07. Скоро буду (1/2)
До дома Итана Макс почти бежал. Приходилось тормозить себя, чтобы не распугивать прохожих и не привлекать внимание, хотя на него, взмыленного и донельзя напряженного, и так косились. За пару домов он остановился, присел на бордюр и, вытащив из кармана почти севший мобильный, написал ответное сообщение:
«Прости, что сбежал. Я испугался своих чувств к тебе».
Затем добавил:
«Ты нужен мне».
И последнее:
«Я скоро буду».
А потом на секунду зажмурился, прогоняя из головы флэшбеки странной встречи с заказчиком-мутантом. Он подозревал, что от него не отстанут, и что лучше убраться из города — а это шло вразрез с его желанием быть рядом с Итаном. Макс всегда поражался тому, как стремительно в его жизни начинала происходить всякая хрень, стоило промелькнуть хоть чему-то хорошему.
Он поднялся и быстро прошел последние футы. Торопливо взбежал по лестнице и постучал в дверь, под которой горела неяркая полоска света. Вокруг было темно, ветер гнал со стороны залива темные дождевые тучи. Макс дернул плечами и перевел дыхание, отметая худшие мысли.
— Привет, — Итан открыл почти сразу. — Заходи.
Он быстро пропустил Макса внутрь и защелкнул дверь на замок. Лицо его выглядело встревоженным и усталым, а может, так казалось из-за того, что сегодня он вопреки обыкновению был одет в черное. Темная футболка и очки делали его неуловимо старше, но все равно, для Макса он оставался самым красивым из всех, кого он когда-либо видел.
Макс заметил на столе блокнот, в котором писал в прошлый раз, намекавший на то, что Итан ждал ответов или объяснений. Он и сам не чувствовал, что извинился достаточно. Поэтому не стал дожидаться вопросов.
«Я повел себя, как мудак, — поспешно нацарапал он шариковой ручкой, держа блокнот на весу. — Прости. Я не хотел тебя обидеть.»
Итан подошел сзади, прочитал из-за его плеча и выдохнул:
— Я правда расстроился, когда ты ушел. Наверное, нам не надо было так спешить.
«Я не знаю, что нашло на меня утром. Я тоже хотел по-другому».
Тут Макс приврал. О, он еще как знал, что на него нашло… Слишком хорошо помнил горячее, пьянящее возбуждение, прилившее к паху, когда он ощутил в своих руках гибкое полуобнаженное тело и вдохнул нежный аромат кожи. Он бы повторил это еще множество раз… Но все вышло и правда слишком поспешно для них обоих. Макс хотел починить те хрупкие доверие и любопытство, которые были между ними прежде. И желательно не разрушить снова своей грубостью и идиотским страхом. С ужасом Макс осознал, что он, прежде плевавший на чужое мнение с высокой колокольни, он, асоциальный замкнутый одиночка, впервые тянулся к кому-то и отчаянно боялся быть отвергнутым.
— Я… Больше не злюсь, честно.
Макс ощутил в его голосе неуверенную улыбку и почувствовал, как Итан ткнулся лбом ему в плечо. Он не хотел оборачиваться, иначе разрушил бы это робкое прикосновение. Просто ждал.
— Я вызвался поехать в Техас, — медленно проговорил Итан. — Люди в пятьдесят седьмом бункере начали болеть и просят срочной помощи. Сегодня приходили военные, искали волонтеров… Я согласился, не знаю, зачем.
Макс заледенел, не веря своим ушам. Сердце пропустило удар, разрозненные фрагменты стремительно складывались в цельную картину, от которой в желудке заворачивалась нервная тошнота. Макс медленно обернулся, разрывая прикосновение, внезапно превратившееся из нежного в давящее, как дуло винтовки, приставленное к затылку.
«Нет», — он мотнул головой и вполне выразительно скрестил руки. На языке вертелись сотни слов, которые помогли бы спасти, отговорить, но он не сумел бы произнести их, даже если бы от этого зависела жизнь. Просто физически не мог.
— Мне не говорили, куда придется ехать, пока я не подписал все бумажки, — попытался оправдаться Итан. — Я подумал, что мне будет полезно поучиться, да и людям нужно помочь… Просто не был в курсе, что это так далеко и… возможно, надолго. Или… ты что-то знаешь об этом?
Макс опустился на стул и покрутил ручку в пальцах, пытаясь придумать хоть какой-нибудь веский аргумент. Исподлобья глянул на Итана. Тот, тяжело вздохнув, сел рядом. Впервые Макс видел на его лице смешанный с нервозностью страх. Итан отвел взгляд и потеребил край футболки.
«Я думаю, что тебя обманули. Я слышал, что там произошла какая-то стычка между бандами. Они могли зацепить мирных».
— В бункере? Бандиты? Или про бункер это тоже ложь?
«Не знаю. У меня мало информации. Я подслушал в баре, что в Техасе завязалась какая-то заварушка».
— Черт… — Итан запрокинул голову и устало потер руками лицо. — Я же вырос там и ни разу не слышал ни о каком пятьдесят седьмом бункере. И как я на это повелся…
Макс в подземельях не разбирался. Знатоки из бара «Джин Джойнт» говорили, что бункеров куда больше, чем было объявлено общественности, и многие, законсервировавшиеся до войны, до сих пор не вылезли наружу, и даже рейдеры не знали, где их искать. Существовало ли то место, в которое собирались отправить Итана, или нет, было неважно — Макс просто знал, что там опасно, и обостренная интуиция кричала, требуя схватить Итана за шкирку, увезти в Атланту и спрятать вообще от всего.
«Я боюсь за тебя», — написал Макс.
«Тебя могут убить или продать там».
«Ты должен отказаться».
— Я не могу! — возразил Итан, всплеснув руками. — Не все так просто… Ох, и зачем я в это ввязался…
Макс подался ближе, передвинувшись на краешек стула, и перехватил его запястья.
— Я просто хотел попрощаться с тобой на случай, если поездка затянется надолго, — наконец объяснил Итан. — Не хотелось оставлять все так, как закончилось утром.
Он был прав. Утром вышло по-дурацки, а сейчас… Еще хуже, только теперь ничто не зависело ни от кого из них.
— Ненавижу свою импульсивность. Дернул же черт.
Макс погладил его по ладоням, успокаивая. Он знал о самоуничижении все и даже больше, и оттого было отвратительнее и обиднее слушать, как Итан ругал себя. Еще хуже делалось от того, что он ничем не мог помочь. Итан не был вещью, не принадлежал ему, и Макс не мог увезти его даже ради его же блага.
Он чуть наклонился вперед и Итан повторил жест, ткнувшись лбом в его лоб. Макс продолжал гладить его руки, перебирая длинные пальцы с насечками шрамов и мозолей, как и у него самого. Разве что Итан заработал шрамы леча людей, а он — убивая.
В маленькой квартире повисла гнетущая, тревожная тишина. Макс слышал далекие, приглушенные голоса за стенами, шум вентиляции и бормотание телевизора; воздух был спертым, сырым и душным. Хотелось просидеть так до утра, не шевелясь, чтобы растянуть время и отдалить то самое «завтра». Но Макс понимал, что «завтра» всегда неизбежно наступало, и чем меньше ты его желал — тем быстрее.
Он приподнял голову и, до того, как Итан отстранился бы, коротко поцеловал его в лоб. Доктор отодвинулся, откинулся на спинку стула, поднял очки на макушку и потер глаза.
«Когда?» — написал Макс и повернул блокнот к нему. Мысли в голове устаканивались, постепенно складываясь в план действий, и он уже жалел, что напугал Итана своими россказнями, подцепленными в дешевой пивнушке.
— Послезавтра… — обреченно ответил тот. — Выезжаем в шесть утра от западных ворот.
Скоро. Впрочем, у него еще было время.
«Ты умеешь стрелять?»
Итан кивнул. Конечно, он умел, если вырос на поверхности и дожил до двадцати одного года. Макс напомнил себе, что перед ним не несмышленый изнеженный мальчик, а молодой мужчина, к тому же, врач, повидавший разное; и все равно не сумел отделаться от желания опекать.
«Все будет хорошо. Ты справишься», — написал Макс и выдавил ободряющую улыбку. Ему не был близок альтруизм, который заставил Итана подписать бумажки, едва он услышал о больных ждущих помощи людях. Но он знал, как иногда было важно получить пусть и пустые и ничем не подкрепленные, но слова поддержки.
Итан неуверенно улыбнулся в ответ. Подействовало.
— Плевать, что там на самом деле. Если я смогу спасти чью-то жизнь, я должен поехать, — коротко ответил он.
Макс заставил себя уйти лишь под утро. Он бы остался, если бы не давившее каменной плитой ощущение угрозы и дело, которое его ждало.
Они проболтали почти полночи, сидя друг напротив друга в кровати: Итан спрашивал и говорил, Макс старательно писал в блокноте, аккуратно выводя буквы в полумраке маленькой комнаты. Когда все звуки за стенами стихли, и город, измотанный летним зноем, окончательно провалился в сон, Итан тоже уснул, свернувшись поверх одеяла. Макс так и не прикоснулся к нему, даже ноги вытянул так, чтобы не коснуться его кожи ненароком своей ступней или заботливо перемотанной на месте укуса лодыжкой.
Даже во сне Итан выглядел серьезным и сосредоточенным. Взгляд Макса невольно соскальзывал с его лица на подтянутый живот, видный под задравшейся футболкой, бродил по обнаженным бедрам и возвращался к нахмуренным бровям и дрожащим ресницам. Тот недавний утренний недопоцелуй остался где-то далеко, еще дальше, чем секс, словно в другой жизни, и ни то, ни другое, уже не казалось такими уж лишними, неправильными и неуместными. Макс усмехнулся про себя. Забавно, как быстро менялись приоритеты, когда становилось страшно. Пару часов назад он был уверен, что поторопился, а теперь ему было мало, и он готов был и целовать, и любить как в последний раз.
Макс аккуратно соскользнул с кровати, чтобы не потревожить Итана, выключил ночник и принялся зашнуровывать берцы. Но доктор зашевелился, просыпаясь; Макс замер рядом, так и не подняв с пола рюкзак.
— Уже уходишь? — сонным шепотом спросил Итан. Его светлые глаза блеснули в полумраке.
Макс невольно засмотрелся, а потом выдавил утвердительное «ага» и подался к нему, наклонившись к постели. Никто из них не мог быть уверен, когда они встретятся в следующий раз и встретятся ли вообще. Поэтому Макс хотел запомнить хотя бы вкус его губ, раз уж поцелуй все равно случился.