Глава 80 Гейбриэль (1/2)

29 декабря

Пятница

21:34

Покидать комнату желания совершенно не было, поэтому всю неделю Гейб почти безвылазно там находился. Когда же ему приходилось выходить, чтобы раздобыть еды, он ощущал себя призраком, который шатается без цели. Уйдя в себя слишком глубоко, он не заметил, как всё вокруг него словно растворилось.

И только одиночество в стенах комнаты, которое окружало со всех сторон, помогало, словно обволакивая его, отгораживая от внешнего мира. Оно спасало от навязчивых мыслей и воспоминаний, которые постоянно норовили пробраться в голову. И гробовая тишина вокруг помогала не потерять контроль окончательно, давая оставаться пусть и не совсем живым, но помнящим, что всё это лишь в его голове.

Каждая попытка разобраться с тем, что произошло заканчивалась одинаково. Как только Гейб впускал в голову хоть тень мыслей о том, что случилось, шум в голове становился только невыносимее. И это только ухудшало ситуацию. Наверное, поэтому он решил сдаться и отдаться во власть тишины и ощущения, что за стенами комнаты ничего не существует.

Никому не сказав, он снова остался на каникулы в школе. Ему не хотелось ехать домой, не хотелось вспоминать о том, что у него есть семья, которая его ждёт. Гейб даже отказывался думать о том, что сегодня у него был день рождения. Ведь ему не хотелось принимать поздравления, пожелания и улыбки, когда в собственной душе был такой разлад. Отказавшись от всего, Гейб просто позволил себе в этом утонуть.

Но больше всего он боялся встречи с бабушкой, и это была самая первая причина его решения. Ведь Гейб знал: она сразу же поймёт, что с ним что-то не так. С ней было невозможно притворяться. Одного её взгляда всегда хватало, чтобы расколоть его, пробраться в самую суть и раскрыть незажившие раны, выпуская всё наружу. И для этого было достаточно даже её голоса, поэтому он никак не мог позволить этому случиться. Каждый её звонок он пропускал намеренно. Ему было больно собственными руками отдаляться от неё, но он не понимал, что ему ещё делать...

Единственное, что он понял и что оставалось неизменным – Гейб хотел, чтобы всё было как раньше, чтобы всё вернулось назад. Перемотать до Зимнего бала и поставить на паузу, чтобы ничего не случилось. Но в реальности всё было не так просто, и после таких мыслей она всё сильнее била его в самое уязвимое место. В руки впивались острые осколки от его жизни, о которых хотелось поскорее забыть, но которые каждый раз, впиваясь всё сильнее, напоминали о своём существовании болью.

Гейб старался как можно реже думать о Мел, но против его воли она сама всплывала в его мыслях. Её образ, её зажатое поведение и то, как, приблизившись, она поцеловала его. Думать об этом не хотелось, но предательские мысли насильно проникали в него, заставляя прокручивать этот момент раз за разом.

На следующий день после бала Мел написала ему сообщение, в котором снова попросила прощения и добавила в конце, что попросила мисс Брук поменять их на следующий год в теплицах. Гейб, вглядываясь в её сообщения, перечитывал его несколько раз, ища то, чего он сам не знал. В этот момент все чувства смешались в один непонятный комок, и он толком не мог понять, что же ему на самом деле чувствовать. Явным было только одно – боль от её поступка, от того, что это сделала именно она. Та, кому он доверял, считал своим другом...

Поэтому, с одной стороны, он был рад, что им не придётся лишний раз видеться, а с другой – чувство досады и потери того, что только начало зарождаться...

За эти дни он словно потерял вкус к жизни, его ничего не волновало, ему ничего не хотелось. Даже бег, который всегда приносил успокоение, перестал помогать. И, понимая, что ему ничего не нужно, Гейб лежал на кровати. Уставившись в потолок, пытаясь найти в себе силы хоть на что-то. Глаза под тяжестью век и мыслей медленно прикрылись.

Но не успел он погрузиться в себя, как из дрёмы его вырвал завибрировавший телефон на тумбочке. Рука потянулась к нему, и, с трудом разлепив веки, Гейб уже хотел нажать на сброс, когда увидел на экране имя Одри. На мгновение он остановился – ему стало стыдно. Ведь все эти дни он игнорировал не только бабушку, но и её. Ту, которой обещал всегда быть рядом, ту, что принимала его таким, какой он есть.

Но ему всё равно было страшно открыться настолько, доверить эту уязвимую часть своей души даже ей. Придумав отговорку, что из-за тренировок у него появились долги по учёбе, он заперся в опустевшей на каникулы комнате. И подруга, словно почувствовав, что с ним что-то не то, не стала давить, а ждала, когда он сам придёт к ней. По крайней мере, Гейб надеялся на это.

И пока в голове бились друг с другом все эти мысли, в руке у него продолжал вибрировать телефон. Гейб понимал, что если не ответит, то подруга не обидится, поймёт, что ему нужно время. Но что-то внутри противилось этому, и, поморщившись, он окончательно принял решение.

Как только телефон оказался у уха, в нём тут же послышался голос Одри. Она была взволнована и напугана?..

— Гейб... Я, – её голос сорвался от сбившегося дыхания, – ты мне нужен.

— Где ты?

В её словах была боль и отчаяние. Что-то произошло, и это было что-то страшное. И только поняв это, все остальное в его голове отодвинулось на дальний план. Осталось только то, что с дорогим ему человеком что-то случилось.

— Я в Сатфилде, – она замолчала, а следующие слова вырвались из неё тихим шёпотом, – мне так страшно, Гейб.

— Я скоро буду, я найду тебя.