Часть 10 (1/2)

Цайэр уже отходила прочь, лёгким, точным шагом, как будто знала каждую плиту под ногами, но вдруг замешкалась — мимо стремительно пронеслась демонесса с факультета Солнца. Запах духов — жасмина и чего-то терпкого — резанул воздух, словно расчерчивая пространство. Хаочень мысленно поблагодарил черноволосую девушку и шагнул к будущей одногруппнице по факультативу. Он не хотел упустить момент.

— Мы теперь… вместе? — голос сорвался с губ неуверенно, но слишком искренне, чтобы прозвучать оскорбительно.

Цайэр не обернулась, но приостановилась. Подол сиреневой накидки едва заметно колыхнулся от её движения.

— В каком смысле? — спросила она негромко, но с тем ледяным покоем, в котором всё равно угадывалось: она слышит его дыхание.

И, может быть, даже не только дыхание.

— Факультатив, — пояснил он. — Ты ведь… ты выбрала некромантию.

Она медленно повернула лицо в его сторону. Глаза её, тускло отражающие свет, смотрели мимо, но по спине Хаоченя побежали мурашки: слишком точный был этот поворот, будто прямой прицел.

— А ты ожидал, что я выберу что-нибудь… светлое?

Он качнул головой. Но, спохватившись, всё же ответил вслух:

— Я думал, ты выберешь… своих.

Хаочень невольно вспомнил не высокого, но агрессивного декана факультета ассасинов и машинально поёжился.

Она замерла. Трость в её руке стукнула один раз, сухо, как аккорд, вырывающий из тишины.

— Я уже один раз сделала выбор, — прошептала она, не отворачиваясь от него. — Тогда — отдала кольцо. Сейчас — просто приняла вызов.

Кольцо.

Слово упало между ними, как кристалл на гладкую воду. Хаочень почувствовал, как внутри пошла рябь: от жара и холода одновременно. Он не знал, о чём спросить в первую очередь и какое право у него есть спрашивать вообще.

— Спасибо, — выдохнул он.

Он сам не понял, за что. За то, что она не отвернулась? За то, что не сделала вид, будто его здесь нет? За то, что не спросила, зачем он всё ещё стоит рядом? Или всё же… за кольцо?

Цайэр чуть склонила голову, но не сказала ничего. Только тронулась вперёд, плавно, будто приглашая за собой.

Почувствовав острый взгляд в спину, Хаочень обернулся. Адайси смотрела на них с пристальным вниманием, и будто едва заметная улыбка тронула уголки её губ.

Он поспешно поравнялся со своей собеседницей.

— Ты всегда был один?— спросила она вдруг.

Он кивнул. Потом вновь вспомнил и сказал:

— Да.

— Я — нет.

После паузы она ответила на невысказанный вопрос:

— Я всегда была здесь среди людей. Просто не с ними.

Они свернули в одну из боковых аркад, покидая шумную площадь. Сквозняк потянулся им навстречу, прохладный, с запахом мокрого мрамора и пышных цветов со стороны сада.

Хаочень поймал себя на том, что смотрит на изгиб её запястья, на то, как мягко ложатся складки ткани на плечо, на линию ключиц. Он не хотел смотреть, но взгляд всё равно возвращался, словно под воздействием магии.

— Можешь показать мне Академию? — спросил он неожиданно для самого себя. — Не ту, что в буклетах. А… твою.

Цайэр остановилась.

Лист багряной лозы упал с балюстрады и медленно опустился между ними, перевернувшись в воздухе. Она вздохнула.

— Вряд ли получится экскурсия. Там не будет дверей с табличками.

Хаочень не отступил.

— Зато там будешь ты.

Мгновение показалось ему почти что вечностью.

Цайэр, помедлив, кивнула.

— Хорошо. Идём.

И повернула в проход, где-то по центру между крыльями Академии, на стыке света и тьмы, людей и демонов. Полный рассеянного полусумрака, он показался Хаоченю настоящей границей между мирами.

— Ты чувствуешь? — то ли с удивлением, то ли с пониманием заметила Цайэр.

— Встреча двух миров, — неожиданно понял Хаочень. — Неужели тут…

Она покачала головой и двинулась дальше:

— Это лишь самое начало. Отголосок равновесия и вечной борьбы.

Он снова догнал ее и начал идти рядом, как будто не хотел отпускать её одну дальше по коридору… в неизведанное.

Они свернули в полукруглый переход, где стены вдруг потемнели, напоминая скалы, изъеденные водой и черной солью. Пол дрожал под ногами почти незаметно, но от этой дрожи хотелось замедлить шаг.

Хаочень не притормозил и не остановился. Цайэр шла вперёд, как будто не замечала вибраций, и он не мог проявить слабость.