов.

— Мальчик... и плачет. Меня бы отец за такие слезы уже отхлестал, — буркнул Кевин.

Энгель взглянул на него, затем перелез через спинку скамейки и начал пробираться сквозь чащу.

— Энгель, ты куда? — шикнул ему вслед Кевин.

— Сейчас, — так же шёпотом ответил Энгель.

Раздвигая ветки, он обо что-то споткнулся и снова рухнул наземь. Лоб его снова покрылся пылью.

— Ай! Какая-то кочка!

— Не бейте меня, прошу вас! — «кочка» взвыла ещё громче.

Энгель обернулся и тут же понял, что споткнулся о тело другого мальчика, свернувшегося на земле калачиком. Смотреть на него было, грубо говоря, больно. Если одежда Энгеля была лишь слегка порвана, то одежда «кочки» состояла из одних дыр. Мало того, всё его тело было покрыто ссадинами, царапинами, синяками и ранами. Некоторые из них ещё сочились кровью.

— Отстаньте от меня, умоляю!

— Я... я не собираюсь тебя бить. Кто тебя так?

— Оливер, Эдвард и Зип. Они постоянно избивают меня и обзывают. И всё потому, что мы — крестьяне.

Мальчик снова разрыдался. Энгель, как перед этим Пушкин, опустился перед ним на колени.

— Ну-ну, поднимайся, подстреленок. Я обещаю, что мы с друзьями зададим им трёпку, как только встретим. Как тебя зовут?

Тело мальчика перестало дрожать. Держась за бок, он сел напротив Энгеля.

— Эбби... Меня зовут Эбби.

— А я — Энгель. Будем друзьями? — Он протянул руку, как из кустов появилась голова Кевина.

— О, а это Кевин, мой друг. Он очень умный.

— Боже мой, ну и видок, — сказал Кевин, протягивая Эбби руку помощи. — надо тебя в порядок привести. В таком виде и в светское общество не покажешься.

Втроём они выбрались из кустов. И вот они сидят на скамейке: Эбби прикладывает подорожник к свежим ссадинам, и все вместе, смеясь, они решают главный вопрос — сколько же всё-таки перьев нужно, чтобы взлететь.

Энгель не помнил, когда в последний раз он улыбался так искренне. В своей новой шляпе, с новыми друзьями, он строил планы осуществления своей мечты. Он уже мысленно парил в небе на собственных крыльях высоко-высоко. Он смотрел в это небо, сидя на скамейке с друзьями, и думал, что теперь его жизнь точно изменится к лучшему.

— Сынок!

Он обернулся и увидел маму, бегущую к нему по аллее, а поодаль, задумчивый и неспешный, удалялся в сторону Невского проспекта знакомый силуэт с бакенбардами.