Часть IV, глава 38. Разломы (1/2)
Трещины ползли по расколотому железнодорожному полотну, поднимались на бетонные обломки арочных перекрытий тоннелей, повисших на деформированной арматуре. Густой едкий дым над руинами постепенно рассеивался, гонимый сырым вечерним ветром с Атлантики. Пахло скверно: оплавившейся кабельной обмоткой, дизелем и жжёной человеческой плотью. В нескольких километрах поодаль, на мосту, соединяющем островную часть города с материком, зияла дыра шириной в две автомобильных полосы: подбитый анархистами полицейский вертолёт не справился с управлением и влетел в тросы лопастями, сдетонировав на проезжей части. Сокращение полос с четырёх до двух спровоцировало пробку: паникующих водителей досматривали мужчины в военной форме без шевронов совместно с патрульными. По ориентировке, полученной от полиции штата Массачусетс, они искали в салонах и багажниках Агнесс Дворжак, больше известную в хакерских кругах как «Зеро».
Трещины заворачивали паутинами на осыпавшиеся после пулемётной очереди лобовые стёкла трёх легковушек, замерших посреди центральной трассы номер шесть. Выезд из города перекрыли несколько военных внедорожников. Мужчины в той же форме, что и те, кто устроил на мосту нелегальный досмотр, давали водителям всего одно предупреждение, после чего открывали огонь на поражение. На табличке с километражем и названием, закреплённой над трассой, когда-то с двух сторон дорисовали под трафарет по две аккуратные, ныне выцветшие от времени шестёрки. Муниципальные службы не возражали: правящей на тот момент в Бладхейвене техасской мафии подобный символизм пришёлся по вкусу, местные привыкли и посмеивались, а приезжие непонимающе таращились на число зверя (поначалу городской легендой обманулась даже Фриц). Теперь три шестерки щерились навстречу автовладельцам с пулевыми в головах, навсегда утратившим надежду выбраться из эпицентра конфликта.
Но куда глубже трещины метафорического толка пролегали между старыми союзниками. Они росли и множились, год за годом подходя к критической отметке. Чтобы ослабла связь, удерживающая союз анархистки и убийцы в противогазе от краха, требовался единственный, сконцентрированный в точке наибольшей уязвимости удар. Им стала новость, озвученная диктором первого бладхейвенского канала:
«Скандально известный Марк Десмонд, выигравший иск от Уэйн Энтерпрайзес, возглавит новую научно-техническую лабораторию Квин Индастриз, корпорации-гиганта из Старлинг-сити. Открытие лаборатории в Бладхейвене намечено на третий квартал следующего года. Напоминаем, что Квин Индастриз занимает второе место по доле на рынке в США после ЛексКорп, обгоняя на три позиции Уэйн Энтерпрайзес…»
Новость сразу забылась, пока название корпорации не всплыло снова — по возвращении Фриц и Зеро в коммуну. Киллер опасалась увидеть на месте базы обугленную пустошь, но анархисты в темпе переносили уцелевшую контрабанду в полузатопленную котельную на минус втором уровне предприятия, способную выдержать череду внешних взрывов. Ещё они сортировали боеприпасы, укрепляли баррикады, закладывали взрывчатку на вероятных пеших подходах к территории, расставляли новые огневые точки — всё то, что полагалось сделать за несколько дней до атаки на Милтайд, если бы Зеро не замалчивала правду.
Киллер опустилась на деревянный ящик с помповыми ружьями, наконец стащила с головы газовую маску, мокрую от испарины изнутри, и с процентами ощутила догнавшую её усталость. По запотевшему лицу скользнул влажный воздух, следом в нос ударили острые ноты крови и канализации. Бесчисленное количество мгновений спустя, переведя дух, она достала сигарету, прикурила и глубоко затянулась дымом, вполовину заглушившим вонь от застывающей на одежде грязи. Только на второй сигарете Фриц подметила, что их не встретила Филиппа, хотя женщина всегда выходила навстречу гостям. А затем киллер увидела обгоревшую ногу в оплавившемся ботинке, торчащую поодаль из-под брезента, и поняла, что её ждёт нелёгкий разговор.
Филиппа, наконец появившаяся позади гостей, могла простить многие выходки и неприятности, но смерти её людей — никогда.
Женщина обошла ящики и остановилась перед Фриц в двух метрах, сжимая широкой ладонью ствол обрезного ружья. Судя по глянцевому блеску корпуса, не испещрённого засечками и царапинами, ружьё было взято из новой партии Флэш Рояль. Свободной рукой она достала из кармана тактической жилетки сложенный пополам розыскной плакат и развернула, обратившись к Фриц:
— Итак, нахрена Блокбастер ищет простую студентку из Кембриджа? — женщина указала стволом ружья на девушку. Та сложила под грудью руки, пробормотав, насколько ненавидит фотографию с плаката: чёрно-белый анфас с рябью заметных прыщей, очки с крупными стёклами в роговой оправе и далеко за сто лишних фунтов веса<span class="footnote" id="fn_33412221_0"></span>. Ещё когда Фриц рассматривала её снимок на доске почёта в холле Массачусетского технического института, она подметила сильную разницу в телосложении: события последних лет сильно истощили девушку. Но выдавал Зеро, так же как и киллера, особенный взгляд: он всегда был полон невыразимой злости.
— Не знаю, зачем она Блокбастеру, но её точно пасут Квин Индастриз, — ответила за девушку Фриц, потушив окурок о дерево ящика и пряча в пачку. — У неё на них какой-то важный компромат. Они её и грохнуть не могут, и в покое оставить уже пару лет.
Зеро отвесила тихий, но язвительный комментарий про суперпозицию, который Филиппа не услышала, а Фриц в меру ограниченного образом жизни кругозора не поняла.
— Квин Индастриз, значит? — Филиппа ненадолго затихла, сощурившись, и спрятала плакат обратно в карман. — Очень любопытно. Слышал, что они строят здесь новую лабораторию? Уже даже выбрали руководителя, — натолкнувшись на непонимающий взгляд, женщина криво усмехнулась. — Знаешь, кого?
— Не в курсе.
— Марка Десмонда.
Наступила затяжная пауза.
Много лет назад Марк показал, что способен превзойти своего наставника, Хьюго Стрейнджа, в экспериментах по улучшениям человеческого тела, чего тот из честолюбия сделать ему не дал. Марка всегда привлекала эстетика человеческих мышц, и, после увольнения и судов по сфабрикованным обвинениям, химик стал заниматься синтезом сывороток для искусственного наращивания мышечной массы и улучшения силовых показателей тела. Рональд стал первым добровольным подопытным брата, потребляя специально созданные для него стероиды. Злые языки поговаривали, что именно из-за них гангстер превратился в высокопримативного громилу — Блокбастера.
Впрочем, талант Марка ничего не значил: после ада судебных разбирательств его официальная карьера была разрушена, и химик вряд ли в будущем мог занять серьёзную должность. Тем более, в корпорации масштаба Квин Индастриз. Потому происходящее походило на сделку: Марку доставалось кресло управляющего лабораторией и ресурсы; корпораты ловили Зеро при содействии бладхейвенской мафии с местными продажными полицейскими и не опасались скандалов в прессе; а Блокбастер получал побочную выгоду — помощь в уничтожении коммуны, отжавшей у него треть города.
Но чтобы настолько по-крупному играть, местонахождение девушки должно было быть известно наверняка. Это значило, или что в рядах балтиморских и бладхейвенских анархистов завелись новые крысы — крайне маловероятно после недавних чисток, — или что девушка сама выдала себя. Киллер поставила на второй вариант.
— Как они на тебя вышли? И пора рассказать, какой именно у тебя компромат.
Зеро кинула на Фриц жалобный взгляд, но, натолкнувшись на давящее выражение в ответ, поняла, что лучше признаться.
Исход истории Зеро по-своему был предопределён ещё тремя годами ранее, когда её отец — Томаш Дворжак — отказался заниматься разработкой устройства, на которую он и его команда потратили несколько лет. Потенциально революционный проект по созданию установки, способной управлять сейсмической активностью — землетрясениями, цунами, — стал идеальным оружием: ведь невозможно привлечь природу к ответственности за катаклизм. Первый запуск прототипа дал слабые результаты, и по реакции руководства Томаш понял настоящую цель разработок, после чего подал заявление об уходе. После длительных переговоров учёного перевели в бостонскую лабораторию на другой проект, наблюдая за его психологическим состоянием — оценивали необходимость вообще вывести из игры, — придя к неутешительным для семьи Дворжак выводам.
В Бостоне Зеро успешно сдала вступительные экзамены и в первый раз украла всю оцифрованную информацию о предыдущей работе отца после того, как начала замечать машины с одинаковыми номерами и странных мужчин, следящих за ней. Они были везде: за соседними столиками в «Биг Белли», в магазине компьютерной техники и радиоэлектроники, в видеопрокате, в кампусе.
Не доучившись даже до конца второго семестра, девушка попала в реанимацию с пятнадцатью ножевыми в кишках.
Спустя год после резни в Бостон-Коммон хакер выкрала новую информацию о проекте, используя уязвимость на компьютере одного из сотрудников лаборатории. Как оказалось, работа над прототипом сдвинулась с мёртвой точки, и обнародование результатов тестирования могло спровоцировать серьёзный скандал. Узнав о взломе с последующей кибератакой, по результатам которой было невозможно определить, какую информацию пытались украсть, Квин Индастриз перенесли все данные на закрытые внутренние сервера и заделали брешь в безопасности. А у Зеро появился настоящий компромат, пусть не такой претенциозный, как опыты над металюдьми, которые Фриц использовала для сдерживания амбиций и угроз Аманды Уоллер.
Но, как и в Готэме, последняя зима принесла за собой мор.
Пока Готэм боролся с последствиями вируса Тэтч, а в Бладхейвене шла война мафий между Филиппой и Блокбастером, в Старлинг-сити кто-то отключил пожарную систему и устроил поджог, уничтоживший сервера и вместе с ними ещё пять этажей исследовательского центра. Слежка за девушкой усилилась, чему стала свидетелем Фриц: из-за своего студенческого профиля и деятельности покойного отца Зеро входила в число потенциальных угроз и подозреваемых в поджоге. А ещё кибербезопасники предполагали, что у неё могут оставаться утерянные в пожаре файлы проекта, цена за которые исчислялась сотнями миллионов долларов, потому девушка была нужна им — живой. И ради её поимки они пошли ва-банк.
Зеро, так же как убийца в противогазе, никогда не оставляла следов — только не в реальном мире, а в виртуальном. Во многом ей стоило поблагодарить родителей за то, что с ранних лет они спонсировали её увлечение шахматами, шифрами и электроникой, и не меньше — за то, что закрывали глаза на то, во что переросло её хобби. Поначалу хакерство вызывало у юной Агнесс спортивный интерес, но чем старше она становилась, тем больше интерес сменялся злостью, а после убийства её родителей — кристаллизовавшейся ненавистью, в особенности, к корпорациям и органам правосудия, им прислуживающим.
Она вредила — осознанно, как осознанно «Т» или Филиппа шли на теракты до того, как залегли на дно в Готэме. Иногда девушка ошибалась, «палилась», но её атаки и хакерскую деятельность никогда не связывали с личностью Агнесс Дворжак.
Всё, на чём в самом начале Зеро прокололась с Фриц, — на неумении заметать следы в реальной жизни. Второй ошибкой стало в целом подключение к интернету в Бладхейвене: штат сотрудничающих с конгломератом федералов, подманенных монетой, проверял все версии, и одного из специалистов заинтересовал расход сетевого трафика из заброшенной промзоны города, в котором интернетом пользовались только крупные компании и в рабочее время.
Проверить гипотезу можно было, подменив записи об Агнесс Дворжак в федеральной базе вредоносным софтом, способным пробиться через её фаервол — девушка наверняка попыталась бы найти информацию о расследовании, — или подключить сеть информаторов. В первом случае девушка вовремя заметила атаку, о которой и не сказала Фриц. Во втором — одна из новых членов коммуны во время плановых закупок продовольствия получила предложение получить «чистые» документы взамен на содействие в идентификации и поимке Зеро и приняла его.
Дослушав историю хакера, Филиппа вкрадчиво поинтересовалась:
— А этот проект, он с тобой?
— Такие вещи не хранят на физических носителях.
— Но вернуть-то ты его можешь?
— В каком смысле вернуть? Я же… Нет, я не пойду на это.
— Зеро, — устало вздохнула женщина, а затем в её голос закрались стальные ноты. — Ты отдашь проект, я передам его Квин Индастриз, они уберут отсюда своих головорезов, а мы вернёмся к старой доброй войне мафий.
— Они ведь убьют меня. Точно убьют.
— Ты, сука, четыре дня молчала, и, если бы открыла свой поганый рот, мы бы встретили этих уродов, как полагается. Смерти моих людей на твоей совести. И на твоей, Фриц, — она ткнула в киллера указательным пальцем, — тоже, но об этом потом. Так что мне всё равно, убьют тебя или нет.
— Ну, сказала бы я тебе, а дальше? — ответила на претензию хакер. — Что бы ты сделала со мной, если бы узнала? Когда мы последний раз общались, ты обещала мне сломать руку за воровство. — Филиппа захотела её перебить, и тон Зеро стал вдвое громче, заглушая голос женщины: — Подумать только, это был хлам, он ржавел, его никто никогда бы не использовал. Отрезать палец за такое… Или ты, — ровный голос Зеро непредсказуемо надломился от злости, когда она посмотрела на Фриц. — Ты выследил меня, влез в мою квартиру и обещал убить, если я не буду на тебя работать. О чём с вами вообще можно разговаривать? — злость переросла в истерику. — Вы или убьёте меня, или покалечите. А если не вы, то ублюдки из Квин Индастриз. Всё равно итог один, сказала бы я или нет.
Начиная с того злополучного дня в парке Бостон-Коммон, Зеро так и не смогла вернуться в нормальное для других людей ощущение жизни. Смерть настигла её, но не забрала, и день за днём она продолжала слышать зов могильной ямы. Девушка параноидально боролась с корпоратами, скорее из присущего ей духа противоречия, чем жизнелюбия. Но, сидя на ящике с зарядами для гранатомёта посреди подорванной гангстерами промзоны города, о существовании которого месяц назад даже не знала, перемазанная канализационной грязью и в окружении людей, которые распоряжались её жизнью не лучше ублюдков из Квин Индастриз, Зеро неожиданно осознала, что больше не хочет противиться собственной участи.
— Что я бы сделала, если узнала? С тобой — ничего. Но я бы сделала всё, чтобы Джун-Джим, Скарс и Салли… — женщина указала на брезент. Тогда Фриц наконец распознала, кому принадлежали растрёпанные, выкрашенные в пергидрольный блонд высокие хвостики, неравномерно обгоревшие на половину длины<span class="footnote" id="fn_33412221_1"></span>, торчащие из-под полотна. — Чтобы они сегодня выжили. Ты под протекцией Фрица и, в конце концов, могла сказать ему.
— Я всё равно труп, — Зеро сползла с ящика и поставила подошвы ботинок на землю, выпрямившись следом. — Так что хотя бы умру, зная, что не сдалась. Я не отдам проект ни вам, ни им.
Зеро стоило остановиться, не дразня разъярённую медведицу, но она предпочла положить голову ей в пасть.
— Катитесь к чёрту, оба.
Филиппа пристально рассмотрела девушку, явно что-то взвешивая. Мастерица и киллер имели немало различий, но в одном были поразительно схожи — в неотвратимости намерений, едва доходило до взятого в руки оружия. Потому, когда мгновением спустя Филиппа вскинула ружье и трижды выстрелила в Зеро, Фриц не успела оттолкнуть девушку в сторону, а быть может, не захотела. Первая пуля прошила ногу Зеро выше колена, следующие две пули женщина выпустила, сделав два шага вперёд, и те навылет пробили брюшину чуть ниже печени и правой почки. Филиппа знала, куда целиться, чтобы не убить — по крайней мере, сразу.
— Думаешь, смерть тебя спасёт? — женщина демонстративно вернула ружьё на предохранитель.
Сбоку послышался звук глухого падения. Зеро, коснувшись живота дрожащими руками и вытаращившись на замазанные кровью пальцы, всего на мгновение замерла прежде, чем качнуться с глазами, закатившимися в беспамятстве от истощения, шока, боли и вида крови, и рухнуть на асфальт.
Фриц поднялась с ящика.
— Зачем ты это сделала? И как, по-твоему, мне тащить её с пулевыми в Мэриленд? Теперь придётся переделывать план.
— Расслабься, Фриц.
— Я ещё не начал напрягаться.
— Сейчас важнее, чтобы она отдала проект. Если мы не договоримся с Квин Индстриз, умрут люди, много людей — моих, гражданских. Это не наша с тобой война и не наши проблемы. Так что вытащи у неё эту информацию, или я сама её запытаю. Но предупреждаю: девчонка вообще не доживёт до твоего налёта на военных.
Не найдя, что ответить — и на такую дерзость, и на формальную правоту, — Фриц склонилась над Зеро. Нечто чужеродное начало точить её, стоило рассмотреть по обе стороны от позвоночника девушки маслянистые пятна, оставленные пулевыми навылет, поблескивающие в тусклом свете прожекторов базы. Она отмахнулась от странного для себя ощущения, упёрла стопу в хрупкое плечо девушки и перевернула её на спину. При резком ударе затылком об асфальт та пришла в себя и сразу попыталась подняться, опираясь на локти. Филиппа подошла ближе:
— Нет, смерть так быстро ты не получишь. Фриц подтвердит, что есть вещи похуже смерти, — носок измазанного грязью ботинка женщины пришёлся по пулевому в бедре, и девушка, изогнувшись, взвыла, но вскоре успокоилась. — А она крепкая. Ногтями и зубами не отделаешься. Тут нужно что-то серьёзней.
Фриц знала о «серьёзных» методах Филиппы. Если убийца в противогазе предпочитала подвешивания и классическое насилие с дроблёными костями и ножевыми, к которому после Галаван добавились ампутации, то запытанные женщиной умирали от ректального кровотечения, сопряжённого со множественными разрывами внутренних органов. Зачастую подобная участь ждала мужчин, к которым у Филиппы была особенная ненависть, но иногда не везло женщинам, и подобной судьбы для Зеро Фриц не хотела. Уж лучше хакер легла бы под её нож.
— Есть идея. С Галаван ведь получилось.
— О, — лицо Филиппы разрезал злой оскал. — Я уж было начала забывать, что ты убийца в противогазе, а не нянька.
— Дальше я сам.
Фриц дождалась, пока женщина отойдёт на порядочное расстояние прежде, чем опуститься на корточки рядом с девушкой.
— Агнесс, — Фриц перешла на формальный язык общения с целями, как всегда делала перед смертью или пытками, и Зеро от подобного обращения передёрнуло. — Позволь объяснить тебе, пока ты ещё в сознании, что будет дальше. Лично мне плевать на этих людей и войну здесь, но Фил не плевать, а она мой партнёр. Потому сначала я вытащу пулю и зашью тебя, чтобы ты выжила. А дальше дам тебе выбор. Вариант первый: ты отказываешься отдавать проект. В таком случае мне придётся начать тебя пытать. Лишить последнего важного, что у тебя есть. Потому я начну ампутировать тебе за раз по одной конечности. Начну с правой руки. Буду отрезать по пальцу, потом кисть, за ней предплечье, пока не дойду до плеча. То же самое проверну с левой рукой. Если этого недостаточно, перейду на ноги. Человек ведь может научиться жить без рук. Но вот без рук и ног… Я буду резать тебя под местным наркозом и пичкать анальгетиками. Ты не почувствуешь боли. Ты вообще не почувствуешь ничего. Ты ведь хорошо понимаешь, как работает депривация? Когда от тебя останется только туловище, а кормиться и испражняться ты будешь через трубочку, поверь, ты начнёшь умолять о смерти. Которую я тебе подарю, если отдашь проект. Или второй вариант: ты сделаешь, как хочет Фил, и всего этого избежишь. Восстановишься после операции, мы продолжим вместе работать и больше никогда не вернёмся к этому вопросу. Предлагаю тебе хорошо подумать.
— Это не выбор.
— Нет, я всегда даю выбор. Так какой вариант тебе ближе?
— Я выбираю третий. Ты вместе с ней идёшь нахер.
— Это транквилизаторы. Для животных, — Фриц достала из внутреннего кармана запасной автоматический шприц с кетамином. При ампутировании беспамятство носило психологический характер: каждый раз пленённый просыпался с уменьшающимся количеством конечностей, не в силах на это повлиять. — Я начну с указательного. — Фриц взяла её свободной рукой за палец правой кисти, аккуратно потянув за дистальную фалангу и отпустив, от чего девушку вновь передёрнуло. На контрасте с угрозами такая почти нежность ощущалась жутко. — Надеюсь, ты знаешь, на что идёшь и ради чего.
Фриц занесла шприц над бедром девушки, и та выдвинула перед собой ладонь в миролюбивом жесте, второй пытаясь защититься от иглы.
— Ладно, стой, ты убедил. Я отдам… отдам. Не надо мне ничего резать.
И, не выдержав, Зеро беззвучно заплакала — слишком неожиданно, искренне и совершенно обескураживающе. Когда плакали информаторы, свидетели, смертники, Фриц относилась к этому, как к естественной реакции: из человеческих тел при насильственном воздействии вообще вытекали разные жидкости. Но существовали поправки, как с Освальдом, и слёзы всё же заставляли что-то зашевелиться внутри убийцы в противогазе.
Вытаращившись на Зеро, Фриц спрятала шприц.
Девушка на асфальте относилась совсем к другому миру: где люди могли договориться друг с другом словами без крови или где родители не бросали своих чад выживать в девять, а заботились до совершеннолетия, оплачивая бесконечные кружки и хобби. Недоступного мира. Из которого Зеро выдернули сначала корпораты, а потом и Фриц, готовая использовать, выжать и уничтожить за ненадобностью после.
Зеро продолжала плакать — совсем тихо, даже не всхлипывая, — и на её бледном от кровопотери лице не появилось даже румянца. За её бравадой скрывался обыкновенный человеческий страх и уязвимость. И всё-таки хакеру хватило смелости дерзить убийце в противогазе, а после этого далеко не каждый выживал, и Фриц это неожиданно пришлась по нраву. При должном обучении от девушки, возможно, был бы толк не только в железках.
Фриц стащила один из оружейных ремней с портупеи, использовав в качестве жгута над пулевым, и временно оставила девушку на асфальте, чтобы забрать со склада в котельной пластиковый чемоданчик для хирургических инструментов и аптечку, какими пользовались бригады скорой помощи. Занеся их в трейлер, Фриц разложила стол в кухонном уголке — вместо восьмидесяти сантиметров рабочая поверхность стала полутораметровой, — застелила столешницу и пол с поверхностями целлофановыми обрезами. В аптечке отсутствовал медицинский спирт, потому Фриц пришлось вернуться на склад за контрабандной финской водкой.
Отнеся Зеро в трейлер, оборудованный под кустарную операционную, Фриц переоделась, после чего добралась до девушки, срезав с той пальто и юбку со свитером, слишком грязные для медицинских манипуляций. Испорченные вещи отправились в закопченную изнутри бочку за трейлером вместе с непригодной для стирки одеждой киллера.
После введённой местной анестезии, приглушившей боль в брюшине, но не затронувшей ногу, чувствительность которой требовалась для операции, Зеро подуспокоилась — за исключением вялых попыток помешать киллеру её раздеть, а после, оставшись в белье, рефлекторно прикрыть грубые старые шрамы на животе, растяжки на бёдрах и провисшую после слишком резкого похудения кожу. Убийца в противогазе в меру работы расчленяла совершенно разных людей — от совсем юных особ до стариков — и не удивилась увиденному.
— Ты хоть курсы медицинские проходил? — искажённым из-за озноба голосом уточнила Зеро, когда киллер застегнула на себе полиэтиленовый рыбацкий плащ для соблюдения псевдо-стерильности в полевых условиях. На голые кисти она натянула медицинские перчатки, лицо прикрыла хирургической маской и открыла чемодан, выкладывая из него инструмент на бумажные полотенца, чтобы сбрызнуть антисептическим спреем.
На вопрос девушки Фриц не ответила. В её жизни существовал всего один курс с постоянной переквалификацией — выживание.
Киллер могла зашить Зеро, но не могла гарантировать, что заживление после сквозных ран через кишки пройдёт успешно. Своей не очень тонкой хирургией она выигрывала время, чтобы отвезти девушку доктору Уайтхэду, как только удастся вырваться из города.
Раны в её брюшине и спине Фриц заделала быстро, но операция на ноге заняла втрое больше времени, чем она ожидала: пуля всего несколько миллиметров не дошла до бедренной кости, а из-за удара Филиппы сместилась под неприятным углом, и вытащить ту удалось, только порядочно расковыряв пулевой канал пинцетом. Истошно вопя при извлечении, Зеро постепенно впала в полубессознательное состояние. Потому, когда киллер закончила, хакер даже не заметила этого, намертво впиваясь пальцами в импровизированный хирургический стол.
Фриц не стала возвращать девушку в чувство. Натянув на неё теплые вещи, она уложила её на диван, вколола антибиотики и оставила отсыпаться, переключившись на уборку. Отмыв инструмент, Фриц собрала мусор и окровавленный целлофан в мешки, отправленные следом за одеждой в бочку, протёрла поверхности от биологических следов (насколько это было возможно), и вышла на улицу, на ходу просовывая кисти в рукава куртки.
Она облокотилась о стену трейлера, сунула в зубы сигарету и прикурила подарком Освальда, задержав взгляд на надписи, подсвеченной тусклым прожектором на трейлере.
Впереди простиралась новая долина смертной тени, а скверное чувство, перекрывающее остальные мысли, никак не отпускало.
Докурив всего до середины сигареты, Фриц оттолкнулась от стены, подхватила стоящее у бочки средство для розжига костра, щедро облила им содержимое ёмкости и, отойдя на метр, метнула внутрь окурок. Пламя секундно вспыхнуло, пожирая целлофан и одежду, и отразилось на расширившихся в ночной темноте зрачках, выжимающих бесцветные радужки.
Фриц неожиданно захотелось вообще всё здесь предать огню: закоренелых маргиналов, паразитирующих на идеологии анархизма, принимая правила здешней игры только, чтобы выжить, и вместе с ними Филиппу, в не меньшей степени паразитирующую на общей с Фриц памяти о Тодде и идеалах свободы-равенства-братства.
— Справился? — вывел киллера из тяжелых размышлений голос женщины. — Я оставила послание нашим гостям из Старлинг-сити. — Под посланием она имела в виду композицию из изувеченной бронированной машины и мобильного, вложенного в отрезанную руку на капоте, с единственным сообщением в заметках. — Вышки всё ещё не работают, кабельная линия тоже по нулям. Так что, если они их включат, значит, готовы к переговорам.
При упоминании о вышках Фриц проверила в исходящих сообщение, которое пыталась отправить Освальду. Её многозначительное «23» переместилось в папку отправленных — заявленная изготовителем мобильного сверхчувствительная антенна смогла словить сигнал работающей соты за Бладхейвеном, — а значит, мафиози уже был в курсе. Затем Фриц вспомнила про своё обещание, утонувшее под насыщенными событиями вечера: пробить для Пингвина нового маньяка.
— Фил, ты слышала о психе, который объявился в Готэме? Со свиными головами.
Филиппа кивнула: она не просто слышала, а была с ним знакома, пусть и понаслышке от «Т», но не успела ответить.
Ночь над промзоной окрасилась в кроваво-медный от нового взрыва.
Простой кровавый, уже запёкшийся, темнел на черно-белых ромбах кафеля в холле особняка ван Даль. Ольга, слишком взволнованная гриллированными наёмниками, вместо того, чтобы досыпать положенные часы, принялась наспех отмывать следы от напалма на полу после уборки тел, а Пингвин засобирался в Айсберг Лаунж. Мафиози привёл себя из сонного и помятого в выходной вид: умылся, уложил примятые подушкой волосы щедрой струёй лака назад, по обыкновению закрасил тональным кремом веснушки и подчеркнул тенями глаза. Следом подобрал сдержанную чёрно-графитовую тройку под фиолетовые перчатки и лиловый галстук, с тоской осознавая, что рядом нет Фриц, пожирающей его в подобные моменты глазами, уверенная, что он этого не замечает.
Безуспешно попытавшись снова дозвониться до киллера, он послал обеспокоенное сообщение и спустился из спальни в холл, где его поджидал сонный молчаливый Гейб, чтобы отвезти в клуб.
Только к вечеру мафиози получил газетный выпуск с вопиюще лживым объяснением происходящего.
— Моё мнение — там полная жопа, босс, — подлил масла в огонь Виктор, кладя перед Пингвином газету. В обычное время Зсасз был скептично настроен относительно негативных прогнозов мафиози, но сейчас разделял его мнение. — Ходят слухи, что там отключили вышки сотовой связи, прикиньте.
— Так вот почему… — вовремя осёкся Кобблпот. — Только не говори, что это всё, что ты узнал.
— Терпение, босс. В Бладхейвене остался Фриц, да?
— Очевидно, что да, Виктор. А ещё контрабанда на четверть миллиона. Какие-то ещё вопросы или ты наконец перейдёшь к делу?
— По Бладхейвену всё, босс. Связи с другими информаторами нет. Связи вообще нет. Но, — выждал нужную паузу Виктор, — есть новости по Софии. Она встречалась с мэром за завтраком в «Анжеле». Заказала равиоли с лобстером, а мэр — тальятелле. Обычная светская беседа.
Пингвин смерил Виктора взглядом, какой адресовал глупцам, и тяжело вздохнул: думать о мотивах донны Фальконе в свете последних забот ему резко перехотелось.
Во время всех гангстерских стычек новости из Бладхейвена не просачивались во внешний мир, а внутренняя пресса транслировала не самые правдоподобные версии происходящего. Так в полицейских отчётах трагедию на мосту спровоцировала техническая неисправность самого вертолёта, а что до взрывов — их списали на возгорание скопившегося в коммуникациях метана. Но выключение вышек и информационный вакуум походили на конфликт с кем-то более серьёзным — федералы, корпорации или новая, неизвестная сила? — чем Кобблпот был не на шутку обеспокоен.
Последний раз столкновение Фриц с подобной силой закончилось неутешительно. Пингвин гнал мысли, что второе она просто не переживёт.
Отчасти он оказался прав: Квин Индастриз — или кто бы ни получил сообщение от Филиппы — не приняли её предложение, оставив в ответ худшее послание — тишину.
— И я разузнал про Бутча.
— О Господи, я никогда не хочу больше слышать это имя. Что такого сложного в том, чтобы просто пристрелить его снова?
— На самом деле, босс, с этим есть сложности. Это уже не тот Бутч Гилзин, которого вы знали.
— Ну же, не тяни.
Виктору, несколько проседающему по интеллектуальным способностям и обладающему лексиконом ещё скуднее, нежели Фриц, было сложно объяснить абсурдность ситуации со здоровяком.
Бутч Гилзин, восставший из мёртвых, называл сам себя Соломон Гранди, не помня настоящего имени. Воскрешение отняло у Гранди-Гилзина память и ясность мысли, взамен химикаты дали невероятную физическую силу и регенерацию (пули, пущенные в него, даже в голову, здоровяка больше не брали), которые при правильном подходе можно было использовать. Что и сделал Эдвард Нигма.
Дела в Нэрроуз у Нигмы шли скорбно. Лишившись всех своих статусов — должности в полиции, в мэрии и в мафии — ради злодейской самореализации он устраивал редкие налёты на ист-эндские банки, а в свободное время — жестокие розыгрыши с использованием загадок, большая часть из которых обычным маргиналам из Нэрроуз на слух была не понятней, чем дифференциальные уравнения ученику начальной школы. Он даже решил открыть шоу загадок с денежными розыгрышами и жестокими пытками, но в первые пятнадцать минут программы присутствующих зевак разогнали люди Сэмпсона — гангстера, контролирующего Нэрроуз. Нигму избили, декорации сломали, а средства забрали. Униженный, жаждущий расплаты, он натолкнулся в грязной подворотне на полуголого, бледного до серости здоровяка с лицом Бутча Гилзина, встретившего его репликой:
— Друг!
Помни его тот по-настоящему, свернул бы шею, но для воскресшего злодей-неудачник стал единственным знакомым лицом, а он для него — ручным громилой.