7 (1/2)

— А знаешь, что? — Джисон разворачивается и заглядывает в глаза, как только створки лифта закрываются.

— Что?

— А давай по соджу? Я знаю одно замечательное место, теперь-то тебя туда пустят.

— Там многолюдно?

— Там всем на нас будет пофиг!

***

На улице темнеет, что не может не радовать Минхо, с каждой минутой размытые картинки приобретают чёткость, хватка под локтём Джисона слабеет, пока полностью не исчезает с последними лучами солнца. Джисон воодушевлённо рассказывает о магазинах и кофейнях на улице, по которой они идут. Вспоминает забавные моменты, например, когда-то его так привлёк запах из пекарни, что он поспешил туда зайти, но не заметил стеклянную дверь и впечатался в неё, чудом не разбив нос.

Когда они подходят к высокому стеклянному зданию, Джисон рассказывает, что это корпус института, и что его кафедра на седьмом этаже, становится понятно, почему он так хорошо знает округу.

Минхо задерживается, останавливая Джисона за руку, и сохраняет себе локацию, а потом щёлкает по любопытному носу, который заслоняет треть экрана.

— Зачем тебе это?

— А вдруг ты забудешь еду дома?

— Я могу купить в кафетерии, — Джисон пожимает плечами.

— Ну и ешь в своей кафетерии, пока гастрит не заработаешь. — Минхо прячет телефон в карман и шагает дальше, словно знает дорогу.

Буквально через несколько шагов Джисон догоняет и переплетает пальцы. Разворачивает к себе и смотрит в упор.

— А ты бы принёс мне еду, если бы я забыл?

— Когда получу очки — конечно.

— Я буду тогда часто её забывать, чтобы ты меня баловал.

Минхо только закатывает глаза на такое заявление, за что получает поцелуй в щеку, после чего Джисон отстраняется, но руку не выпускает. Так и идут, пока не доходят до открытой веранды кафе прямо посреди парка.

Шумные компании со всех уголков радостно что-то вопят, чокаясь и смеясь. Официанты юрко бегают между столиками, разнося блюда и алкоголь. Минхо немного пугает обилие звуков, но он расслабляется, на удивление, от приятных запахов.

— Столик на двоих, — Джисон практически кричит пробегающей с пустым подносом официантке, а та кивает головой влево и убегает внутрь.

— Мне немного страшно! — шипит Минхо, когда они усаживаются за шатающийся столик, благо чистый.

— Тут лучшие кальби<span class="footnote" id="fn_40349217_0"></span> во всём Сеуле и быстрое обслуживание. — Джисон умильно прикрывает глаза, словно представляет что-то приятное.

Действительно, девушка- официантка спустя несколько минут уже выставляет закуски и несколько бутылочек соджу разных вкусов, а ещё через пару минут другой официант приносит огромное блюдо с рёбрышками. Всё действительно выглядит и пахнет очень аппетитно.

Джисон спешно разливает соджу и подаёт рюмку Минхо двумя руками, а потом берет свою и замирает. Минхо принимает, кивая, но настороженного взгляда не убирает.

— Джисон, всё в порядке?

— Да, а что? — он отворачивается и быстро выпивает, прикрывшись рукой.

— Что ты творишь?

— А? Это этикет, ты ж старше меня.

— Сони, давай без вот этого всего. Это ж я… Минхо. Ты меня совсем недавно носил на руках и скупал милую одёжку.

Джисон не отвечает, быстро разливает по новой и набивает рот мясом, используя это, как аргумент не отвечать. Мясо действительно вкусное, Минхо отмечает для себя компоненты маринада и нотки специй, чтобы обязательно повторить это дома.

После третьей рюмки Джисона вроде отпускает, и он хотя бы не прикрывается рукой. Становится действительно легче и веселее, потому что Хан начинает рассказывать смешные истории из своего детства. Минхо представляет этого щекастого карапуза, хулиганившего и шалящего. Почему-то хочется его обнять и затискать, несмотря на то, что он уже вырос и сидит такой деловой, проблемы решает, заботится, стремится угодить. Даже сейчас так усердно наливает, хотя сам уже еле держит бутылку, но продолжает ухаживать и бубнить с набитым ртом за двоих, не позволяя беседе закончиться. Как к нему найти подход-то, чтобы всё не испортить, особенно после собственной истерики до трансформации. Внутри теплится огонь, то ли это остатки магии, то ли это человеческие чувства пустили корни окончательно в его до сих пор не человеческом сердце.

— Джисони, малыш, ты уже пьян, — Минхо забирает бутылку из подрагивающих пальцев, — давай заплатим и домой.

— Официант! — Джисон вскакивает поднимая руку с рюмкой, салютуя параллельно соседям, а те с улюлюканием поднимают свои.

Девушка быстро подходит с терминалом в руках, и Минхо вскакивает, чтобы поддерживать пошатывающего Джисона, пока тот с горем пополам достаёт бумажник, а из него карту, чуть не роняя. Официантка подтверждает оплату и уходит.

— Джисон, ты в состоянии вызвать такси?

Джисон не в состоянии даже ровно стоять, беспомощно опирается на плечо и что-то бормочет, что тут недалеко. Минхо крепко прижимает к себе и кое-как выводит в парк до ближайшей скамейки. Из навигатора понимает, что недалеко — это три километра, из которых Джисон не пройдёт и трёх метров. Но сидеть на скамейке и дуть щёки, что хочет прогуляться — он вполне может. Выставив пункт назначения — Дом, и увеличив громкость на максимум, Минхо убирает телефон в карман и, разворачиваясь спиной к скамейке, приседает.

— Залезай, будет тебе прогулка.

Радостный визг и Джисон встаёт, чтобы мгновенно рухнуть на Минхо. Он медленно встаёт, чтобы ненароком не уронить дорогое тельце, и наклоняется, чтобы умостить поудобнее, подхватив под бёдрами. Руки Джисона крепко обвивают плечи, а тёплая щека прижимается к его. Слишком близко, чтобы не начать гореть ушами.

По внутренним ощущениям, они спокойно проходят половину пути, Джисон что-то несвязно бормочет и проваливается в дрёму. А вот когда вокруг появляются знакомые магазины, он словно оживает, и, скорее всего, не думая, начинает шептать:

— Минхо-хён такой сильный и заботливый, — его объятия слабеют, но в плечи тут же впивается десять пальцев, стремящихся размять мышцы через толстовку, а потом оттягивают ворот, чтобы огладить шею, скользнуть на кадык, а то и вовсе нырнуть под ткань на грудь.

— Джисон! — Минхо подкидывает немного, заставляя прекратить поползновения, — держи руки при себе.

— Ой какой грозный котик, — Джисон водит носом по щеке, — не хочешь ласки?

— Джисон, ты пьян. Мы придём домой, примем душ и баиньки.

— Не хочу баиньки!

— Кто ж знал, что ты так быстро пьянеешь.

— Я! — Джисон икает и укладывает подбородок на плечо. — У меня попа чешется.

— Что ты предлагаешь? отпусти моё плечо и почеши.

— Я не достаю.

— Точно квокка с короткими лапками! Не буду я тебе задницу посреди улицы чесать.

— Я бы тебе чесал, если бы ты попросил! — пыхтит недовольно на ухо.

— Я достаточно самостоятельный, чтобы почесать.

— Зато ты не можешь её поцеловать! — Джисон имитирует звук звонкого поцелуя и заливается смехом.

— Кто вообще таким занимается?

— И не таким занимаются, — Джисон прижимается к ухо и горячо шепчет, — там ещё и лижут.

— Фу, какие извращения, что только ни придумают.

— Хён, не будь таким консервативным ханжой. Или ты думал, секс это в темноте под одеялом?

— Я вообще не думал дальше поцелуев и ласки руками. — Немного стыдно сознаваться, видимо, надо купить какую нибудь книгу для таких чайников, то есть девственников, как он.

— Ты такой милый, — Джисон отпускает руку и сжимает пальцами щеку. Минхо немного подкидывает, вынуждая ухватиться покрепче.

Дом уже виднеется, что не может не радовать Минхо.

— Хён, — голос обретает игривые нотки, — ты же позаботишься обо мне?

— Ладно, я постелю постель и принесу пижаму, тебе достаточно? — вести переговоры с пьяным сродни уговаривать ребёнка.

— Не-а, я хочу, чтобы ты меня покупал.

— Исключено! Тебе завтра будет стыдно.

— Но ты же сам говорил, что я тебе нравлюсь! — голос обретает капризные нотки.

— Сони, милый, завтра, давай всё отложим до завтра.

Они заходят в лифт, и Минхо приходится отпустить одну ногу Джисона, чтобы нажать на кнопку. Хватка на плечах слабеет, и Джисон ныряет руками под край толстовки, гладит бока, талию, нащупывает тонкий шрам и ведёт по нему. Минхо боится шелохнуться, существуя только в точках прикосновения пальцев.

— Завтра я не буду такой смелый. — Руки ползут выше, пока чужая грудь вжимается в лопатки, Минхо кажется, что он уже чувствует чужое сердцебиение и прилив крови в паху. Джисон аккуратно гладит соски и смотрит пристально в глаза в отражение зеркала. Минхо дёргается от сигнала лифта и быстро накрывает чужие руки, скидывая со своего тела.

— Сони, не усложняй, я же не железный.

Дома, не слушая никаких возражений, относит пижаму, а потом и Джисона в ванную и раздевает до белья, выходит и кидает: — Дальше сам. У тебя пять минут, пока я не вернусь и не уложу спать.

— Ой, ой, какой серьёзный хён.

***

Ни через пять минут, ни через десять Джисон не выходит. Кровать так и манит, но Минхо всё же стучится в дверь ванной, но не получив ответа, открывает её, всего лишь убедиться, что с Джисоном всё хорошо. На первый взгляд это так. Если не обратить внимание, что вода льётся слишком слабым потоком из лейки, дыхание у него сбивчивое, а спина округлена, будто ему тяжело стоять.

— Сони, с тобой всё хорошо?