Дело: Преступление и наказание (после событий истории) (2/2)

— Не совсем так… Я хотела доказать, что я всё ещё способна на что-то сама…

Его рука поднялась, провела по моей щеке — нежно, контрастируя с холодом в глазах.

— Но теперь моя очередь доказать кое-что тебе.

— Что? — прошептала я, несмотря на страх, несмотря на ярость.

Его губы изогнулись в тёмной улыбке.

— Что ты моя. Полностью. Что бежать от меня, лгать мне — бесполезно. Я всегда найду. Всегда узнаю. Всегда верну.

Он шагнул ближе, его тело почти касалось моего.

— И что за каждую ложь, за каждый риск, за каждую секунду, когда ты могла умереть без моего ведома… — его рука обхватила моё горло, большой палец поглаживал пульс, — …ты заплатишь.

Моё дыхание участилось, сердце билось бешено под его пальцами.

— Ты не сделаешь мне больно, — сказала я, голос дрожал, но звучал уверенно. — Ты любишь меня.

Его глаза потемнели.

— Люблю. Безумно, — он наклонился, губы коснулись моего уха. — Но любовь не исключает наказание. Особенно когда ты заслужила его.

Его зубы прикусили мочку моего уха — не сильно, но обещающе.

— Сегодня ты узнаешь, что значит принадлежать Призраку. Не Марку. Не Алексею. Призраку.

Он отстранился, достал нож из-за пояса. Лезвие блеснуло в тусклом свете. Я замерла, каждый мускул напрягся. Алексей усмехнулся, видя реакцию.

— Боишься? — он провёл плоской стороной лезвия по моей ключице. — Хорошо. Должна бояться. Немного.

Нож скользнул ниже, к вороту футболки.

Одно резкое движение — ткань разорвалась. Ещё одно — футболка упала лоскутами, оставив меня сверху в одном бюстгальтере.

Холодный воздух ударил по коже, соски затвердели под тонкой тканью. Алексей смотрел — медленно, оценивающе, как хищник на добычу.

— Красивая, — он прошептал. — Всегда была. Но сейчас… — его свободная рука провела по моему животу, мышцы задрожали под прикосновением, — …беспомощная, связанная, моя… ещё красивее.

Нож переместился к поясу джинсов.

— Алексей… — я попыталась снова.

— Призрак, — он поправил, расстёгивая пуговицу. — Говори правильно, или добавлю кляп.

Молния расстегнулась. Нож разрезал ткань по швам. Джинсы упали, оставив меня в нижнем белье.

Он отступил, оценивая.

— Лучше. Но ещё не достаточно.

Нож вернулся, скользнул под лямку бюстгальтера.

— Подожди… — я начала, но он уже разрезал.

Бюстгальтер упал. Грудь обнажилась, соски твёрдые от холода и… чего-то ещё.

Алексей смотрел, его дыхание стало тяжелее.

— Чёрт, — он выдохнул. — Ты идеальна.

Его рука поднялась, обхватила мою грудь — не нежно, но и не грубо. Собственнически. Большой палец провёл по соску, я вздрогнула, непроизвольный стон сорвался с губ.

— Чувствительная, — он усмехнулся. — Запомню.

Он ущипнул — резко, болезненно. Я вскрикнула, дёрнулась, верёвки впились в запястья.

— Это за первую ложь. «Свадьба в Портленде», — его голос был ровным, методичным.

Второй щипок, другая грудь.

— Это за риск с VitaCore. Одна. Без прикрытия.

Ещё один.

— Это за то, что могла умереть, и я бы узнал слишком поздно.

Слёзы жгли глаза — от боли, от унижения, от чего-то тёмного, что шевелилось внизу живота. Алексей увидел слёзы, его выражение смягчилось на мгновение. Он наклонился, языком слизал слезу с моей щеки.

— Плачешь? — шёпот вызвал волну мурашек по моему телу. — Хорошо. Пусть всё выйдет. Вся боль. Вся вина.

Его губы переместились к моим, он поцеловал — жёстко, требовательно, крадя дыхание.

Когда оторвался, мои губы были распухшими.

— Но слёзы не остановят меня, — он отступил. — Ещё не закончили.

Нож вернулся, разрезал трусики. Я грустно подумала, что это был мой любимый комплект, удобный, красивый, дорогой.

Я висела полностью обнажённой, связанной, беспомощной. Алексей обошёл меня снова, его взгляд скользил по каждому сантиметру кожи.

— Знаешь, сколько раз я представлял это? — голос был хриплым. — Тебя. Связанную. Только мою. Никуда не убежишь. Не солжёшь. Не скроешься.

Он остановился позади, его руки легли на мои бёдра.

— Сколько раз хотел сделать это, когда ты уходила на опасные дела? И до того как мы стали встречаться? — пальцы впились в кожу до синяков. — Связать. Запереть. Держать в безопасности, где никто не причинит вреда.

Его губы коснулись моего плеча, поцелуй мягкий, контрастирующий с жёсткостью хватки.

— Но ты не любишь клетки, правда? — усмешка в голосе. — Моя дикая детка всегда рвётся на свободу.

Зубы прикусили плечо — сильнее, оставляя след.

Я задохнулась, спина выгнулась.

— Но сегодня… — его рука скользнула между моих ног, пальцы провели по влажности, — …ты никуда не денешься.

Он почувствовал, насколько я мокрая, и засмеялся — низко, тёмно.

— О, детка. Твоё тело не врёт, — палец скользнул внутрь, я застонала. — Как бы ты ни злилась, ни боялась… тебе нравится это.

Второй палец присоединился, растягивая, двигаясь медленно.

— Нравится быть связанной. Беспомощной. Моей.

Мои бёдра дёрнулись, пытаясь получить больше трения, но распорка не давала.

— Жадная, — он прошептал, убирая пальцы.

Я застонала от потери. Он обошёл, встал перед тобой, поднёс пальцы к моим губам.

— Открой.

Я сжала губы. Просто из вредности, страх уже давно ушел. Его свободная рука обхватила моё горло, сжала — не перекрывая дыхание, но напоминая, кто всё контролирует.

— Открой. Или сделаю больнее.

Я открыла. Он вставил пальцы в рот.

— Соси. Почувствуй, как сильно хочешь меня.

Я сосала, чувствуя вкус собственного возбуждения на языке. Унижение и предвкушение смешивались.

Его глаза потемнели до почти чёрного.

— Хорошая девочка, — он похвалил, убирая пальцы. — Учишься слушаться.

Его руки расстегнули ремень, молнию. Джинсы упали.

Член стоял — твёрдый, готовый, угрожающе большой в тусклом свете.

Он обхватил себя, провёл рукой медленно.

— Видишь, что ты делаешь со мной? — голос хриплый. — Каждый раз, когда рискуешь. Каждый раз, когда лжёшь. Я схожу с ума от страха и ярости. И всё, что хочу… — он шагнул ближе, член коснулся моего живота, — …это трахнуть тебя так жёстко, чтобы забыла, как убегать.

Его руки обхватили бёдра, поднимая. Ноги всё ещё были связаны распоркой, но он приспособился, устроив меня так, что головка прижалась к входу.

— Алексей… — я прошептала, предпринимая последнюю попытку достучаться до человека под маской Призрака.

Он замер, посмотрел в мои глаза.

— Я здесь, — признал он тихо. — Всегда здесь, когда ты рядом. Но сегодня… — резкий толчок, он вошёл до упора, — …сегодня ты получаешь нас обоих.

Я закричала — от растяжения, от полноты, от того, как глубоко он был.

Алексей замер, давая привыкнуть, его лоб прижался к моему.

— Дыши, — он приказал. — Дыши, детка.

Я дышала — рваными вдохами, тело приспосабливалось к вторжению. Когда напряжение немного спало, он начал двигаться — сначала медленно, глубокими толчками, каждый задевал точку внутри, заставляя видеть звёзды.

— Вот так, — он прошептал. — Чувствуешь? Как идеально подходишь мне? Как создана для моего члена?

Его темп ускорился, толчки стали жёстче, каждый сопровождался звуком плоти о плоть, стонами, его рычанием.

Верёвки впивались в запястья, мышцы рук горели от напряжения, но боль смешивалась с удовольствием, создавая коктейль ощущений, который сводил с ума.

— Смотри на меня, — он приказал.

Я открыла глаза, встретилась с его взглядом.

— Хочу видеть, как кончаешь. Хочу видеть момент, когда сдаёшься. Признаёшь, что моя.

Оргазм приближался, волна нарастала.

— Алексей… чёрт… я…

— Кончай, — он прорычал. — Кончай на мне. Покажи, кому принадлежишь.

Волна накрыла меня, тело содрогнулось, мышцы сжались вокруг него.

Я кричала его имя — не Марка, не Призрака — Алексея. Он трахал меня через оргазм, продлевая, усиливая, пока я не стала бессвязно умолять — о чём, сама не знала. Его толчки стали беспорядочными, дыхание рваным.

— Моя, — он прорычал. — Только моя. Навсегда моя.

Последний глубокий толчок, он кончил — горячо, пульсируя внутри, заполняя.

Мы замерли, тяжело дыша, тела переплетены.

Алексей медленно вышел, опустил меня так, что пальцы ног снова касались пола.

Его руки потянулись к верёвкам на запястьях, начал развязывать.

— Что… — я прохрипела, голос сорванный от криков.

— Тихо, — он прошептал, тон изменился — стал мягче, заботливее. — Мы закончили. Наказание окончено.

Верёвки упали, руки опустились, мышцы заныли от долгого напряжения. Я пошатнулась, но Алексей подхватил и поднял на руки.

Он отнёс меня к углу склада, где была расстелена мягкая ткань, разбросаны подушки и лежала бутылка воды.

Он подготовился. Заранее.

Алексей опустил меня осторожно, сел рядом, начал массировать запястья — нежно, методично, возвращая кровообращение.

— Больно? — спросил тихо, его Марк-сторона вернулась.

Я покачала головой, не доверяя голосу.

Он взял бутылку, открыл, поднёс к губам.

— Пей.

Я сделала пару глотков, холодная вода успокаивала горло. Когда закончила, он отставил бутылку, достал одеяло и укутал меня. Потом притянул к себе, обнял, его подбородок лёг на мою макушку.

— Прости, — он прошептал. — Если был слишком жёсток.

Я фыркнула — звук вышел слабым, но искренним.

— Ты похитил меня. Связал. Трахнул в наказание, — я посмотрела на него. — «Слишком жёсток» — преуменьшение.

Вина промелькнула в его глазах.

— Я… перегнул?

Я помолчала, оценивая.

Тело болело — запястья, мышцы, между ног. Эмоции были размазаны — ярость, унижение, возбуждение, что-то тёмное и удовлетворённое.

— Нет, — я призналась тихо. — Не перегнул. Я… — я прикрыла глаза, — …наверное, заслужила. За ложь.

Его объятия сжались.

— Ты не заслужила это. Заслужила честный разговор. Но я… — его голос сорвался, — …когда узнал, что ты рисковала, что могла умереть, и я бы не знал… что-то сломалось. Призрак взял верх.

Он поцеловал мою макушку.

— Обещаю, больше не буду похищать. Если только… — повисла пауза, — …ты не попросишь.

Я усмехнулась слабо.

— Извращенец.

— Твой извращенец, — он поправил.

Тишина накрыла нас — комфортная, несмотря на всё.

Потом я заговорила:

— Я справилась. С делом. Одна.

— Знаю, — его рука рисовала круги на моей спине. — Ты была великолепна.

— Тогда почему наказал?

— Не за то, что справилась. За то, что солгала, — он отстранился, посмотрел в мои глаза. — Если хочешь доказать себе — доказывай. Бери сложные дела. Я не против. Но не лги. Не скрывайся. Скажи: «Хочу сделать это сама». И я отступлю. Буду на подхвате, если нужен, но не буду вмешиваться.

Его рука легла на мою щёку.

— Но когда лжёшь, когда прячешься… я схожу с ума. Потому что не могу защитить, если не знаю, где ты, что делаешь.

Я смотрела в его серо-зеленые глаза — искренние, уязвимые.

— Хорошо, — я кивнула. — Больше не буду лгать. Обещаю.

— И я обещаю доверять твоим навыкам. Не душить гиперопекой, — он усмехнулся. — Хотя будет сложно.

— Справишься, — я погладила его щёку. — Ты Призрак. Справляешься с невозможным.

Он поймал мою руку, поцеловал ладонь.

— С тобой невозможное становится обычным.

Мы сидели, обнимались, пока моё тело восстанавливалось. Потом Алексей поднял меня на руки снова, отнёс к машине, припаркованной у склада. Усадил на пассажирское сиденье, укутал одеялом, пристегнул.

— Домой, — сказал он, садясь за руль. — Буду ухаживать за тобой до полного восстановления.

— А моя машина?

— Виктор заберёт. Отгонит на стоянку.

Я откинулась на сиденье, закрыла глаза.

— Алексей?

— Да?

— В следующий раз, когда захочешь наказать… — я открыла один глаз, усмехнулась, — …предупреди заранее. Чтобы я могла подготовиться морально.

Он засмеялся — настоящим, тёплым смехом.

— Договорились. Хотя элемент неожиданности добавляет остроты.

— Извращенец, — повторила я.

— Твой извращенец, — он повторил тоже.

И увёз меня домой.

К теплу. Заботе. Любви. К мужчине, который был и Призраком, и Марком, и Алексеем, и кто знает, кем ещё. Моим наказанием и моим спасением. Моей одержимостью и моим будущим.

***

Я проснулась в его постели, тело ныло, но приятно. Алексей спал рядом, рука обхватывала мою талию, даже во сне не отпуская. Я повернулась, посмотрела на его лицо — расслабленное, молодое во сне.

Его глаза открылись, встретились с моими.

— Доброе утро, детка, — голос хриплый от сна. — Как себя чувствуешь?

— Как будто меня переехал грузовик, — я усмехнулась. — Но выживу.

Он поцеловал мой лоб.

— Сегодня — отдых. Никаких дел. Никакой работы. Только ты, я, и забота.

— Звучит идеально.

Он притянул меня ближе, и вы лежали, наслаждаясь близостью. Потом я прошептала:

— Люблю тебя. Обе стороны. Призрака и Марка.

Его объятия сжались.

— Люблю тебя тоже. Больше жизни.

И в этот момент, несмотря на боль, несмотря на сложность наших отношений, несмотря на всё…

…я была счастлива.

Потому что нашла того, кто принимал меня полностью.

Детектива. Охотницу. Упрямую идиотку, которая лезла в опасность.

И любил каждую часть.

Так же, как я любила каждую его часть.

Наёмника. Убийцу. Собственнического психа, который похищал и наказывал из любви.

Мы были идеальной парой параноиков. И никто другой не подошёл бы нам так же хорошо.