Интрига (2/2)

Я снова уселась за стол к полному парню с шаурмой в руках. Подойдя к нему, ты наклонилась и что-то шепнула ему на ухо. «Хочу, чтобы ты мне так шептала на ушко», пронеслось в моей голове. Ты выпрямилась, подмигнула мне и ушла к оператору, смотреть на этот дубль.

Я проводила тебя взглядом. Красивая. Боковым зрением вижу что-то приближающееся. Резко поворачивая голову, вижу палец в майонезе. Застанная врасплох, я пытаюсь избежать касания. Но было поздно. Жирная субстанция оставляет след на моем лице. Я падаю со стула. Массовка хохочет. Оператор кричит:

– Снято!

В непонятках смотрю на оператора и на то, как ты давишься со смеху рядом. Подговорила, значит. Начала дубль без огласки. Полный парень помогает мне подняться и протягивает салфетку:

– Прости, я знаю, что изначально не должен был тебя касаться, но Алина сказала сделать иначе.

Чертовка.

– Не переживай, я на тебя не злюсь. А вот на нее…

Я подхожу к камере и просматриваю дубль вместе с тобой. Отлично вышло. Ты смотришь на меня глазами, которые становятся только хитрее от ярких стрелок. Теперь твоя очередь снимать фрагмент клипа.

– Ой, Сонь, подержи пожалуйста, – протягиваешь мне кулак, в котором что-то зажала.

Я раскрываю ладонь под твоим кулаком, готовая для тебя держать что угодно. Ты передаешь мне это ”что-то” и, словно горная коза, ускакиваешь за стол рядом с барной стойкой, где будут снимать следующий фрагмент клипа. Я смотрю на ладонь – пожеванная жвачка.

– Олешева, я тебе эту жвачку в волосы засажу! – выкидываю в урну.

– Лучше засади мне кое-куда еще, – издевательски играешь бровями.

Напротив тебя садится мужчина с седыми волосами, и ты тушуешься:

– Ой, Валерий Георгиевич, сделайте вид, что не слышали…

Валерий Георгиевич оказался, на удивление, открытым к «молодежным» выходкам. Мы попросили его крипово приставать к тебе, и он с этим отлично справился. Наша любимая с тобой часть – та, где он облизывает конфетку.

Мы закончили снимать последние фрагменты.

– Огонь! – ты смотришь, как мы на видео улыбаемся каждая в своем кадре, потом стоим в одном кадре и, по кивку твоей головы, уходим из кафе вместе.

– Слушай, а не слишком много гомосексуальности в лицо?

– Ты стесняешься?

– Как ты смеешь, – шутливо толкаю тебя в бок, – я имею в виду, что для большинства не будет жизой. Типа гетеро-пары не поймут.

– Но если мы это уберем, то вся суть клипа идет нахуй, – начинаешь хмуриться от нашего креативного разлада.

– А если… А! Я придумала! Давай, короче, последнюю часть, где мы уходим, вставим в начало клипа «подруги»! Типа перед всем, что мы завтра наснимаем. И выпустим сначала «тиндер», а потом «подругу». И тогда в «тиндере» получится такая недомолвка: кому мы там улыбаемся в итоге – хз. Но, если внимательно смотреть клипы подряд, все станет ясно.

Ты замолчала на несколько секунд, обдумывая предложение, а потом взорвалась криками:

– Соня, ты, мать его, гений! Да, да, так и сделаем! И это будет еще круче, потому что остается место для интриги!

Целуешь меня в щеку с громким звуком. Я улыбаюсь:

– Знаешь, я даже жалею, что мы не засосемся для «подруги».

Ты, как бы ставя запрет, размахиваешь указательным пальцем:

– Не-е-ет. Не хочу, чтобы мы построили свой образ на лесбиянстве. Нас будут называть вторыми тату. Плюс, ты сама сказала, нужна недомолвка. Это интрига!

– Ладно, ты права. Но хотя бы за кадром можно?

Ответ на мой вопрос не потребовался: ты поцеловала меня сама. Посмотрела на меня, как на самый драгоценный на свете камень.

– Таки шо, – киваю в сторону бара, – какое тако посоветуешь?