Часть I, глава 8. Тот, кого не существует (2/2)

Освальд, продолжая смотреть Фрицу в глаза, первым убрал пистолет в карман, поставив на предохранитель, — сделал тот самый шаг к перемирию. Кобблпот снова показывал свою терпимость и давал Фрицу шанс поступить иначе, выбрать другой вариант.

— Вы мне нравитесь, Фриц. Хоть перережьте мне сейчас глотку, этого не изменить.

Наёмник ответно убрал нож, отпуская парня, но всё еще не разрывая зрительного контакта. Пингвин поправил съехавший пиджак и рубашку под пальто резким движением.

— А ты мне не нравишься. Из-за тебя я пробыл пять суток в коме.

— И я каюсь, что так безответственно оставил друга. Но в то же время я спас вас и исправил ситуацию. Нашёлся ли хоть кто-то, кому ещё было до вас дело, когда вы умирали в одиночестве?

— Чего ты хочешь взамен? — Фриц прикрыл глаза, на его лице глубоко проступила усталость: хоть шрамы и затянулись, но было заметно, что он плохо спит, мало ест и работает на износ. — Я пришёл на твою вечеринку, этого недостаточно?

— Послушайте, просто представьте всего на секунду, что нам по пути…

— Нам не по пути, — перебил его киллер.

— Я уже говорил эту фразу другому человеку, но идти с другом в темноте лучше, чем одному при дневном свете. Подумайте ещё раз, Фриц. Подумайте хорошо, так, как вы умеете. Прошу: взвесьте моё предложение.

— Нет.

— Знаете, Фриц, вы редкий хам. Но если нужно ещё раз вас вытащить с того света, я сделаю это, — почти угрожающе сказал Пингвин, выгибаясь вперёд, но постепенно успокоился, понимая, что Фриц никак не реагирует, — это весьма отрезвляло. — Я рад, что вы в добром здравии и хорошей форме, потому что переживал. Не хотелось бы, чтобы вы погибли из-за такой глупости, как электричество. — Наконец высказавшись, Освальд отвернулся и упрямо заковылял из подворотни в сторону клуба. — Вы знаете, где меня найти, — бросил он через плечо.

Неуместная честность Фрица всегда обескураживала: он не понимал мотивов людей, которые не лгали, хотя должны были. В случае с манипуляциями ему всё было предельно ясно, но правда — она оказывалась неизменной и пугающей. Неотвратимой. И Фриц никогда не знал, что с ней делать.

Вскоре наёмник получил папку от Джимми. Судя по объёму информации, постарался Кобблпот, хорошенько стряся информацию с неразговорчивых сутенёров из других районов — помощь и вправду пригодилась. Кандидатов на место «забойщика», как его охарактеризовал Фриц, среди клиентов проституток нашлось трое. Двое оказались просто больными садистами, давно не получавшими по яйцам, а вот третий — последний — искомым убийцей, который мешал бизнесу Джимми и охотился на смугленьких, кроссдрессеров и трансов — коих среди всех проституток работало больше половины. Им был уже сидевший за расовую резню реднек<span class="footnote" id="fn_30769516_0"></span> Даг, состоящий в «Арийской Империи» — террористической националистической организации, — полгода как вышедший из «Блэкгейта», с залитым кровью багажником пикапа, который пару раз видели у точек сбора девочек в разных районах. Он действовал и грязно, и осторожно одновременно — пользуясь тем, что путаны под крыльями донов Фальконе и Марони не общаются, Даг подбирал новых жертв в противоположных друг другу точках города.

Юноша несколько вечеров следил за ним в трущобах в трех милях от Готэма, пока тот снова не отправился за жертвой и не привёз её на убой. Фриц не стал останавливать маньяка, чтобы воочию посмотреть на технику убийства: ему стало интересно, чем именно тот проделывает настолько огромную дыру в черепе.

Жертв реднек связывал и приматывал к стулу в ржавом трейлере с заклеенными окнами, не насиловал, только убивал, как скот, — очень близко к тому прозвищу, что придумал для него изначально Фриц, приблизительно понимая ритуалы убийцы. Все раны Даг наносил молотком — сначала тупой стороной, затем поддевал кости гвоздодёром, вырывая шейные позвонки с мозговым веществом наружу, — поэтому поражения головы оказались настолько обильными. Глядя через щель в корпусе трейлера, как Даг, орудуя молотком, залитый от лица до ног кровью, улыбался, разливаясь патетическими речами о пособничестве геев сатане и вырождении белой расы, Фриц рассуждал, что хочет сменить в рационе рыбный бургер на свиной — жирный, с луковыми кольцами и солёным огурцом, и горчицей, да, французской горчицей, поскольку калорийности в рыбных уже не хватало на поддержку нужного уровня энергии в его теле.

Психопаты с их показательными убийствами не вызывали у юноши ровным счётом ничего: он и сам мог вспороть кого угодно и как угодно, даже вырывать позвонки гвоздодёром. Впрочем, никогда бы так не улыбался.

Когда Даг закончил, бросив трейлер, чтобы вывезти тело, Фриц прокрался внутрь, натягивая поверх обычных перчаток медицинские и осторожно ступая по липкому от запёкшейся крови полу. Судя по смраду, что добивал даже через противогаз, убийца промышлял в этом месте с самого начала, ни разу не прибравшись. Юноша сунул в глубокие зип-лок пакеты для улик предметы с места преступления — молоток, остатки скотча с волосками на клейкой стороне, несколько серёжек, колец, цепочек, слетевших с жертв, а ещё вырванные с мясом ногти и куски полуразложившейся плоти. Выскользнув из трейлера через трущобы к припаркованному угнанному авто в полукилометре, который юноша планировал вернуть хозяевам этой же ночью, он свернул использованные перчатки, чтобы бросить в одну из горящих бочек, и поехал с выключенными фарами в сторону города вслед за Дагом.

Припарковав машину у дома владельцев, Фриц вернулся в квартиру, где ещё долго пытался отмыться от трупного смрада под тихий шум запущенной стиральной машинки. Куря в двухместной ванне, наёмник вспоминал, как недавно у него не хватало средств даже на трущобы.

Как всё лихо завертелось, стоило получить тот самый звонок от Джимми.

— Кто же знал, — почти грустно сказал он собственному отражению в зеркальном потолке. Гематомы с его тела сошли, оставались только розовые следы от молний и красные от ожогов. — Что и меня затянет. Этот город перемалывает всех, сколько ни беги. Только ты остаешься по-настоящему свободным, Тодд. Только ты.

Следующим утром, пока наёмник собирал воедино улики и дополнительные записи в дело для самого честного копа в городе, и готовился к новому заказу, в клуб Пингвина заявился Виктор Зас с заверениями, что новый владелец облажался с ведением бизнеса. В первые встречи Виктор оказывал на Освальда крайне жуткое впечатление, но постепенно, как и с Муни, у нового владельца клуба выработалась резистентность к его безумным улыбкам, взглядам и шуткам.

Всё, что можно предугадать, переставало быть для Кобблпота по-настоящему опасным, и исключением — он даже не предполагал, на сколь долгий срок — остался Фриц, чьи реакции никогда до конца не поддавались прогнозированию.

По указке от дона Зас притащил Кобблпоту на помощь Бутча Гилзина, покорно слушающегося любых приказов. «Клинок» Кармайна отлично промывал мозги, потому человек, который девять лет назад совместно с Муни превратил клуб из арены петушиных боёв в процветающее место и знал совершенно всё об этом бизнесе, остался жив с одной целью — вытащить Пингвина из экономической задницы.

Кобблпоту оказалось непросто привыкнуть к Бутчу, который ежесекундно напоминал одним своим видом обо всех унизительных моментах с Муни. Однако толк от него и вправду был. Например, пока полиция всё ещё игнорировала возрастающее количество трупов проституток, а город всколыхнули грабители банков — банда «Красные Колпаки», — Пингвин пытался решить вопрос с закончившейся выпивкой и без помощи Бутча ни за что бы не справился. Всего за полчаса помощник Муни конфисковал алкоголь со склада с помощью подставных копов, обойдя приказы Марони, который снабжал выпивкой эту часть города и не продал бы ненавистному крысёнышу Освальду и капли. Позже бывшие шестёрки Фиш пили в клубе изъятый алкоголь, отмечая первый совместный успех.

— Скучаешь по ней? Я, на самом деле, да, даже после всего, что она со мной сделала. Возможно, нас определяют не друзья, а враги, — разоткровенничался Освальд с Бутчем. — За Фиш.

— Она получила по заслугам, — соврал мужчина, не чокаясь. Мужчина искренне тосковал по бывшей владелице клуба, и никакая промывка мозгов не могла унять многолетней любви и уважения к ней.

Как и Бутч, Освальд тоже слукавил. Говоря о врагах, Кобблпот скучал не столько по Фиш, сколько по Фрицу, который оставил на нём два нестираемых следа — шрам на пробитой руке и никак не затягивающуюся отметину внутри. Смотря на неоновый зонтик за барной стойкой, Освальд думал о том, как ему хотелось бы пить с Фрицем, а не с этим верзилой. Чтобы юноша в красивом костюме пил заваренный им кофе или чего покрепче, протягивая вдоль барного стула свои невыносимо длинные ноги и бросая колкие отмороженные фразочки, но оставался рядом.

Фриц же в этот момент направлялся в полицейский департамент, прямиком к Джиму Гордону, что задерживал с Буллоком одного из «колпаков». Серийник на свободе упивался безнаказанностью, зато банковские деньги без единого убийства цивильных полиция расценила, как дело с первым приоритетом.

Ещё по памяти о матери Фриц знал, что проституция — одна из самых опасных работ. Даже наркодилеры и киллеры так не рисковали: на них не охотились маньяки, садисты, психопаты, их не резали бутылочными розочками или не забивали, как животных, с радостной улыбкой на лице. Но копы молчали — какое кому дело до шлюх? По этой причине Фриц всё же не убил Дага, хотя мог публично вздёрнуть урода и оставить прессе улики, подогрев жадные до линчевания массы. Юноша хотел, чтобы Гордон вместо физической казни устроил тому метафорическую — за решеткой одиночной в «Блэкгейте», где Даг бы ещё десять пожизненных сроков страдал от жажды крови, не в силах ничего сделать с голодным демоном внутри.

Существовали вещи хуже смерти.

Люди мафии в участке появлялись и исчезали, потому на Фрица не обратил внимания никто, кроме долговязого парня в очках — судмедэксперта Эдварда Нигмы. Тот заинтересованно сверлил новое лицо взглядом, но выглядел безобидно, потому наёмник подозвал его жестом к себе.

— Могу чем-то помочь? — спросил Эдвард, поправляя очки на переносице, стараясь выглядеть уверенно и солидно — так, словно представлял перед гостем весь участок. Нигма напомнил Фрицу продавца бургеров из трейлера со старого района. Любое внимание и участие для таких людей было подобно манне небесной, и наёмник умел этим пользоваться.

— Ищу детектива Гордона. У меня для него посылка.

— Вам туда, — улыбаясь, указал в сторону пустующего рабочего стола судмедэксперт. Фриц направился к месту Джима, невозмутимо прошёл мимо копов и оставил поверх папок с делами и документов пакет. Юноша не знал, что накануне Пингвин подобным способом принёс детективу улики на Фласса — продажного копа и убийцу, который возглавлял наркоконтроль и регулярно заметал под коврик дела по типу барыги, выпотрошенного в отисбургском коттедже Фрицем.

Направляясь к выходу, Фриц снова наткнулся на Эдварда, который поджидал его, неуклюже преграждая дорогу.

— Постойте. Я — загадка, которую под силу решить только времени. Что я?<span class="footnote" id="fn_30769516_1"></span>

Фриц, зависнув на несколько секунд, неопределённо посмотрел на Нигму.

— Будущее?

— Бинго! — удивлённо улыбнулся судмедэксперт — обычно при его загадках люди тушевались или раздражались. Из всех, кто на них отвечал, Нигма мог выделить только Гордона, слишком вежливого, чтобы послать судмедэксперта, и слишком умного, чтобы не найти ответа. — Я передам детективу, что вы приходили. Но позвольте поинтересоваться, кто вы?

— Тот, кого не существует, — ответил ему встречной загадкой Фриц и вышел из участка.

Нигма заинтересованно смотрел юноше вслед, пока двери не закрылись за долговязым силуэтом. Затем Эдвард прокрался к рабочему месту Гордона, заглянул в пакет и несколько осел от его содержимого. Позже, обнаружив посылку, Гордон пришёл в бешенство, подумав, что это снова дело рук Пингвина. Нигма сообщил, что видел странного парня в чёрном, назвавшего себя «не существующим».

— Фриц, — переглянулись Буллок с Гордоном.

— Фриц? — переспросил Нигма.

— С чего вдруг ему приносить на кого-то улики? — непонимающе пересматривал фотографии жертв из пакета Гордон. Качество упаковки залитых кровью предметов впечатляло: на бумажные документы из зип-локов не попало ни капли. Киллер и вправду работал чисто — Джим был уверен, что, разбери пакет хоть на атомы, ни отпечатков, ни других следов киллера не найдёт.

— Так кто такой Фриц? — снова спросил Эдвард.

— Вот тебе и загадка, иди разгадывать, — отогнал надоедливого парня Буллок, зная, что тот всё равно ничего не найдёт, сколько извилин в голове не включи.

Но загадку Нигма отложил в дальний ящик: его ждали тернистые пути к занятому сердцу архивариуса Кристен Крингл, в которую он был влюблён с первого дня работы в участке.

Дело с проститутками Гордону пришлось временно оставить. Следующим утром он узнал, что прямой улики против Фласса — орудия убийства с его отпечатками, которое достали для Джима шестёрки Пингвина, — оказалось недостаточно, и урода выпустили. Более того, ходатайствовавший за это комиссар Лоуб собирался поддержать Фласса на выборах президента союза полицейских. Однако из всех дерьмовых новостей для детектива худшим оказалось вынужденное предательство напарника. Тот дал свидетельские показания в защиту преступника по указке от комиссара. У каждого полицейского в Готэме имелся свой «Кобблпот», как у Гордона, некогда «убившего» Пингвина. Лоуб держал всякую душу на крючке — не повезло и Харви.

Впрочем, Джеймс быстро сориентировался, став копать под самого комиссара: постепенно детектив учился играть по правилам этого города. И, как бы он этого не хотел, пришлось вновь идти за компроматом к Пингвину, который готовил план по устранению Марони.

— Пять минут с компроматом и услуга Джима Гордона? Договорились. Кто готов к поездке? — после недолгих переговоров согласился Освальд. Он надеялся, помимо прочего, найти кое-что и о Фрице — хоть единую зацепку или ниточку о прошлом, начавшемся у того в Готэме семь лет назад.

Кобблпот уверено считал, что если раскопает историю наёмника, то точно сможет вернуть равновесие в их отношения. По слухам от воров, которые знали Фрица в прошлом, юноша появился на подконтрольной Муни территории из ниоткуда, был немногословен, патологически брезглив и не по-детски жесток — дрался до смерти, но работал осторожно, не оставляя следов. Вариантов, откуда он мог взяться, оказалось слишком много: и рабство, и детский труд, и погибшие родители-иммигранты. Фриц избежал рук вездесущей социальной службы, не имел настоящих документов и ни единого привода, постоянно ускользая, — для системы его просто не существовало, и это вызывало восхищение у преступников в совокупности с раздражением у детективов.

Хранилище с компроматом на всех полицейских города на старой ферме, куда Пингвин направился с Джимом и Буллоком, они так и не нашли. Вместо него там оказалась умалишенная дочь Лоуба, грохнувшая собственную мать, — компромат на самого комиссара. Еще один шанс раскопать хоть что-то о Фрице окончился неудачей — и пока только наёмник оставался хранителем собственной тайны. Однако на обратном пути с фермы Гордон вдруг задал неожиданный вопрос, подтолкнувший Кобблпота в нужном направлении.

— Это ты послал психа в противогазе с уликами?

— Нет, зачем мне это?

— Вот и я думаю, зачем. Где его вообще можно найти? Хочу пообщаться, — последнюю фразу Гордон произнёс особенно желчно. Детектива воротило от деятельности Фрица ещё больше, чем от дел Пингвина: тот хотя бы был просто восходящим мафиози, не скрывающим это, а не наёмным убийцей, выдающим себя за нормального человека.

— Джим, — развел руками Освальд. — Он не отчитывается. Ну, это же Фриц, самый неуловимый наёмник во всём Готэме.

— Кто-то убивал по городу проституток, а этот урод просто притащил упакованные улики и фото жертв прямо на мой стол.

Кобблпот засветился.

— Он уделал нашу доблестную полицию? Сделал за вас вашу работу? — Джим странно покосился на Пингвина. Вообще все, стоило увидеть реакцию парня на Фрица, странно косились. — Пока детективы гонялись за воришками, он отдал в руки правосудия нового серийника. Обожаю этого парня.

— Может, полицейскому департаменту платить ему зарплату? — через плечо отвесил Буллок.

— И вообще, откуда ты знаешь столько деталей? — добавил Гордон.

— Скажем так, я немного ему помог, — Кобблпот продолжал улыбаться. — Архивы. Полицейские архивы, — вынес он из этой беседы, беззвучно пробормотав последние слова себе под нос.

Расправившись и с Лоубом, и с «колпаками», Джим упёк Дага в «Блэкгейт» на несколько пожизненных. Газеты трубили об анонимном добродетеле, что вступился за никому не нужных женщин и не только, обогнав полицию. Фриц не знал, кто так постарался расхвалить его деяния в прессе, но ставил на одну из «девочек», что теперь и вправду спали спокойно.

Когда юноша читал о самом себе статью в ежедневной газете, то ещё не предполагал, что упрямый Кобблпот нашёл в полицейских архивах первую стоящую зацепку о нём в деле о резне на трансатлантическом грузовом судне семь лет назад. На первый взгляд, перед ним лежало обычное дело, но интуиция Кобблпота взвыла, стоило ему прочесть детали об орудии и технике убийства.

Об этом никто не писал и не говорил даже вполголоса, но в тот день из контейнера и вправду смог сбежать всего один ребёнок со ржавым острым обломком в руках — грязная, дезориентированная, но полная звериной злобы девочка с глазами цвета льда. Она была готова убивать, идя по дороге из тел в каждый новый день, — и город грехов принимал эту плату, открывая для неё свои цепкие объятья.

Пингвин под вечер со стаканом виски довольно листал старые гроссбухи Муни в поисках любых упоминаний о перевозках семилетней давности, словно уже схватил наёмника за хвост, пока в съёмной квартире за бронированными дверями Фриц курил, смотря через панорамные окна на заснеженный Готэм.

Он думал о матери.

Матери, что точно бы им гордилась.