Часть I, глава 8. Тот, кого не существует (1/2)

Всё пошло наперекосяк, не успел Фриц очнуться от кошмаров, смыкающихся водой над головой. Юноша зашёл в ванную, обвёл взглядом осыпавшееся на кафельный пол зеркало и, рассмотрев своё раздробленное отражение на сотнях кривых граней, вновь неожиданно ощутил остывающие слезы Освальда на пальцах. То, что вспоминать было не положено, вырвалось наружу, занимая всю его голову.

Фриц попятился из ванной и уже спустя полчаса нёсся через промзону, минуя мусорные баки, заборы, крыши, пожарные лестницы, подавляя сбивающееся дыхание и агонию в лёгких. Ослабшие за последние дни мышцы с трудом слушались, а ступни едва не срывались вниз на заснеженных карнизах. Но юноша делал шаг за шагом, цеплялся, перелезал, перепрыгивал, балансируя на грани.

В системе Фрица существовало всего три проверенных способа борьбы с сомнительными мыслями: вдумчивая работа, ритуалы и движение на грани с изнурением. За ними всё лишнее перемалывалось в безжалостных жёрновах будней.

Когда Фриц появился на пороге цеха Филиппы, та, кажется, единственная из его окружения по-настоящему поняла серьёзность состояния, увидев его — мокрого от пота, белее падающих на высокий лоб снежных хлопьев и с лопнувшими капиллярами на глазах вследствие хронического недосыпа. Филиппа сразу сопоставила новости с главных страниц готэмской прессы, характерные ожоги, которые проступали за бинтами под свитером, и срок, на который пропал киллер.

— Тебя тот электрический псих из новостей поджарил?

— Да, — Фриц протянул чертежи.

Серийной отливкой уникального оружия Филиппа промышляла впервые. Она ещё не снабжала банды легко меняющимися расходниками в таком количестве — например, пятнадцатью оружейными кейсами, заполненными сюрикенами. Если брать сплав для обычных ножей Фрица, то половина сюрикенов из него ломалась, не достигая цели. А дорогие, более прочные сплавы бандитам в подобных объёмах были не по карману. Фриц доработал форму нескольких моделей с азиатского рынка, продумав дешёвые в производстве, не ломающиеся или гнущиеся о бронежилеты, не рикошетящие от поверхностей, а способные пробить стекло или металл ножи — всего за несколько часов сосредоточенной работы за столом в новой квартире после выхода из комы.

— Был в больнице?

— Спал. Дома.

Филиппа хотела что-то сказать, но Фриц перебил её. В его жизни не было места на жалость к своим недугам и чужую заботу.

— Я в норме.

— Вижу, — скептично ответила она. — Живее всех живых, ещё и прическу сменил. Даже не знала, что ты блондин. Кстати, подобрала нормальный чехол, — женщина вынесла оставленную Фрицем косу в новом футляре — совсем небольшом, фигурном, как от скрипки. Все детали идеально вписывались внутрь лёгкого кейса на регулируемых ремнях, лёжа на рельефной бархатной подушке. — Можешь носить в городе. И лучше выпусти пар. Ты очень напряжён. Даже мне фонит, — подмигнула женщина, смотря то на Фрица, то на косу.

В каком бы состоянии ни находилось тело юноши, голова была точно в ещё более дерьмовом, и Филиппа чутко улавливала эти едва различимые импульсы. Киллер в несколько ловких движений собрал оружие, фигурно раскрутил над головой и остановил в полёте, задумчиво глядя на лезвие, направленное остриём к его переносице. Наточенный металл пел гимн жатвы, жаждал свежей горячей крови.

— Я не напряжён.

— Конечно.

Филиппа развернула чертёжную бумагу, почесала в затылке и направилась вглубь цеха, а Фриц, закинув косу на плечо, — в сторону полигона.

Даже измотанным он вкладывал слишком много силы в удары на тренировочной площадке, сочетая их с прыжками и выпадами. Фриц не просто выпускал пар — он высасывал из собственного тела все соки на грани между потерей пульса и самоувечиванием. Филиппа уже видела Фрица таким в год, когда ушёл Тодд. И предположила, в чём дело, но никак не прокомментировала.

Возвращаясь вечером со скрипичным чехлом за спиной по опустевшим улицам, мимо бездомных у бочек и проституток в полушубках на обочине, зябнущих от метели, наёмник получил неожиданный звонок от Джимми. Сутенер просил его срочно приехать и даже отправил за ним Гофера. Водитель забрал Фрица спустя четверть часа, мча на всех парах через город. И, судя по тому, что ни разу не открыл поганого рта, произошло нечто неприятное.

Когда Фриц зашёл в «шлюшатник» Джимми, то увидел прямо посреди зала псевдо-клуба, где обычно принимал гостей сутенёр, тело. Оно лежало на полу в развернутом целлофане. Убитой была одна из «девочек с подвохом», которая прикрывала Фрица. С трупа сошло первичное окоченение, он подгнивал при комнатной температуре не меньше пяти суток и был перенесён из другого места. На смуглой скуле ползала жирная чёрная муха, вторая проникала под короткую юбку. Юноша натянул противогаз, ощущая, как к горлу подступает.

Джимми сидел напротив трупа, вцепившись руками в светлые, мокрые от пота волосы: с него всегда лило рекой, когда он нервничал. Вонь стояла жуткая, но никто, кроме Фрица, кажется, не обращал на неё внимания.

— Убрать?

Фриц склонился над телом, перевернув со спины на бок: глубоко раскроен череп, на руках гематомы от связывания и вырваны волоски, как при работе со скотчем. Остальные части тела юноша осматривать не стал.

— Нет, её убили, понимаешь? И это уже третья за месяц, — Джимми был на грани истерики. — И только не говори, что проституток постоянно убивают. Если так продолжится, тебя просто некому будет отмазывать. И у всех одинаковая травма, — сутенёр показал дрожащей рукой на свой затылок.

— Что говорят копы? — Фриц провел пальцами по краям раны: после разбития зеркала он носил запасные высокие перчатки с широкими манжетами из блестящей тонкой, но плотной кожи, похожей на латекс, пока ему не сшили на заказ новые. В них всё чувствовалось сильнее, практически как без них — странное ощущение, которое Фрицу не нравилось.

— Бытовая! — истерика Джимми становилась сильнее. — Сука! Блять! Травма! Ведь это же шлюхи! Ими никто не хочет заниматься.

Сотворённое с черепами жертв даже из-за дурацкой случайности вроде падения с высоты на острый угол не могло быть бытовой травмой — перед юношей лежал холст другого убийцы, со своей логикой и мотивами.

— Где нашли?

— Обочина. Как и прошлых.

— Нужно ещё одно или два тела, — наёмник сунул пальцы ещё глубже, продолжая ощупывать рану, отвратительно хлюпающую. — Понять систему.

— Ты предлагаешь подождать четвёртую? А работать мне как?

Фриц перевернул тело обратно на спину, направляясь в санузел.

— Нужна информация. Все убитые, точки, где их нашли, — громко сообщил он из ванной, смывая костное и мозговое вещества с перчаток. — И расспроси коллег на других районах. Как закончишь, возьмусь за дело. У меня полно другой работы. Я не детектив.

Наёмнику было по зубам и самому найти информацию, но алиби от Джимми того не стоили.

— Его нужно остановить. Это должно быть что-то страшно жуткое и громкое. Может, вообще тому честному копу дать, как его… Гордону? Он сразу смекнёт что к чему, и ты руки не запачкаешь. Но чтобы во все газеты попало, понимаешь? Реши как хочешь, но мои киски должны спать спокойно!

— Собирай информацию, — выходя из притона, ответил Фриц.

Убить или отдать Гордону — он ещё не решил.

На улице юноша стащил противогаз и направился домой, пропуская мимо ушей возмущения Джимми в спину — сутенёру не нравилась манера Фрица уходить, никогда не прощаясь. Киллер, сунув сигарету в зубы, думал, что в представлении заказчиков был грёбаным сверхмозгом, который может найти всё обо всех и сделать что угодно. Он считал, что просто хорошо имитировал чужой стиль убийств и понимал психологию преступников. Но на самом деле юноша сильно недооценивал себя, и это было одной из причин, почему в далёком прошлом не только Муни, но и другие главы районов под Фальконе и Марони пытались переманить Фрица на свою сторону, а теперь в него вцепился Кобблпот.

Чтобы не думать о последнем, Фриц работал на пределе физических возможностей и не считал проскальзывающих мимо него часов, дней и недель.

Днём, на полигоне, Фриц оттачивал технику управления косой, которая требовала сильной гибкости, почти акробатики, ещё болезненной из-за заживающих ожогов, а по вечерам убирал трупы и подбрасывал улики для заказчиков. Джимми вяло собирал для наёмника информацию по сети сутенёров с других районов, пока не ушло в вечность ещё двое его девочек. Вместе с тем кипело производство и тестирование сюрикенов по наработкам юноши. Филиппа явно вошла во вкус.

— Фриц, — обратилась к наёмнику невзначай женщина, метая сюрикен и попадая одним из четырёх лезвий ровно в центр мишени: сегодня они наконец отдавали первую готовую партию одной из банд под крылом Марони. — Если мы будем открываться в городе, ты со мной?

— Ты решила работать под донами?

— Нет, болван. Ты же сам что-то говорил про переворот… Так вот не ты один так считаешь. Грядёт война. И я планирую оттяпать себе территорию. «Шёпот» однажды так и сделали. Во время прошлой войны мафий. Просто забаррикадировались в тоннелях метро и подрывали поезда, пока от них не отстали.

— А если не выйдет?

— Договорюсь. Может, не на самые выгодные проценты, но зато не помойка.

— Так ты сама на себя наденешь ошейник?

Фрица начинало нести, стоило задеть тему идеологии, постулаты которой напарник высек на его сердце. Были и другие причины, почему выбитый из колеи наёмник срывался, но Филиппа едва ли относилась к числу людей, любящих поспорить.

— Договориться с кем-то — это не сесть на цепь, Фриц. Если это договорённость, а не служение, — вздохнула мастерица.

— Мафия покупает верность за деньги. Это не что иное, как служение, — продолжил праздный спор киллер.

— Не кипятись, дружище. Если мы не сможем договориться, я разберусь на месте.

— Ты что, со мной не согласна?

В некоторые моменты юноша был слишком невыносим, до зубовного скрежета. А женщина была мудрее, чем казалась, потому не стала влезать слишком глубоко в голову Фрица: она уважала чужое право думать, как заблагорассудится. Даже если в её представлении юноша который год кряду занимался исключительным, высококлассным самообманом.

— Конечно, согласна, Фриц. Так ты со мной? Без служения мафии, конечно.

— Возможно, — отстранённо ответил киллер, уже погрузившись в мысли о словах женщины про договорённости. Он, укрепившийся во мнении, что Освальд просто хотел его всё это время использовать и подбирал нужный ключ, чтобы в будущем ловко им управлять в своих мафиозных играх, даже не представлял, сколько раз в ту ночь и все последующие Пингвин нервно сжимал в ладонях оставленный Фрицем шёлковый платок, вспоминая его касания на щеках.

До этого Освальда утешала лишь мать. Но руки матери — совсем не то, они теплы, как стакан вечернего молока, а руки Фрица — хладнокровного убийцы, шершавые, с этими изящными, всегда сокрытыми под чёрной кожей перчаток пальцами — ответно пробуждали в Кобблпоте нечто совсем инородное, и тем сильнее, чем больше он вспоминал о них. Настолько, что это начинало ему мешать, превращаясь в полноценную одержимость.

Впрочем, стоило отдать должное: никакой слежки, звонков или упоминаний о Кобблпоте в поле Фрица больше не появлялось — тот и вправду оставил наёмника в покое и по слухам просто управлял одноимённым клубом. Хотя как раз по части управления Пингвина с самого начала ждали серьёзные проблемы. Помимо излишней суетливости и неорганизованности — Кобблпот всегда играл по-крупному, не понимая, что дальше делать с последствиями, — он не переставал воплощать план по свержению мафии и копать под Фрица вместо вкладывания всех своих ресурсов в управление, налаживание связей с поставщиками, кастинги адекватных исполнителей и подогрев публики.

Когда до Освальда долетел слушок о смертях проституток и что главный прикрыватель задницы Фрица — Джимми — ищет информацию, он нагрянул с дружеским визитом к сутенёру. Кобблпоту сложившаяся ситуация показалась отличным шансом стать полезным если не для Фрица, то для его окружения. Джимми, как на духу, выдал ему всё, что знает, радостно откликаясь на предложение о помощи. В добыче информации он зашёл в тупик холодной мафиозной войны, а его проститутки просто переставали выходить на работу, боясь быть убитыми, и бизнес проседал.

Впрочем, благие намерения и Пингвин были подобны асимптотам, что могут подойти друг к другу предельно близко, но никогда не пересекутся, и на пути от Джимми махинатор, весьма самодовольно пересекая заснеженную улицу, опираясь на зонт, столкнулся лоб в лоб с Фрицем, ловко спрыгнувшим с крыши в двух метрах от него.

Едва завидев Кобблпота, Фриц схватил того за грудки, таща в подворотню, и с силой прижал к стене так, что тот звучно бахнулся затылком о проступающий за обвалившейся облицовкой серый кирпич. Ещё не отойдя от гула в ушах после удара, Кобблпот подметил, насколько у Фрица светлые волосы, почти без пигмента. На золотистых ресницах собралась влага и снежные хлопья, казалось, что весь юноша соткан из фарфора, припорошенного инеем.

— Ты опять лезешь, куда не нужно, — оторвал его от полубессознательного созерцания прекрасного голос киллера.

Фриц отвёл одну из рук, продолжая держать парня за лацкан пальто, а затем Кобблпот ощутил, как что-то острое защекотало ребро — ну, конечно, клинок. Не было и раза, чтобы киллер при нём не доставал ножа, с самой первой встречи. Это превращалось в традицию.

В кармане у Пингвина лежал револьвер, потому проворным движением он вытащил его, ответно направляя дуло на живот Фрица и снимая с предохранителя. Кобблпот уже не выглядел так жалко, как ночью на заднем дворе. Сейчас Фриц был его врагом, пусть и с небольшой поправкой на то, что Пингвин вряд ли смог бы спустить курок.

Напряжение, когда они раз за разом оказывались друг с другом вплотную, возрастало с обеих сторон, но никак иначе, нежели в наставленном друг на друга оружии, выражать его ни Фриц, ни Освальд не умели.

— Сэр Фриц, я могу ходить, к кому захочу и куда захочу. И к Джимми тоже. — Когда Освальд негодовал, его взгляд становился холоден, а губы поджимались в противовес обычной улыбке — прямо как сейчас.

— Назови причину.

— Причину? Я хотел помочь в тупиковом деле. Вы бы даже не узнали, — старательно сдерживая эмоции, ответил Кобблпот, но его душило слишком много сильных чувств сразу.

— Мне не нужна от тебя помощь. И Джимми тоже.

— Джимми считает иначе.

— Хватит наступать мне на пятки. Ты действительно раздражаешь.