Часть 2 (2/2)
Лезвие на мгновение замерло в воздухе. Всего на одно короткое, предательское мгновение. А затем — молниеносный взмах.
Боль была ослепительной и мгновенной. Кроули увидел, как его собственное тело, ещё какое-то время стоявшее на коленях, медленно рухнуло наземь. Последним, что он успел осознать, был вкус крови на губах и ледяное прикосновение асфальта к своей щеке. Его глаза, широко раскрытые, уже не видели, но в них застыло не проклятие, а странное, пронзительное тепло, обращённое к тому, кто стоял над ним с окровавленным мечом.
— Молодец, Азирафаэль! — почти пропел Метатрон, подходя и обнимая ангела за плечи так, будто они только что выиграли в гольф. — Ты наконец-то убил демона. Убил Кроули.
Пламенный меч с глухим лязгом выпал из ослабевших пальцев Азирафаэля. Он смотрел на свои руки, залитые тёплой, липкой, чёрной кровью. Затем его взгляд упал на отрубленную голову, на те самые глаза, в которых всё ещё теплилось прощение. Сознание, как тяжёлый, разбивающий всё на своём пути таран, вернулось к нему.
— Нет... Нет, нет, нет, нет... — его голос был сдавленным шёпотом, который перешёл в душераздирающий рёв. — БОЖЕ! ЧТО ЖЕ Я СДЕЛАЛ?!
Он оттолкнул Метатрона с силой, которой сам не ожидал, и бросился к телу, подхватывая его, прижимая к своей груди, заливая слезами его искажённое маской ужаса лицо. Его тело сотрясали такие спазмы горя и вины, что казалось, сама реальность не выдержит и треснет по швам.
Анафема Гаджет проснулась с тихим, захлёбывающимся воплем. Она села на кровати, вся в холодном поту, сердце колотилось где-то в горле, отказываясь возвращаться на своё законное место. Рядом мирно посапывал Ньютон Пульцифер, его очки аккуратно лежали на тумбочке рядом с книгой о разновидностях папоротников.
— Анафема? — он пробормотал, просыпаясь от её судорожных движений. — Что случилось?
Он тут же обнял её, и его тёплые, надёжные руки стали тем якорем, что удерживал её в реальности. Она, рыдая, прижалась к его груди, без связно пытаясь рассказать об увиденном кошмаре — о пустых людях, об извращённых, о взрывах, о пожаре, и об ангеле... об ангеле, который...
— Тсс, это всего лишь сон, — успокаивал Ньютон, гладя её по волосам. — Просто кошмар. Всё в порядке. Со мной всё в порядке, с тобой всё в порядке.
Он встал, напоил её чаем с большим количеством сахара, обнял ещё раз, и постепенно леденящий ужас отступил, сменившись смутным, но навязчивым беспокойством. Утренние лучи, пробивавшиеся сквозь занавески, были самыми что ни на есть обычными. Птицы за окном пели свои обычные птичьи песни. Мир был цел и, казалось, ничто не предвещало беды.
После утренней рутины, состоявшей из объятий, завтрака и попыток Ньютона разобраться с заевшей печкой (которая, как ему показалось, на мгновение странно блеснула и испустила запах озона), Анафема приняла решение.
— Мне нужно в тот книжный магазин, — твёрдо сказала она. — Тот, про который ты рассказывал. A.Z. FELL & CO.
Ньютон хотел было возразить, но увидел решимость в её глазах и лишь вздохнул.
Магазин встретил её мрачным, пыльным великолепием. Она нашла Кроули там же, где он и находился последний десяток часов — демон полулежал в кресле, смотря в пустоту, в его руке был стакан с жидкостью, от которой в воздухе стоял терпкий, химический запах. Он выглядел разбитым. Не просто уставшим, а именно разбитым, как дорогая ваза, которую уронили и уже даже не пытались склеить.
— Я видела сон, — начала Анафема без предисловий. — Видение. О конце света.
— А, — буркнул Кроули, не глядя на нее. — Очередной. Сдавайте билеты в кассе, представление отменяется. Или нет. Какая разница.
Она стала рассказывать. Подробно, с тем же ужасом, что испытывала ночью. Она описала Безразличных и Искажённых, ад на улицах Лондона, тщетные попытки двух существ спасти людей. Кроули слушал, не перебивая, его лицо оставалось каменным. Когда она упомянула, что один из них был демоном, а второй — ангелом, в его позе что-то едва заметно дрогнуло.
— И что? — он процедил, наконец повернув к ней голову. Его тёмные очки скрывали глаза, но в уголках губ играла горькая усмешка. — Мир катится в тартарары. Ну и что? Чёрт с ним, с этим миром. Чего ради мне его спасать?
Его голос сорвался, выдавая ту боль, которую он так тщательно скрывал.
— В том-то и дело! — воскликнула Анафема. — Вы были там! Вы оба! Вы пытались...
— Он ушёл, — резко оборвал её Кроули. — Его здесь нет. Мне всё равно, что будет с этой планетой. Пусть горит. Без него... всё это просто пыль.
Анафема поняла, что говорит не с могущественным сверхъестественным созданием, а с безутешным, обиженным существом, которое маскирует свою боль под цинизм. Она сделала последнюю, отчаянную попытку.
— А потом... потом появились ангелы. Один, главный... с ним была целая толпа. Он... он заставил ангела... твоего ангела...
Кроули замер. Всё его тело напряглось, как струна.
— ...Он заставил его взять меч, — продолжила Анафема, глотая слёзы. — И... и он...
Она не могла выговорить это. Но Кроули и так всё понял. Он медленно поднялся с кресла, его движения вновь обрели змеиную грацию. Он снял очки, и его янтарно-жёлтые глаза, полные невыносимой тоски и внезапно вспыхнувшей ярости, впились в Анафему.
— Что он сделал с моим ангелом? — его голос был тихим, но в нём звенала сталь. — Говори.