Глава 15 (1/2)

Глава 15. Инвазивные виды

Жизнь с Мицуги приучила меня просыпаться в движущемся транспорте. Сидя на пассажирском сиденье, пейзаж за окном расплывался, как будто камера была не в фокусе, а гул автомобиля убаюкивал меня. Измученная его поздними ночными тирадами, я не шевелилась, пока солнце не поднялось высоко, и я не смогла игнорировать яростный свет, пронзающий мои глаза. Когда я посмотрела в окно, там был тот же расплывчатый пейзаж. Тот же низкий гул колёс, вращающихся по асфальту. Ничего не изменилось, даже когда усталость больше не мешала мне.

Жизнь таким образом придавала дням ощущение разобщённости, которое не соответствовало нормальному 12 или 24 часовому циклу. Никакого чувства времени, только то, что произошло перед сном, и то, что произошло после. Тот же автомобиль и всё более неразличимый пейзаж.

Мой мозг был таким же изношенным и гладким, как речной камень, наблюдающий за течением воды и рыбами, свободно скользящими над головой, неспособный понять значение чего-либо из этого.

Прожив на одном месте, ты получаешь представление обо всём, что можешь потерять… своё имущество, работу, отношения… саму свою личность. Это привязывает человека к земле.

Даже так, я ничего не почувствовала, проснувшись в машине после нескольких недель жизни в квартире.

Лишённая ощущения пробуждения, я могла понять только разницу в местоположении… сначала в одном месте, а потом в другом. Как переход слайдов во время презентации скучного лектора. Моргание, новый слайд. Информация была другой, но у меня не было сил понять, почему.

Это была лихорадка.

Лихорадка мешала мне подсчитать всё, что я потеряла, не говоря уже о том, чтобы выяснить, как всё вернуть. Не то чтобы было что терять в первую очередь. Единственное, что стоило сохранить, это моя слабая связь с Томурой.

Солнце светило сквозь мои веки. Я хотела наклонить голову, но моё тело не слушало меня.

Было слишком жарко. Независимо от того, в какую сторону, как мне казалось, поворачивала машина, тепло и свет от солнца не прерывались тенью. Как будто я была туго завернута в дюжину шерстяных одеял. Я попыталась дышать, но усилие почти не стоило полученного взамен кислорода.

Мой глаз чесался, но я не могла его почесать. Инфекция?

Одна сторона моей головы была тяжелее другой. Мне казалось, что мой глаз вот-вот выскочит, как будто кто-то засунул камень в мою глазницу.

Я не могла думать сквозь жар или тяжесть. Я едва могла открыть глаз. Только самые основные мои мысли или импульсы могли соединиться из одной точки в другую. Забудьте о том, чтобы быть приземлённой, я была воздушным шаром, который какой-то ребёнок выпустил по импульсу.

Мицуги что-то сказал мне со стороны водителя. Это звучало как скрежет камней друг о друга.

Помоги мне. Больно. Я даже не могла умолять.

Лихорадка, вероятно, была вызвана инфекцией, которую я получила от травмы возле моего глаза. Глаз, не защищённый кожей, был восприимчив к гниению, нетерпеливым микробам. Я задавалась вопросом, не впервые, не потеряю ли я его.

Знал ли Мицуги, как чистить и перевязывать рану? Будет ли он менять бинты, наносить нужное лекарство?

Может быть, первое. Нет для второго.

Не то чтобы я в последнее время сделала много, чтобы заслужить его расположение. Удивительно, что он вообще удосужился взять меня с собой со всеми проблемами, которые я вызвала. Я думала, что он сбросит меня своей девушке, пообещав, что вернётся, а затем никогда не вернётся. Как предмет, выброшенный из крытой повозки на Орегонской тропе. Отделённый от любой сентиментальной ценности, которую он мог бы иметь, из-за простого неудобства перетаскивания его на тысячи миль через всевозможные трудности. Боль может запятнать самые драгоценные вещи.

Каждый вздох требовал усилий. Я звучала как Томура, когда он нервничал. Я попыталась отогнать сон, чувствуя, что не было ничего иррационального в том, чтобы думать, что я могу больше не проснуться.

Но всё же я провалилась в потные, бредовые кошмары.

***

Легко смотреть свысока на людей, использующих насилие для достижения своих целей.

— Мы, люди… — я стукнула себя в грудь, — …цивилизованные существа! Мы, которые поднялись над всеми другими живыми существами, чтобы возделывать землю, исследовать землю, разгадывать тайны космоса и жить так роскошно, что многие из нас живут просто для создания искусства, можем делать это только потому, что сотрудничаем друг с другом!

Я глубоко вздохнула, остаток моей сигареты сгорел до пепла. Прежде чем выдохнуть, я отбросила остаток, наблюдая, как красные угольки поглощаются тьмой внизу. Может быть, он упал в воду… или на какие-нибудь камни или песок… я не могла сказать, было слишком темно.

— Тебе бы слезть оттуда, — сказал Энни, не обращая внимания на мою тираду. Я поднялась на невысокую стену только для того, чтобы доказать кое-что о его странном росте…

И доказать, что я определенно не пьяна. Я даже немного потанцевала, как только добралась до вершины.

После этого я шла рядом с ним, пока мы разговаривали, наклоняясь над ним, когда подчеркивала какой-нибудь момент, чтобы дать ему почувствовать его же лекарство. Это было забавно первые несколько минут, но как только земля по другую сторону обвалилась, мне следовало спуститься.

Но когда ты подвыпил, ты чувствуешь себя непобедимым.

Я выдохнула остатки своей сигареты.

— Причинить вред кому-то ради собственной выгоды это значит нарушить общественный договор! Это античеловечно и антицивилизованно! Те, кому нужна чистая сила, чтобы выжить, должны быть менее развиты, чем наши предки из эпохи неолита.

— Ты собираешься упасть.

— Не-а.

Я отпила из своей баночки с кофе. Еда из торгового автомата, но непревзойдённая после выхода из бара. Добавьте к этому перекур, и вы получите идеальное завершение вечера.

Вместо того, чтобы отправиться прямо домой, мы решили прогуляться по живописному маршруту вдоль океана. Ночью здесь было красиво. Чёрная тьма, кроме огней города, их отражения покачивались, как обломки на поверхности. Слабые тени лодок едва виднелись на горизонте, их собственные слабые огни скользили по чёрной воде.

Между нами и океаном была всего лишь невысокая стена, едва достигавшая моего бедра.

С нашей стороны было битое стекло, смятые алюминиевые банки и мусор, который люди небрежно выбрасывали. Ржавый велосипед без шин торчал из кучи чёрных мешков с мусором, выглядя как белый флаг района.

Даже я не была настолько глупа, чтобы бродить по такому месту ночью. Улицы были обманчиво пустынны, но это не означало, что кто-то не может скрываться в тени. Энни подкупил меня банкой кофе и обещанием приличного вида. Он настоял на том, чтобы мы ушли из бара пораньше, потому что я «слишком много выпила» и «смущала его». «Свежий ветерок отрезвит тебя.»

— Беспорядочное насилие непродуктивно, я признаю это, — сказал он, наконец обращаясь ко мне.

Я приподняла бровь. Энни редко что-либо «признавал».

Энни смотрел на насилие по-другому, но, учитывая его воспитание… или его отсутствие… меня это не удивляло.

— Но тебе не хватает воображения. Если нет другого способа получить то, что ты хочешь…

— Ой, ой, ой! — Я развернулась и ткнула в него пальцем, почти потеряв равновесие. — Вот о чём я и говорю, избивать кого-то, потому что у них есть что-то, что тебе нужно, это нецивилизованно.

Энни с забавным видом наблюдал за мной, пока я покачивалась.

Подо мной, где упала моя сигарета, была неизвестная пустота. Предположительно, днём был виден пляж… но уличные фонари были либо слабыми, либо перегорели, и я не могла видеть больше метра или около того вниз.

— Ты бы чувствовала себя иначе, если бы я изменил «хочу» на «нужно»?

— Немного.

— Хм. — Он наклонил голову, с хитрой ухмылкой на лице. — Когда я пришёл в бар, у тебя уже был пустой стакан. Кто-то купил его тебе. Мужчина, держу пари?

— Э, да. — Я помолчала, поднося банку с кофе совсем близко к губам. — Откуда ты знаешь?

Он вынул руку из кармана пальто, держа между пальцами салфетку с написанным на ней номером телефона. Она шла в комплекте с мартини… квитанция для девушек, которые не платят по счетам.

Все ещё подвыпив, я изо всех сил пыталась понять значение того, что она сменила местоположение из бара на карман Энни. — Он не собирается покупать тебе выпивку. Не думаю, что он гей.

Энни проигнорировал меня, неодобрительно щёлкнув языком. — Готов поспорить, он был разочарован, когда понял, что ты была в баре только для того, чтобы встретиться с другим мужчиной.

Я ухмыльнулась: — И что? Не моя вина, что мужчины слишком напуганы тобой, чтобы спросить, свободна ли я. Вот почему я должна приходить рано, чтобы осмотреть местность.

Я потянулась за салфеткой, но он отвёл её с изяществом фокусника, держа её подальше от меня. — Тебе не было плохо после того, как ты поиграла с ним?

— Не-а, дай мне ее, — сказала я, протягивая руку. Если бы я отказалась от преимущества высокого положения и спрыгнула со стены, чтобы начать погоню, то он держал бы её в недосягаемости, как хулиган. Будучи великаном даже среди мужчин, он пользовался нашей разницей в росте всякий раз, когда представлялась возможность… он постоянно делал это дерьмо с моими сигаретами и зажигалкой. Членосос.

— Что? Ты просто оставила их там, кто угодно мог взять их. — У него была эта глупая самодовольная ухмылка на лице. — На самом деле, почему бы мне не позвонить ему прямо сейчас? Я скажу, что я твой отец, и я хочу организовать собеседование для заключения брака.

Я развернулась на каблуках с удивительной грацией, учитывая ширину стены, и ушла.

Он последовал за мной. — Моей непокорной дочери нужна сильная рука, чтобы направить её на правильный путь.

Я откушу эту руку.

— Пожалуйста, позаботьтесь о ней вместо меня и держите её подальше от неприятностей… о, это дало бы мне душевное спокойствие, может быть, мне действительно стоит ему позвонить?

Чтобы избежать его вовлечения, я залпом выпила остатки кофе.

Позади меня зашуршала одежда, когда он полез в карман пальто, предположительно за телефоном.

Я развернулась и бросила в него банку. Он наклонил голову в сторону, и она пролетела мимо, приземлившись в куче мешков с мусором позади него.

Импульс заставил меня споткнуться, но я восстановила равновесие.

— Энниии, просто переходи к делу.

— Тебе не нужна была выпивка, — продолжал он, не обращая внимания на мою ужасную меткость, — Но я уверен, что ты всё равно подмигнула ему. Ты хорошо выбираешь свои цели. Каким-то образом ты всегда определяешь в комнате людей, которые нуждаются в компании.

— Попробуй пофлиртовать, прежде чем сравнивать это с кровопролитием, — фыркнула я, — Ты всё ещё мальчик, поэтому ты не понимаешь игры, в которые играют мужчины и женщины.

— Ты приятна на вид и составляешь хорошую компанию… и ты используешь эти дары, чтобы получить то, что хочешь.

— Это была ужасная попытка флирта.

— Но, — он наклонился ближе, салфетка дразняще дрейфовала в пределах досягаемости, — Ты всё равно пользуешься чужим одиночеством… разве к этому всё и сводится? Люди, у которых есть, пользуются людьми, у которых нет.

— Как я и сказала, — пробормотала я, отказавшись от салфетки и скрестив руки. — Ужасно.

Порыв ветра с моря взъерошил мои волосы, и я глубоко вдохнула, вбирая в себя полный нос резкого, солёного воздуха. Я ещё крепче обняла себя руками.

— Интеллект, деньги, внешность… если у кого-то есть преимущество, он дурак, если отказывается его использовать. Почему люди, рождённые с силой, должны пресмыкаться перед теми, кто слабее их?

Я наклонилась вперёд, пристально глядя ему в глаза.

— Может быть… ты родился не в ту эпоху.

— О? — Он приблизился. — Я бы сказал, что это время и место идеально подходит для меня.

— Я не согласна. Мы должны найти кого-нибудь с мета-способностью отправить тебя обратно в кембрийский…

Я выхватила салфетку из его руки и отшатнулась назад.

— …период! Ха..!

Мой единственный триумфальный крик оборвался, когда мой импульс бросил меня назад. Моя нога выскользнула из-под меня, и мой желудок подступил к горлу. Я столкнулась с зияющей чёрной пустотой за стеной.

Я наклонилась вперёд. Пустота поднялась, чтобы встретить меня.

Большая рука схватила меня за запястье, осторожно наклоняя меня обратно в вертикальное положение. Я сделала несколько неуверенных шагов, чтобы найти опору на каменной стене. Я не заметила, что место, где я стояла, было скользким от воды.

— Рискованный ход в пьяном виде.

Я отвела взгляд, и румянец на моих щеках был больше от смущения, чем от внезапного прилива адреналина. О салфетке забыли в суматохе, она была потеряна в океане. — Спа… спасибо.

Он немного наклонился, оглядывая меня с головы до ног. — Тебя трясёт.

— М-мне просто немного холодно. — Мои ноги дрожали. Я вдыхала и выдыхала, пытаясь успокоить своё сердце, остро осознавая пустое пространство позади меня. Когда он поднял свою свободную руку, я схватила её своей. С моими коленями, стучащими друг о друга, выглядело так, как будто он поддерживал меня во время неудачного занятия катанием на коньках.

Он засмеялся и шагнул ближе. — Ты можешь положить свои руки на мои плечи, если это заставит тебя чувствовать себя лучше.

Мои руки нашли его плечи, когда я попыталась успокоить своё дыхание. Он даже не покачнулся, когда я оперлась на него. Это был Энни, такой же твердый и устойчивый, как скала. Его руки опустились и легли мне на талию.

Я ожидала, что он поставит меня на землю, но вместо этого он улыбнулся мне. Я не привыкла видеть его с этого ракурса, подумала я рассеянно. Как макушку его головы или его глаза, смотрящие вверх.

— Ты слабая, поэтому тебе трудно понять, почему кто-то использует насилие. Но… — Одной рукой он указал на себя… не только на море или на заброшенные здания, гниющие позади него, но и дальше. На всё, что находится вне поля зрения. Моему наполовину пьяному сознанию казалось, что его руки достаточно велики, чтобы держать весь мир.

— Всё изменилось. Посредственная мета-способности отличает тебя от большей части человечества. Люди, которых учили насмехаться над применением насилия, хватаются за возможность использовать его, как только думают, что у них есть преимущество. — Его рука снова нашла мою талию. — Как ты это назвала? Надежда, которая превращает мужчин в дураков? Но сильным людям не нужна надежда.

Он наклонился ближе. Я не откинулась назад. Наши носы почти соприкоснулись.

— Ты восхваляешь цивилизацию, искусство и технологии, которые она создала. Насколько легче слабым людям жить в современную эпоху. Но те, кто не может найти спасение внутри себя, должны научиться выживать в одиночку, используя все свои дары. Отвергая метов, общество посадило семена своего собственного разрушения.

Ах.

Он ухмылялся, словно выиграл наш маленький спор. Может быть, так оно и было.

Я погладила его по голове, проводя пальцами по его коротким, пушистым волосам. Он откинулся на несколько сантиметров, широко раскрытыми, пустыми глазами внимательно читая моё лицо.

— Прости, Энни. Мне следовало подумать о том, что ты почувствуешь, прежде чем я всё это сказала. Магазин с вкусными сэндвичами возле моей квартиры был разрушен ранее на этой неделе во время какой-то глупой территориальной стычки между конкурирующими бандами. Владелец не думает, что снова откроется. Я просто раздражена. — Я улыбнулась ему. — Я высокого мнения о тебе, знаешь ли.

Он фыркнул, немного смущённый. — Я не был оскорблён.

— Ты сделал то, что должен был сделать, и я рада, что ты это сделал, потому что ты сейчас здесь со мной.

В детстве насилие, должно быть, было его единственным ответом. Если бы я могла помочь им тогда, я бы отдала руку и ногу.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, но в течение этих нескольких секунд он снова уставился на меня пустым взглядом. Выглянула полная луна, как и в ночь нашей встречи. Бледный свет, отражающийся от его белых волос и глаз, придавал ему сверхъестественное сияние. Когда я впервые увидела его, я подумала, что он призрак. У него были странные глаза. Казалось, что радужную оболочку и зрачок покрывает молочно-белая плёнка. Очень отличается от ярко-зелёного цвета глаз Йоичи. Это создавало впечатление, что он слеп или у него катаракта, но он прекрасно видел.

— Ты пьяна.

Я нахмурилась и ущипнула его за щёку. — Ты не пещерный человек из-за того, что использовал насилие. Ты пещерный человек, потому что не можешь принять искренние чувства дамы. Я изливаю тебе душууу… ик..!

— Если я пещерный человек, то ты едва ли леди… о, не плачь теперь.

Мысли о прошлом вызывали у меня слезы. Обычно этого не происходило, но…

Он был прав, я была пьяна.

Он отвёл мою руку от своей щеки, потирая мои костяшки пальцев большим пальцем. — Что я буду с тобой делать? — У него не было тона, будто он стонет над трудной работой, скорее он осматривал фуршетный стол, состоящий исключительно из его любимых блюд… он не знал, с чего начать.

— Ты настоящий садист. Полагаю, мои слезы делают тебя счастливым?

— Всё в тебе делает меня счастливым.

У меня перевернулось всё в животе, и я внезапно почувствовала себя снова в средней школе. Это было неловко, но мы были так близко, что я не могла отвернуться или скрыть своё лицо.

— Из всех людей, которых ты когда-либо знала, я тот, кто думает о тебе больше всего, — сказал он, — Никто другой. Я ценю тебя больше, чем кого-либо из них, я надеюсь, ты это понимаешь.

Я кивнула и вытерла последние случайные слезы с глаз.

— Чувствуешь сонливость?

— Мм.

— Давай спустим тебя оттуда, хм?

Я подчинилась, позволив ему помочь мне спуститься на землю. Даже когда обе мои ноги коснулись земли, он крепко держал меня за руку. Я снова была ниже его, мне нужно было смотреть вверх, чтобы увидеть его лицо.

— Можешь подумать о том, как отблагодарить меня за спасение твоей жизни по дороге домой.

— Энни.

— Ничто в жизни не даётся даром.

— Я слишком пьяна, я совершенно забуду, что это вообще произошло~

— Хм, тогда завтра я скажу тебе, что одолжил тебе крупную сумму денег с крутой процентной ставкой. Ты будешь у меня под каблуком до конца своей жизни.

— Фу, ты зло.

Прогулка домой прошла в основном без происшествий. Тихие дороги, мерцающие уличные фонари, редкая неоновая вывеска. Но потом я вспомнила кое-что, что Энни упомянул во время нашего форума, и я хотела поднять это снова.

— Если дети, отвергнутые цивилизацией, это те, кто разрушает её… ну, это же классическая поэтическая справедливость, да?

— Это не конец, — плавно сказал он, — Просто начало нового начала. Новой цивилизации. — В его голосе была страсть, которую я редко видела в нём. Или, может быть, это было честолюбие.

— Птица пробивается из яйца. Яйцо это мир. Кто хочет родиться, должен разрушить мир, — процитировала я книгу, которую прочитала в средней школе. — В новой цивилизации будут фильмы?

— Меты ценят искусство так же, как и так называемые нормальные люди.

— Если бы единственный мета, которого я знала, был ты, — сухо сказала я. — Я бы предположила, что они этого не делают. Я не могу показать тебе фильм, который никогда раньше не видела, потому что тебе станет скучно и ты начнёшь меня отвлекать. Это совершенно портит впечатление.

— Выбери более интересный фильм, тогда. Тот, где злодей побеждает.

— Злодеи всегда побеждают в реальной жизни… коррумпированные политики и миллионерам сходят с рук всё, что захотят. Причина, по которой большинство историй заканчиваются триумфом героя над злодеем, это простое исполнение желаний. Если бы только все наши проблемы можно было решить, ударив одного парня по лицу.

— У злодея не должно быть счастливого конца?

— Получение всего, чего ты хочешь, не всегда означает счастливый конец. Ни для героя, ни для злодея.

Он помолчал. Я могла время от времени выбить его из колеи, но он всегда приходил в себя с той же старой ухмылкой. Как я уже сказала, он почти никогда не уступал, он просто смещал фокус. Он улыбнулся мне. — Как ты и твои сигареты.

— Ха! Конечно, почему бы и нет. У этого героя будет ещё одна сигарета.

Прежде чем я успела достать свою пачку из кармана куртки, он выхватил их. С ещё более широкой улыбкой он помахал ими передо мной.

— Злодей, укравший твои сигареты, победит на этот раз. Для твоего же блага.

Я могла бы сказать, что только один из нас наслаждался остальной частью прогулки домой, но это было бы ложью.

***

Угх. Были вещи, о которых мне хотелось бы, чтобы Энни рассказал мне, прежде чем я опрометчиво размахивала своей причудой, как оружием.

Использование силы и запугивания эффективно, но используйте это один раз, используйте это каждый раз. В отношениях, построенных на страхе, нет доверия. Нет ни любви, ни милосердия. Они не дадут тебе ни на йоту больше, если ты не захочешь поддерживать давление. Образ тебя в их сознании должен оставаться твёрдым, как скала… кого-то сильного и готового причинить боль. Позволь ему дрогнуть хоть на мгновение, и они исчезнут в мгновение ока. Или хуже.

Таким образом, так же, как и люди, которых ты принуждаешь, ты тоже становишься узником насилия.

Эта квартира была тюрьмой моего собственного изготовления.

Мицуги открыл шлюзы, но я позволила тому, что могло быть небольшой струйкой, превратиться в бурный поток.

В течение долгого времени я думала, что могу умиротворить его только тем, что буду подыгрывать его настроениям, подстраиваясь под него наилучшим образом. Я была так сосредоточена на этом, что потеряла счёт времени, и события нашей поездки слились воедино в неразборчивую кашу из эмоциональных взлётов и падений. Я могу сравнить это только с долгим кошмаром, который ты не можешь вспомнить после пробуждения. Плавая на краю твоего сознания, только пот и ужас напоминают тебе о его существовании.

Я проснулась, когда он ударил меня в первый раз.

Как я говорила ранее, легко смотреть свысока на кого-то, кто использует насилие для достижения своих целей.

Когда я вернулась из кафе, немного беспокоясь, что больше не увижу Томуру, Мицуги ждал меня. Он обнял меня и извинился… «Мне жаль, я так сильно люблю тебя, что мне больно, когда ты игнорируешь меня. Это больше никогда не повторится..! Я запру эту версию Папы. Я защищу тебя…» всё это время он тёрся лицом о мои волосы. От него пахло алкоголем.

Я приняла проявление нежности, не отвечая взаимностью, хотя он продолжал бросать на меня маленькие вопросительные взгляды. Вероятно, он хотел извинений, но я не была в настроении развлекать его.

К счастью, его девушка вернулась за то время, пока меня не было, и он был занят тем, что пытался вернуть её расположение. Несколько пустых банок её любимого пива и наполовину съеденные блюда из магазина у дома теснились вместе на столе в гостиной.

От одного взгляда на стол у меня начинала болеть голова. Удар был болезненным, и у меня уже была лёгкая головная боль, но я не могла её переспать, так как они занимали диван. В квартире была только одна спальня, и она принадлежала им. Я провела ночь в гостиной.

— О, Мими… — Его девушка перестала тереться лицом о его грудь, чтобы обратиться ко мне. — В холодильнике есть… я приготовила… Перестань! — Она разразилась смехом, когда Мицуги притянул её ближе и поцеловал в шею. Наклонившись, чтобы заглянуть через голову Мицуги, она попыталась продолжить. — Мы купили тебе кое-что из магазина у дома… это щекотно! — Она шлёпнула Мицуги и засмеялась. С немного растрёпанными волосами и вишнёво-красными щеками она почти сияла.

Женщины были самыми красивыми, когда они были влюблены. Думаю, однажды мне сказал это парень, с которым я встречалась всего несколько недель.

— Спасибо.

— Я добавила кое-что, тебе понравится.

— Ты слишком балуешь её, а я что? — пробормотал Мицуги в её плечо

— Мими оценит это больше.

Иногда она начинала использовать то же глупое прозвище, которое Мицуги использовал по отношению ко мне. Обычно в хорошем настроении. Она была в основном хорошей. Даже готовила мне еду в те короткие периоды, когда она и Мицуги ладили.

Мне не удалось поесть.

Какой-то предмет задел мою голову, ударив под углом и отлетев на пол. Я нырнула под стол, мой хвост ударился о край и сбросил пустую еду и контейнеры для напитков на пол. Мои глаза метались по комнате, остановившись только тогда, когда я услышала звук смеха.

— Прасты! Я просто пытался привлечь твоё внимание. Я не хотел ударить тебя… — Это было единственное, что я могла разобрать сквозь взрывы смеха.

У меня не болела голова, но я почувствовала влажное ощущение на лице. Слишком тёплое, чтобы быть кровью. Я промокнула капли на лбу, а затем понюхала свои пальцы. Пиво.

Я выползла из-под стола. Поперёк комнаты валялась смятая алюминиевая банка. Та, что ударила меня.

Унижение ранило больше, чем пустая банка.

— Мне очень жаль… но! Если бы ты обращала внимание, ты бы услышала меня — сказал Мицуги. Мне казалось, что я видела на его лице самодовольную ухмылку с выражением «так тебе и надо»?

— Не мог бы ты не бросать ее в доме? Мой домовладелец взбесится, если она оставит пятно, — сказала его девушка, шлёпнув его. Она положила руку мне на голову. — Прости. Мими, не могла бы ты это подобрать?

Мицуги продолжал ухмыляться. Что ты собираешься с этим делать?

Её палец потёрся о чувствительное место на моей голове, и я отпрыгнула.

— Спасибо, — засмеялась она, — Ты такая хорошая девочка.

Пытаясь не слишком много думать об этом, я использовала свою причуду, чтобы собрать мусор с пола.

«В конце концов, это была её квартира» подумала я, открыв крышку мусорного бака и выбросив туда мусор. И я всё ещё надеялась увидеть Томуру снова. Я просто хотела, чтобы они не вели себя как дети, сговорившиеся против учителя-замены.

Я уже собиралась захлопнуть крышку мусорного бака, когда заметила его.

Мои глаза метнулись к Мицуги. Его девушка разговаривала, но он смотрел на меня. Он положил подбородок на её голову, чтобы лучше видеть.

Он хотел увидеть мою реакцию.

Выхватив знакомый кусок ткани из кучи и проведя по нему пальцами, у меня не осталось сомнений.