7 (2/2)

— Нет… иди ко мне, мне нужна помощь.

В два шага Минхо оказывается рядом, но так и замирает, на расстоянии вытянутой руки. Джисон слишком бодро для пьяного разворачивается, абсолютно голый, мокрый и такой хрупкий. Он протягивает руки, и Минхо, словно под гипнозом, шагает к нему в душевую. Ткань мгновенно намокает и холодит кожу, но жар от обнаженного тела зажигает малоизвестные Минхо реакции в организме. Джисон вкладывает все силы, чтобы дотянуться до губ и сорвать первый поцелуй.

Первый поцелуй со вкусом сладкого алкоголя и слёз пьянит сильнее всего выпитого, ноги подкашиваются, как будто это он пьян. Руки сильнее обвивают мокрый торс в попытке удержаться и удержать Джисона от необдуманных поступков. Но, судя по его действиям, ему этого не надо. Он вжимается в грудь со всей силы, словно пытается врасти в Минхо, соприкасается возбуждённым членом, и от трения об намокшую ткань стонет прямо в губы. Минхо не в силах оттолкнуть или отстраниться, его губы не менее жадно ласкают, пытаются зацепить юркий язычок.

Джисон требовательно тянет футболку вверх, а потом сам поцелуями спускается вниз. Вынуждая Минхо крепко вцепиться в дверцу душа, чтобы не рухнуть на пол.

— Джисон, прекрати, — стон растворяет разумные слова, когда Джисон стягивает штаны и прислоняется щекой к контуру проступающего сквозь ткань члена. — Встань, пожалуйста. — Минхо всё же находит силы отстраниться. В блестящих глазах-бусинах читается вселенская обида, а нижняя пухлая губа подрагивает, предвещая новый поток слёз…

— Почему же, хён?

— Не сейчас, не так, милый.

— Но ты мне так нужен, — Джисон всхлипывает и отворачивается, шагает и упирается в стену, подставляясь под падающие капли, спина вновь содрогается, и Минхо крошится осколками под его ногами. Переступает через свои штаны, отбрасывая ногой подальше, и прижимается со спины.

— Я всегда буду рядом.

Минхо обнимает сзади и скользит по мокрой груди, задевает легонько соски и спускается к поджатому в спазме животу. Оставляет ряд успокаивающих поцелуев на плечах и шее. А пока ещё сухим хвостом водит по бедру, вызывая легкий смех. Вода попадает на ушки, вынуждая дёрнуть ими и максимально прижать их к волосам.

Джисон поворачивает голову, безошибочно подставляясь под поцелуи, которые спешит смыть капель из душа, но никому до неё нет дела. Только то, как Джисон прижимается спиной, льнёт и ластится, подставляясь под любую ласку, зажигает погасшее пламя внутри и пускает по венам.

Джисон не выдерживает бездействия, толкает руку Минхо ниже живота, однозначно намекая, какого рода помощь нужна. Касаться другого человека настолько интимно страшно и очень волнительно. Едва пальцы обхватывают ствол под головкой, Джисон стонет, так требовательно и так сладко. Он сам качает бёдрами, проскальзывая в кулак. С каждым толчком и каждым стоном звенья цепи, которой сдерживает себя Минхо, рушатся, и вот уже он сам резво водит рукой по члену, а второй выкручивает сосок, заставляя задыхаться и распахивать рот в новых стонах, которые он глушит яростным поцелуем.

Собственный член постоянно елозит по ягодицам, требует большей стимуляции, а на каждом движении руки растёт желание снять своё бельё и довести дело до конца. Сам он стонет в сладкие губы, когда ткань всё же не выдерживает проявления их страсти и оголяет головку. Кожа к коже, Минхо не выдерживает долго, рычит совсем по-звериному. Как только Джисон содрогается в оргазме, а в кулаке от этого теплеет. Минхо перепачканной рукой грубо проводит по собственному члену пару раз и кончает, пока Джисон виснет на нём и с любопытством рассматривает.

Вода уносит следы их страсти, а Джисон, обвитый не только рукой, но и мокрым хвостом, непрерывно исследует живот и стремится ниже.

— Ты так вырос, — он с любопытством тянет руку к неопавшему члену, но Минхо перехватывает и целует каждый пальчик.

— Мы обязательно об этом поговорим, завтра… дорогой.

Минхо всё же его ополаскивает и вытирает, одевает и выгоняет из ванной. А когда сам выходит, Джисон уже сопит, укутавшись в одеяло. Минхо обнимает со спины, решив, что теперь-то он имеет на это полное право.

Даже если на трезвую голову Джисон будет всё отрицать, или, упаси боже, жалеть, Минхо не отступит и не сдастся. Его милый мальчик теперь от него никуда не денется, и он его никому не отдаст. Вот только самому надо встать на ноги, чтобы быть опорой, а не маленьким иждивенцем на шее у студента. Конечно, не странно, что не задаётся раньше этим вопросом, ведь что надо духу, способному жить в амулете, но сейчас-то. Жильё в столице не может быть дешёвым, а Джисон не выглядит как человек, считающий копейки. Он даже не выглядит как человек, знающий цену деньгам, хоть и говорил, что подрабатывает. Конечно, в лоб спрашивать о доходах как-то неуместно, пусть они и живут вместе почти месяц, а вскоре, Минхо на это очень надеется, станут парой.

Эти мысли не оставляют Минхо, и он ещё долго ворочается, отодвинувшись на свою половину, чтобы не тревожить сон Джисона. Проведя пару часов без сна, он встаёт попить воды и поставить со стороны Хана бутылку с водой на завтра и блистер таблеток от похмелья, чудом завалявшихся в аптечке. Прижавшись снова к мерно посапывающему возлюбленному со спины, наконец-то засыпает.

***

Видимо, из-за алкоголя, ярких эмоций и длительных размышлений, Минхо просыпается непривычно поздно, когда солнце уже светит сквозь незашторенное окно. Джисон лежит на плече, обвивая рукой торс, а ногой придавливая к животу стояк. Приходится скосить глаза вниз, чтоб насладиться видом на сплюснутую щёку и приоткрытые губы. Минхо до покалывания в пальцах хочет потрогать оголившуюся поясницу, кусочек которой видно, если голову наклонить чуть левее. Кроме поясницы видно ещё и ягодицу, с которой мало-помалу сползают штаны, стоит Минхо зашевелиться. Рука всё же проигрывает совести и останавливается на пояснице. Но как только до слуха доносится изменение в дыхании, губы сами растягиваются в улыбке, а рука начинает вычерчивать иероглифы из стихотворения о любви.

— М-м-м. Я умер и попал в рай?

— Нет, ты не умер, у тебя просто похмелье.

— Это я от тебя хмелею, дорогой, — Джисон аккуратно водит бедром, совсем не случайно задевая стояк.

— Насчёт этого, выпусти меня и после завтрака поговорим.

Изменение настроения Джисона можно ощутить, даже не рассматривая его, но Минхо переворачивает на спину и, нависая, целует в щёку, а потом и в губы, быстро, целомудренно.

— Хён, будь добр, дай водички, а то сдохну.

— С твоей стороны есть минералка.

Джисон тянется и на ощупь-таки находит. Он пьёт так быстро и жадно, что капли скользят одна за другой из уголка рта, стремясь достичь ворота футболки. А вот весь их маршрут Минхо стоически наблюдает, борясь с желанием их слизать. Сначала разговор. Минхо быстро ретируется в ванную, а когда выходит, Джисон протискивается и сразу захлопывает дверь.

Готовка всегда успокаивает, а омлет в кимбап вместо риса становится идеальным объектом для избавления от волнения, пока перемешивает его палочками. Когда Джисон в банном халате заходит на кухню, на столе дымится кофе и радует глаз яркой расцветкой кимбап.

Джисон лишь одаривает теплой улыбкой, не сводит взгляда, но всё же благодарит за еду. А потом молча жуёт. Совсем. В полной тишине, не издав ни звука. Когда и отсрочка в виде кофе утекает последней каплей, две пары глаз находят друг друга.

— Насчет вчерашнего… — Минхо и старше, и был трезвее.

— Я всё помню, — быстро выпаливает Джисон, — и всё осознавал.

— Но ты был пьян… очень.

— Ты мне очень нравишься, просто смелости не хватало признаться, — Джисон вздыхает, — да и нравился, когда был духом, правда, платонически, прости.

— Ты уверен, что это не просто влечение с твоей стороны, и ты не пожалеешь через месяц-другой?

— Я уверен, что ты не дашь мне пожалеть. — Он встаёт и обходит, прижимается со спины, дует на ухо, заставляя то дёргаться. Стоит больших усилий не развернуться в его объятиях и не поцеловать. Только хвост, предатель, самовольно лезет под подол халата, щекоча бедро.

— Прости, хвост меня не слушает.

— Как у котов, когда они злятся? — Джисон гладит хвост в ответ.

— Типа того.

— А губы тебя слушают?

— Пока да.

Так бы и стоять, а лучше всё-таки развернуться, а на постель и объятия даже думать страшно. Там-то его тело предаст и прилипнет к Джисону на весь день.

— Минхо-хён, ты так и будешь меня игнорировать? Или мне самому тебя спросить, хочешь ли ты быть моим парнем?

— Очень хочу, Сони, каждой клеточкой тела и остатками магии.

— Хочешь сказать, что ты не лишился силы?

— Она немного плещется, после вчерашнего её совсем немного. Даже искра не получается, но я чувствую… Я смогу тебя греть, если ты замёрзнешь.

— Очень элитный флирт, хён.

— Я не флиртовал!

— Понятно, а я-то губу раскатал, что согреют.

Минхо разворачивается, хватает кисти и, дотягиваясь к источнику силы, тянет оттуда всего пару капель, чтобы потом разлить их в нежные ладони. А потом оставить по несколько поцелуев на каждой.

— Теплее?

— Я совсем другое имел в виду, — возмущается понарошку и одаряет самой искренней своей улыбкой.

— Мне нужно найти работу, долго твой Чан будет делать документы?

— Он не мой, мой только Минхо, — смеётся Джисон и всё-таки целует, легонько, играючи. — Зачем тебе работа? Я не помню, говорил ли, но я в состоянии нас обеспечивать.

— Но ты ж ещё учишься…да и жильё дорогое, а всё, что ты покупаешь… Я обязан вносить вклад, с документами я смогу устроиться куда-то на кухню?

— Ну во-первых, квартира — это подарок от родителей, во-вторых, у меня есть небольшая доля в семейном бизнесе, и большую часть дохода я инвестирую, — на вопросительный взгляд отвечает: — Покупаю небольшие кусочки фирм, кафе, технологий, если очень упростить. Ну и работа. Сейчас спокойнее из-за каникул, но обычно я весь вечер работаю. И я буду очень признателен, если ты продолжишь меня кормить, баловать вкусняшками и заботиться обо мне.

— Готовить я люблю, и смотреть, как ты ешь, тоже.

— Я придумал! Будешь вести кулинарный блог.

— Куда мне их водить, я и не думал, что такие существует.

— Блог, не блох. Смотри! — Джисон быстро набирает что-то на телефоне и разворачивает к Минхо экран, на котором девушка в костюме горничной готовит какие-то спагетти.

— Это странно, но я смогу, костюм тоже надо такой?

— Нет, это фишка её.

— А у меня какая?

Джисон трёт подбородок, сканируя с ног до головы.

— А твоя фишка — что ты кот. Маску кружевную наденешь, чтобы скрыть лицо, а уши оставь. И канал назовём Кото-хён.

— А я могу и на японском говорить, и на корейском? Это хорошо для практики.

— Это ещё и охват аудитории, — что-то на своём говорит Хан и убегает к ноутбуку. — Сейчас закажем микрофон и пару ламп, чтобы свет выставлять.

— Это становится сложнее….

— Я помогу, пока сам не научишься, — Джисон хлопает в ладоши.

— А как за это платят?

— Доверься мне. Я разбираюсь в этом.