Глава пятая. Корневой отвар. (2/2)

Он обошел меня и двинулся дальше по коридору. Я сделала шаг, чтобы последовать своему пути, но его брат молча переместился, перегородив мне дорогу. Он не касался меня, но стоял слишком близко, что я чувствовала исходящую от него опасность, и я знала, что он не причинит мне вреда, по крайней мере, не в стенах Академии.

Слишком близко, и эта близость не смущала его. Его энергия лилась из него с новой давящей волной, теперь более густой, как мед. Он склонил голову, а его глаза сузились, выискивая в моих чертах что-то, пытаясь войти в глубины моего сознания, но я не давала ему этого сделать, мысленно поставив внутренние блоки.

Воздух сгустился, стал тяжелым и трудным для дыхания, когда он понял, что не может без дополнительной силы войти в мое сознание. Скулы его заострились, а ноздри слегка расширились, когда он медленно втянул ими воздух.

Я чувствовала, как начинаю дрожать от того, что он не отпускал меня, продолжая так бесстыдно изучать меня, пытаясь найти лазейки, чтобы не использовать большую силу.

Он знал, что может легко растоптать меня, и я это знала. Но, чтобы он мог использовать свою силу в полную мощь, на это нужны причины, а у него их нет. Поэтому он действовал аккуратно, точно, пытаясь не ломать мои барьеры.

— Интересно, — прошептал он, и его голос был тихим, обволакивающим, как мягкий шелк.

Я не шевельнулась, и заставила себя не отводить взгляда. Я продолжала стоять, выдерживая прямую осанку, показывая, что я не боюсь его.

— И откуда же…в такой хрупкой на вид оболочке, такие силы? М? — он мягко склонил голову набок, и в его тоне прозвучало полное любопытство, которое он не планировал скрывать.

Я проигнорировала его прямой вопрос, и приложила все усилия, чтобы мой голос не дрогнул, когда я ответила ему:

— Мне нужно идти.

И прежде, чем он успел отреагировать, я обошла его, сделав плавный шаг в сторону, и ушла прочь, спиной лишь чувствуя его взгляд, впивающийся между лопаток.

Он не двинулся с места, но я ощущала каждой клеточкой своего тела исходящую от него волну холодного и сдержанного раздражения. Сдержанную, но слишком яркую и острую, как вкус лимонного сока. Он был зол, хоть и не показывал этого. Зол за то, что я осмелилась проигнорировать вопрос его Высочества. За то, что ушла, когда его Высочество не дало на это согласие.

Но мне плевать на его Высочество, хоть и позволила себе на долю секунды испугаться его.

~~*~~

Тяжелая каменная дверь кабинета закрылась за мной, поглотив последние звуки коридора.

Воздух здесь был слишком прохладным, влажным и невероятно свежим, так, будто здесь раскрыты все окна, но их не было. Ни одного.

Свет исходил лишь от призрачных голубоватых шаров, плавно двигающихся вдоль у самого потолка, и их холодное сияние отражалось в тысячах стеклянных колбочек.

Все вокруг было сделано из темного камня, который поглощал звуки и свет здесь, и вместо давящей атмосферы подземелья, царила лишь чистая и стерильная тишина лаборатории.

По всему кабинету были расположены огромные котлы из темного металла, а на столах горели тихие огни под колбами с переливающимися жидкостями. В высоких шкафах я увидела стеклянные банки, где хранились странные корешки, сушенные насекомые, или лепестки определенных растений и цветов.

В воздухе витал сложный букет ароматов. Что-то похожее на горьковатую полынь, словно ее только что жгли, вперемешку со сладковатой пыльцой, озоном и чем-то металлическим.

Я выбрала место в самом дальнем углу, за последним столом, где тени были гуще. Передвинула стул так, чтобы спиной быть к стене, а взгляд мог охватить весь кабинет и студентов.

Профессор сидел за своей кафедрой, он не обращал на нас никакого внимания, и даже головы не поднял для приветствия. Он был погружен в изучении каких-то списков, и его длинные, тонкие и бледные пальцы медленно скользили по пергаменту.

Время от времени он поправлял свои черные волосы, которые были гладко зачесаны назад и открывали острые черты лица. Его черный костюм идеально сидел на его высокой и худощавой фигуре. Он мой сойти за молодого Профессора, и за бессмертного, который видел не одно столетие.

Наконец-то, когда я прекратила изучать его, он поднял голову, и его черные глаза устремились на нас. В них мелькали искры нескрываемого раздражение и надменности, похожее я уже видела у одного бессмертного, с которым я столкнулась несколькими минутами ранее.

Он встал со своего места, и его тень, удлиненная черной мантией, легла на пол возле кафедры. Оглядев каждого из нас, его уголок рта дернулся в чем-то подобии брезгливости, а после он заговорил:

— Не приветствую официальные представления, каждый раз тратя на это личное время. — его голос прозвучал низко, без эмоций. — Но для приличия: я — Милвер Стоун. Профессор зельеварения. На моих лекция я не позволю вам шутить и играться. Вы должны понимать, где находитесь. Вы здесь, чтобы учиться искусству, которое требует абсолютной точности, а также безграничного терпения и ума, которое способно удерживать в голове тысячу рецептов и ингредиентов одновременно. Одна ошибка, — он выдержал паузу, — один неверный ингредиент или не точная пропорция, неверно произнесенный слог заклинания, и ваше творение вместо исцеления может сжечь ваши кости, поиграть с разумом в плохую шутку, после которой вы вряд ли оправитесь. Все это — не шутки. А точная наука, требующая всей серьезности к своему делу.

Он прошелся взглядом по студентам, рассматривая каждого из нас, изучая так же, как это делала я перед началом лекции.

— Начнем с элементарного. Назовите самое быстродействующее и мощное лечебное зелье, но процесс приготовления которого, потребует долгого времени, часы, а парой и недели.

Рука взметнулась на первом ряду, очень резко и самоуверенно. Дьяволица с блондинистыми волосами и слишком хитрой улыбкой.

— Мисс Хопси, — произнес Профессор Стоун.

— Корневой отвар, сэр. — выпалила она.

— Верно. А его состав? — последовал немедленный, холодный вопрос.

Ухмылка тут же сползла с ее лица, она замерла, опустив глаза, и в аудитории воцарилась тишина, которую нарушал лишь тихий гул магических огней.

Его взгляд медленный и надменный пополз по рядам, раздумывая над тем, кого заставить ответить, а после задержался на мне. Он взглянул на меня, выдерживая несколько секунд, а после перевел на свой журнал, и вновь на меня.

— Мисс… Престон, если я не ошибаюсь.

— Верно, Профессор.

— Осмелитесь ли вы продолжить мысль мисс Хопси? Что входит в состав корневого отвара, кроме самого очевидно — корней?

Я не стала медлить, состав я заучила наизусть еще в далеком детстве, когда впервые открыла для себя книгу по зельеварению.

— Нужна сердцевина и сок корня мандрагоры, выдержанная на высоких температурах и настоянная трое суток. — спокойно начала я, выдерживая взгляд Профессора. — Взять несколько темно-бордовых, почти черных стеблей, колючего кустарника огненного зева. Лучше брать черный, ведь, если взять недоспелый эффект будет слабый. — Профессор сдержанно кивнул, и я продолжила. — Их нужно растереть в порошок и дать настояться в течении дня, после им можно пользоваться в любое время. И последнее, — я сделала секундную паузу, — жила земли или по-другому приземистый мох. Лучше брать те, где его больше. Чем он толще, тем эффект будет лучше.

Профессор Стоун несколько секунд молча смотрел на меня, его лицо оставалось абсолютно непроницаемым.

— Довольно хорошо, мисс Престон. — наконец-то произнес он, и голос звучал его так же ровно, как и до этого.

Он кивнул мне едва заметно и перевел взгляд на остальных.

— И как же вам невероятно повезло, ведь сегодня в моих запасах имеются все нужные ингредиенты, и все, что вам остается — это приготовить корневой отвар. Настаивать несколько суток вам не придется, и потому приготовление этого отвара займет пару часов. Можете поблагодарить судьбу, ведь она сжалилась над вами. Выберите себе по котлу, и одна единственная ваша задача приготовить отвар, но… — резко произнес он, подняв палец наверх, — все ингредиенты вы ищете сами без моих подсказок. Изучайте, рассматривайте, тем самым вы лучше запомните, как выглядят они сами. Можете ориентироваться по картинкам из учебников, что, несомненно, облегчит вам задачу, если вы, конечно же, не слепы. Приступайте.

На моих губах дрогнула едва заметная улыбка. Я медленно поднялась вместе с другими, и в их глазах читалась растерянность и паника. Я, не обращая внимание на них, выбрала себе котел в самом дальнем углу, у стены.

Профессор, не глядя на нас, добавил с ледяным, почти незаметным сарказмом:

— Вся лаборатория в вашем распоряжении. Внимательно изучайте все склянки и баночки, и постарайтесь ничего не перепутать, ведь я не собираюсь потом собирать вас по частям, если вы вдруг приготовите зелье не так.

Для меня его слова были лишь пустым звуком. Мне не нужны ни чьи подсказки, чтобы приготовить его. В моей памяти, как на пергаменте, хранились не только сами названия и свойства каждого ингредиента, но еще и запахи, текстуры и энергетические отпечатки каждого компонента. Меня не обучали по книгам, меня учили чувствовать.

Я двинулась вдоль полок и стеллажей, мои движения были медленными, почти ленивыми, но абсолютно точными.

Пальцы, не дрогнув ни разу, потянулись к высокой банке, когда я подошла к самой дальней полке, из темного стекла. Настойка сердцевины и сок корня мандрагоры. Судя по темной и мутной жидкости, это настойка хранится достаточно давно, но она все равно не потеряла своих свойств. Взяв ее, я прошла дальше, натыкаясь на противоположной стороне в прямоугольную стеклянку, в которой хранился, толстого слоя, мох. То, что нужно.

Отнеся часть ингредиентов к себе, я продолжила поиски последнего компонента. Порошок.

Он точно не должен храниться в банке. Он должен храниться в небольших склянках, в небольшом количестве, чтобы его свойства не потерялись и быстро не испарились.

Поэтому я сразу ушла к стеллажам, где как раз таки и хранились подобные склянки. Поиски заняли чуть побольше, чем я рассчитывала, но последний я все-таки нашла.

Песочного цвета порошок в миниатюрной склянке, на самой высокой полке стеллажа. Я потянулась и взяла его. Я была уверена, что это он, но все же решила убедиться точно, и приоткрыв его, вдохнула. Слабый аромат сухой древесины, нотки пряности и остроты. Точно он.

Собрав все, я вернулась к своему котлу. Остальные студенты метались между полками, споря о чем-то недовольным шепотом.

Я же уже наливала в котел очищенную воду с помощью точного жеста руки, струя сама изогнулась из стеклянного кувшина, повинуясь магии. Едва слышным шепотом я разожгла под ним магический огонь.

Профессор, не отрываясь от своих списков, неожиданного произнес:

— По завершении поисков — приступайте к работе.

Первой в воду отправилась настойка корня мандрагоры. Я открыла крышку банки, и возле меня раздался тихий, почти неслышный щелчок. Я вылила часть настойки, зная точные пропорции. Вода тут же потемнела и забурлила, обретя цвет крепкого черного чая. Затем взяла мох, и, разломив его в руках, он последовал в след за настойкой. И после с помощью магии начала помешивать, медленно, ровно и монотонно, без резких движений.

Следующий час я не отрывалась от котла, лишь была сконцентрирована только на нем и на своей магии, чтобы все равномерно нагревалось до нужного цвета и состояния.

Я не вслушивалась в ругань и суету своих сокурсников, мне не было дела до них. Каждую минуту я сверяла цвет, консистенцию и энергетическую пульсацию зелья.

Через час я добавила последний компонент — порошок. Он коснулся поверхности бурлящей воды и растворился без следа. И, после его растворения, жидкость обрела золотистый просвет и сладкий, слегка островатый, аромат. И снова час помешивания.

Через час я увеличила температуру нагрева котла на считанные градусы и продолжила.

Спустя положенное время огонь погас сам по моей команде. Зелье было готово.

Оно переливалось в котле глубоким, темно-золотым цветом, издавая мягкое, теплое сияние, и аромат сладкой остроты.

Я взяла пустую стерильную колбу и тем же жестом перелила в нее отвар, струя сама изогнулась, не пролив ни капли, оказавшись внутри.

С колбой в руках я подошла к Профессору, который поднял на меня свой бездонный черный взгляд. Он взглянул на переливающую жидкость в моих руках, а после произнес:

— И как же мы проверим его подлинность, мисс Престон?

Мой взгляд упал на деревянную поверхность его кафедры. Там, среди пергаментов, лежал острый кинжал с идеально отточенным лезвием. Без тени сомнения я взяла его и не стала медлить.

Резким, точным и глубоким движением я провела лезвием по своей левой руке, от запястья и почти до локтя. Острая и жгучая боль пронзила мою руку, но мое лицо оставалось абсолютно спокойным, что ни один мускул на нем не дрогнул.

Теплая кровь немедленно выступила из разреза. Открыв колбу, я опрокинула ее, сделав большой глоток, зная, сколько нужно выпить для подобной раны. На вкус отвар, как сладковатый мед, но с отдаленной перчинкой, которая оставляла легкую остроту на кончике языка.

Профессор не сдвинулся со своего места, не двигаясь и не предлагая своей помощи. Его глаза были прикованы к ране.

Эффект наступил мгновенно. Кровь на руке будто вскипела и начала испаряться легким розоватым паром. Разрезанная плоть горела и стала стягиваться с невероятной скоростью. Я чувствовала щекочущее покалывание, так работала магия внутри зелья.

Через минуту от глубоко пореза остался лишь тонкий розовый шрам, еще несколько секунд, и он исчез.

Кожа была абсолютно чистой, как будто ничего и не было.

Я опустила руку, спрятав ее в складках юбки. Профессор Стоун несколько секунд молча смотрел на место, где была рана. Затем его взгляд медленно поднялся на меня.

Одна из его темных, идеальных бровей едва заметно поползла вверх.

— Интересно, — холодно произнес он, но в глазах мелькнула нотка…уважения? — Однако, в следующий раз, мисс Престон, оставьте идею резать себя направо и налево. Я бы предпочел, чтобы вы не резали свои артерии, как минимум, в моем кабинете. Если с одним из вас что-то случится, Администрация потребует разъяснений и заполнений кучи бумаг, а это последнее, чем я хочу заниматься в своей жизни.

Он выдержал паузу, а его черные глаза просверлили меня насквозь.

— Десять баллов к итоговому экзамену. Вы свободны.

Над моей головой вспыхнула и застыла светящаяся цифра «10». Я молча кивнула, развернулась и вышла из кабинета, оставляя за спиной давящую тишину, запах трав и крови.