Глава 3 (1/2)

Настоящее время. Месяц спустя.

Я лежала на крыше, холодный бетон впивался в локти через тактическую куртку. Бинокль показывал каждую деталь: Алексей в чёрном костюме, без маски — самоуверенный ублюдок даже не скрывался, — держал торговца людьми за горло, прижав к ржавой металлической балке. На голове его пленника был мешок, поэтому он не мог видеть лица наемника, но я всё равно мысленно обругала Алексея всеми возможными словами за наглость.

Мой палец лёг на спусковой крючок винтовки с транквилизатором. Дыхание замедлилось, сердце билось ровно. Профессиональная подготовка, годы практики, неукротимое желание победить.

Но внутри бабочки устраивали ёбаную вечеринку.

Месяц. Целый месяц я жила двойной жизнью: днём — его девушка, которая просыпалась от поцелуев и завтраков в постель, ночью — охотница, которая выслеживала каждое его движение, ждала идеального момента, собирала по крупицам информацию о его перемещениях, стараясь не использовать общих информаторов.

И вот он, момент истины.

Через прицел я видела, как Алексей что-то говорил своей жертве. Даже с этого расстояния было видно, как торговец дрожал, пытался оправдываться, яростно мотая головой. Мои губы растянулись в улыбке. Этот мудак действительно думал, что Алексей его отпустит?

В тюрьме его ждали. Я проверила — три десятка подельников, которых он сдал полиции в обмен на сделку. Сделку, которая сорвалась. Они уже точили заточки. Справедливость восторжествует, даже если я не позволю Алексу убить его прямо тут. Просто… небольшим обходным путём через багажник моей машины и миллионы судов. Если он вообще доживет до слушания.

Алексей отпустил горло торговца, отступил на шаг. Говорил что-то ещё. Я перевела прицел — первый выстрел предназначался торговцу, второй в Алексею. Два транквилизатора, оба упадут за секунды.

Мой палец сжался на спуске.

И тут Алексей повернул голову. Прямо на мою крышу. Через десятки метров, в темноте, он не мог меня видеть. Или мог?

Но он улыбнулся.

Медленно поднял руку. Помахал.

Ублюдок знал, где я.

Моё сердце ёкнуло. Как? Я была осторожна, следила за каждым шагом, не оставляла следов… Его рука тем временем опустилась к карману. Он достал телефон и через секунду мой завибрировал в ответ.

Сообщение: «Привет, любимая. Вид хороший оттуда? 😘»

— Ёбаный стыд, — простонала я.

Второе сообщение пришло почти сразу: «Если стреляешь, целься в торговца первым. Хочу видеть, как он падает, прежде чем начнется наша охота. Люблю тебя ❤️»

Я зажмурилась, выдохнула. Конечно он знал. Конечно этот параноидальный гений просчитал, что я приду именно сюда, именно сегодня. Я открыла глаза. Алексей всё ещё смотрел в мою сторону, но теперь держал телефон у уха.

Я ответила, не отрывая глаз от прицела.

— Как долго ты знал? — прошипела я.

Его смех был тёплым, с лёгкой хрипотцой.

— С того момента, как ты начала «случайно» спрашивать о моих планах на неделю, — пауза. — Детка, ты охуенный детектив, но хреновая актриса. Когда врёшь, у тебя дёргается левый глаз.

Я непроизвольно коснулась глаза. Ублюдок.

— Так что, — его голос стал мягче, — стреляешь? Это твой шанс выиграть, солнышко. Я даже сопротивляться не буду.

Пленник что-то залепетал, но Алексей ударил его, не глядя. Мужик осел на пол.

— Хотя, — продолжил Алексей, — если стреляешь… знай, что я планировал сегодня особенный вечер. Ресторан на крыше, шампанское, может быть… — пауза, голос стал серьёзнее, — …разговор о будущем.

Моё дыхание сбилось.

— Что?

— Ничего. Неважно, — он усмехнулся, но в голосе была нотка разочарования и вселенской трагедии. — Стреляй, детектив. Выигрывай свою ставку. Я буду в твоём багажнике, как ты и планировала.

Я смотрела в прицел. Алексей стоял, раскинув руки — идеальная мишень. Доверял мне полностью.

Разговор о будущем.

Что это значило? Переезд? Или…

Мой палец дрожал на спуске.

— Алексей…

— Да, любимая?

— Ты… — ты сглотнула. — Ты собирался сделать предложение?

Тишина на том конце. Долгая. Потом тихий смех.

— А ты догадливая, — его голос стал мягким, уязвимым. — Да. Кольцо в кармане прямо сейчас. Думал, после контракта, во время ужина… но если ты хочешь, чтобы я сделал предложение, пока лежу в багажнике под транквилизатором… что ж, это очень в нашем стиле.

Я закрыла глаза, шепча ругательства и проклятия.

— Но, — добавил он, — решать тебе. Стреляй и выигрывай. Или… спускайся сюда. Помоги мне закончить с этим мудаком, и я встану на колено прямо здесь, среди крови и ржавчины. Романтично, правда?

Моя винтовка опустилась на пару сантиметров.

— Так нечестно! — прошипела я в телефон. — Если ты решил сдаться, это не моя победа, ублюдок!

Я уже откатывалась от края крыши, складывая винтовку быстрыми отработанными движениями.

Его смех прозвучал в трубке — низкий, довольный.

— Вот поэтому я и люблю тебя. Даже когда выигрываешь, хочешь заслужить это честно.

— Иди к чёрту, Алексей.

— Уже бегу к тебе, детка.

Я замерла. Перевела взгляд на склад внизу. Алексей всё ещё стоял там, телефон у уха, но его поза изменилась — напряжённая, готовая к действию.

— Что?

— Ты думаешь, я дам тебе просто сбежать? — в его голосе появились игривые нотки. — Солнышко, ты только что пыталась меня усыпить и засунуть в багажник. Это объявление войны.

Раздался звук шагов по металлической лестнице. Быстрых. Приближающихся. Это было практически невозможно.

— Ты же был внизу секунду назад! — я вскочила, схватила винтовку, рванула к пожарной лестнице на другой стороне крыши.

— Был. Пока ты не начала отступать, — его дыхание участилось — он бежал. — Торговца я уже вырубил. Отправил анонимный звонок в полицию. Он никуда не денется.

Я спрыгнула на площадку пожарной лестницы, начала спускаться, перепрыгивая через ступеньки.

— А теперь, — его голос стал хриплым от бега, — охота началась, детектив.

Связь прервалась.

Я приземлилась в переулке, рванула к своей машине за углом. Сердце колотилось — не от страха, а от этого извращённого возбуждения, которое всегда появлялось, когда мы играли.

Десять метров до машины. Пять.

Ключи в руке, я нажала кнопку разблокировки…

Сильная рука обхватила мою талию сзади, рывком притянула к твёрдому телу, другая — перехватила запястье с ключами.

— Попалась, — выдохнул Алексей мне в ухо, его дыхание было горячее и рваное от бега.

Я дёрнулась, попыталась ударить локтем назад, но он перехватил, развернул, прижал спиной к моей же машине. Его тело придавило меня, руки заблокировали по бокам.

— Как ты… — я задыхалась, — …так быстро?

Он усмехнулся, его лицо в сантиметрах от твоего. Пот блестел на висках, глаза горели триумфом и чем-то тёмным.

— Я никогда не был внизу, любимая. — Он наклонился, провёл носом по моей шее, вдыхая. — Голограмма. Проектор на балке. Настоящий торговец связан в фургоне в трёх кварталах отсюда уже час.

Мои глаза расширились.

— Ты… всё это подстроил?

— Ммм, — его губы прижались к моему пульсу. — Знал, что ты следишь. Знал, что выберешь именно этот контракт — торговец людьми, твоя слабость. Решил дать тебе шанс… и посмотреть, как далеко ты зайдёшь.

Его бедро протиснулось между моих ног.

— Багажник, — он тихо засмеялся. — Ты правда собиралась засунуть меня в багажник. Это так чертовски горячо, детка. Ты вообще понимаешь, как сильно я завелся?

Его рука скользнула под мою куртку, к кобуре. Он вытащил пистолет с ещё одной порцией транквилизатора (мой запасной план) и отбросил его в сторону.

— Так что теперь? — прошептал он. — Я поймал тебя. Ты проиграла.

Я сглотнула, чувствуя, как твёрдость в его штанах прижимается к моему бедру.

— Это… это была ловушка. Не честно.

— Детка, — он прикусил моё ухо, — я наёмный убийца. Я никогда не играю честно.

Его рука скользнула к моим джинсам, расстегнула пуговицу.

— И теперь ты моя. На двадцать четыре часа, — молния поползла вниз. — Начиная с «прямо сейчас».

Он заглянул мне в глаза, и в его взгляде была смесь хищного торжества и безумной нежности.

— Хотя сначала… — его рука замерла, — …скажи стоп-слово, если оно тебе нужно. Красный — полная остановка. Жёлтый — помедленнее. Зелёный — продолжай.

Даже сейчас, в разгаре игры, он переживал за меня. Мой одержимый психопат с неожиданными приступами заботы.

— Цвет, детектив?

— Зелёный, я умею проигрывать достойно, — я усмехнулась, расслабляясь. — И даже если я буду кричать другой цвет… Не останавливайся, — прошептала я, притянув его ухо на уровень моих губ.

Что-то тёмное вспыхнуло в глазах Алексея — первобытное, голодное. Его зрачки расширились так, что серо-зелёные радужки почти исчезли.

— Бля, детка, — выдохнул он, и голос сорвался. — Ты не можешь говорить такие вещи. Это… это опасно, любимая.

Его рука сжала моё бедро так сильно, на утро наверняка проступят синяки.

— Ты понимаешь, что ты только что сказала? — он прижался лбом к моему, дыхание смешалось. — «Не останавливайся». Даже если ты попросишь.

Его бедро толкнулось между моих ног, надавливая через ткань джинсов.

— Это… блядь, это самое извращённое и горячее, что я когда-либо слышал. — Он застонал. — Но нет. Нет, любимая. Стоп-слово священно. Если скажешь красный, я останавливаюсь, даже если мой член будет внутри тебя и я буду в секунде от оргазма.

Он поцеловал меня — жёстко, требовательно, кусая губы до металлического привкуса.

— Хотя то, что ты так доверяешь мне… — его рука скользнула в мои джинсы, под трусики, пальцы провели по уже влажной щели, — …это заводит до безумия.

Он отстранился, оглядел переулок. Пустынно, слышим был только далёкий гул города.

— Здесь. Прямо сейчас, — его глаза горели. — Первый раунд из многих.

Он развернул меня лицом к машине, прижал грудью к холодному металлу капота. Его тело накрыло моё сзади, рука между лопаток держала крепко.

— Руки на капот. Не убирай, — приказ, не просьба.

Его свободная рука стянула мои джинсы вместе с бельём одним рывком — до колен, оставляя обнажённой на холодном ночном воздухе. Я вздрогнула, и он провёл ладонью по моей заднице, поглаживая.

— Красивая. Моя, — шлепок — резкий, звонкий. — На следующие двадцать четыре часа абсолютно моя.

Раздался звук молнии, шорох ткани. Потом его член — твёрдый, горячий — провёл по моей щели, собирая влагу.

— Уже мокрая, — послышалось удовлетворение в голосе. — От погони? Или от того, что проиграла?

Он толкнулся внутрь без предупреждения — одним глубоким движением до упора. Я вскрикнула, пальцы заскребли по капоту.

— Вот так, — прорычал он, начиная двигаться. — Кричи. Пусть весь грёбаный город слышит, как я трахаю своего личного детектива.

Его движения были жёсткими, безжалостными, угол идеальный. Каждый толчок заставлял меня подаваться вперёд, грудью тереться о холодный металл через куртку.

— Знаешь, о чём я думал? — выдохнул он, одна рука скользнула к моему горлу и сжала. — Пока ты целилась в мою голограмму с крыши?

Толчок особенно глубокий.

— Думал о том, как заберу тебя домой. Привяжу к кровати, — его пальцы сжались сильнее, ограничивая дыхание. — Буду трахать часами. Во все дырочки. Заполню спермой так, что она будет вытекать днями.

Его свободная рука скользнула вперёд, нашла клитор.

— Но сначала… — он укусил моё плечо через куртку, — …хочу, чтобы ты кончила здесь. В переулке. На капоте своей машины. Пока кто-нибудь может увидеть.

Как по заказу раздался звук шагов на соседней улице. Алексей замер на секунду, потом усмехнулся и продолжил, даже жёстче.

— Тихо, детка, — прошептал он. — Или нас заметят. Увидят, как наёмник трахает детектива в общественном месте.

Его пальцы быстро и уверенно работали на клиторе, рука на горле держала крепко.

— Хотя, может, ты этого и хочешь? — голос стал насмешливым. — Чтобы кто-то увидел, какая ты грязная девочка. Как кончаешь на члене преступника.

Я чувствовала приближение оргазма — скручивающееся внизу живота, искры за веками.

— Давай, — прошептал он. — Кончай для меня. Покажи, как сильно тебе нравится проигрывать.

И я сорвалась — тихо кричала в собственную руку, пока он продолжал долбить, продлевая волны удовольствия. Я сжималась на его члене конвульсиями, и он застонал.

— Да, бля, вот так… — его движения стали хаотичными. — Я тоже… я близко…

Последний глубокий толчок, и он замер, пульсируя внутри. Горячая сперма заполнила меня, и он тихо зарычал мне в шею, кусая кожу.

Повисли несколько секунд тяжёлого, сбитого дыхания. Потом он медленно вышел, поправил мою одежду, развернул к себе.

Его лицо было мягким, нежным, полная противоположность тому, как он только что брал меня.

— Один, — прошептал он, целуя мой лоб. — Осталось ещё двадцать три часа сорок минут.

Он взял мою руку, повёл к своей машине неподалёку.

— Поехали домой, любимая. У меня большие планы на тебя. — он усмехнулся. — И кольцо всё ещё в кармане. Думаю сделать предложение где-то между пятым и шестым оргазмом. Романтично, правда?

Я плелась за ним на подкашивающихся ногах, совсем не думая в тот момент об оставленной мной машине. Даже если её разберут цыгане или местные наркоманы, в тот момент мои мысли были далеко. А затем мне в голову пришла гениальная месть.

— Ты же помнишь, что в следующие сутки я не могу сказать тебе «нет». Как ты будешь уверен, что это мое согласие, а не профессиональная гордость? — нагло улыбаюсь. Я помню про цветовую индикацию, но практически уверена, что уязвленный Алексей про свои же правила не вспомнит.

Он замер на полпути к машине. Его рука сжала мою крепче, и он медленно обернулся. В его глазах плясали огоньки — удивление, восхищение и что-то похожее на панику.

— Ты… — он облизнул губы, — …ты только что поставила под сомнение моё предложение руки и сердца?

Его свободная рука потянулась к волосам, взъерошивая их.

— Блядь! — он засмеялся — звук вышел немного истеричным. — Я продумал всё. Каждую деталь. Ресторан, шампанское, речь… и не учёл, что ты будешь связана условиями ставки.

Он притянул меня ближе, его лоб прижался к моему в нашем трогательном и привычном жесте доверия и близости.

— Хорошо. Хорошо, умница, переиграла и уничтожила, — он поцеловал кончик моего носа. — Тогда новое правило. Прямо сейчас.

Он отстранился, заглянул в глаза серьёзно.

— Предложение отменяется до конца двадцати четырёх часов, — его большой палец провёл по моей щеке. — Я буду трахать тебя, связывать, делать всё, что захочу. Но вопрос… вопрос я задам, когда ты снова сможешь свободно сказать «нет».

Усмехнулся, но в глазах проглядывалась уязвимость.

— Потому что когда я встану на колено, детка, я хочу знать наверняка. Это должна бать не профессиональная гордость. Не условия ставки, — его голос стал тише. — Только ты. И твой выбор.

Он открыл дверь пассажирского сидения своей машины — чёрный Ауди, тонированные стёкла.

— А пока… — его рука легла на мою поясницу, подталкивая внутрь, — …ты моя игрушка. И у меня есть планы. Ох, ебать, как я мечтал об этом, — он выглядел как ребенок, поймавший Санту.

Когда я села внутрь, он наклонился и пристегнул ремень безопасности. Его пальцы задержались на моих бёдрах чуть дольше необходимого.

— Кстати, — он достал из кармана куртки что-то маленькое, чёрное, — …это для тебя.

Не кольцо. Вибратор. Миниатюрный, с дистанционным управлением.

Мои глаза расширились.

— Алексей…

— Засунь его. Сейчас, — его голос стал командным, глаза потемнели. — Сними джинсы, вставь и надень обратно. Хочу, чтобы ты ехала домой, чувствуя его внутри.

Он выпрямился, облокотился на дверь машины, наблюдая.

— Давай, детка. Не стесняйся. Мы уже трахались в переулке. Это просто машина.

Его взгляд скользнул по моему телу — голодный, собственнический.

— И если будешь хорошей девочкой… — он достал пульт, нажал кнопку, вибратор в его руке ожил тихим жужжанием, — …может, я не включу его на полную мощность, пока мы едем.

Усмехнулся.

— Или включу. Посмотрим, насколько тихой ты можешь быть.

Он ждал, его поза расслабленная, но в глазах читался вызов. Проверка — насколько далеко я готова зайти. И я всё ещё могла назвать красный или желтый цвета. Но не хотела, хотя и сгорала от стыда.

— Часы тикают, любимая. Двадцать три часа двадцать восемь минут осталось. Не трать время на раздумья.

Я усмехнулась, мысленно пообещав отомстить. В эту игру можно играть вдвоем. Я откинулась назад, упёрлась ступнями в бардачок, мстительно пачкая его обувью, спустила джинсы до колен и медленно ввела его в себя, не забывая театрально стонать и двигать бёдрами.

Алексей замер, его костяшки побелели сжимая дверь. Я видела, как его челюсть напряглась, как он сглотнул, наблюдая за каждым моим движением.

— Ты… — голос сорвался, он прокашлялся, — …играешь грязно.

Мои бёдра медленно покачивались, пока я вводила вибратор миллиметр за миллиметром. Я выгнулась, позволяя стону сорваться с губ — протяжному, непристойному.

— Чёрт, — выдохнул он, его рука скользнула к собственной промежности, сжала через ткань брюк. — Детка, ты убиваешь меня.

Вибратор полностью вошёл, и я застонала громче, закрыв глаза, откинув голову на подголовник. Мои пальцы скользнули к клитору, очертили медленно круг.

— Стоп, — его голос прорезал воздух — хриплый, командный. — Руки убери. Сейчас же.

Я медленно открыла глаза, встретилась с его взглядом. Он дышал тяжело, в глазах плясало безумие.

— Ты хотела подразнить? — он захлопнул дверь, обошёл машину, сел на водительское сидение. — Поздравляю. Получилось.

Он завёл двигатель, и его рука легла на моё бедро — сжала так сильно, что я поморщилась.

— Теперь сиди тихо. Не двигайся. Не касайся себя, — он выехал из переулка на дорогу. — Иначе я припаркуюсь прямо здесь и трахну тебя на заднем сидении так жёстко, что ты не сможешь ходить неделю.

Его рука скользнула выше, к моей промежности, провёла пальцем по ткани джинсов, где внутри был вибратор.

— Чувствуешь его?

— Да, — выдохнула я.

— Хорошо, — он достал пульт из кармана, не сводя глаз с дороги. Нажал кнопку.

Вибрация активировалась — низкая, пульсирующая. Мои бёдра дёрнулись непроизвольно, всхлип сорвался с губ.

— Тихо, — предупредил он, увеличивая скорость. — Мы в городе. Светофоры, другие машины. Если кто-то посмотрит в окно и увидит, как ты извиваешься… — он усилил вибрацию на одно деление. — …они поймут, что детектив кончает в машине криминального босса.

Я сжала зубы, пытаясь сдержать стоны. Вибратор жужжал внутри, каждая неровность дороги заставляла его смещаться, задевать чувствительные точки.

— Смотри на меня, — приказал Алексей.

Я повернула голову. Он выглядел напряжённым — одна рука на руле, другая сжимала пульт, в штанах явственно выделялась твёрдость.

— Вот так. Хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь, — он остановился на красном светофоре, повернулся ко мне полностью. — А ты кончишь, детка. До того, как мы доедем, — и усилил вибрацию ещё сильнее.

Моя спина выгнулась, руки вцепились в сидение. Оргазм собирался внизу живота, скручивался тугой пружиной.

— Алексей… — простонала я, — я… я близко…

— Знаю, — его рука скользнула к моей шее, большой палец провёл по пульсу. — Вижу. Твои зрачки расширились. Дыхание участилось. Ты вся дрожишь.

Светофор переключился на зелёный. Он поехал, но вибрацию не убавил.

— Кончай, — прошептал он. — Прямо сейчас. Пока мы проезжаем мимо ночного клуба с очередью снаружи.

Я посмотрела в окно — десятки людей стояли у входа, некоторые смотрели на проезжающие машины.

— Они не видят через тонировку, — заверил Алексей, — но ты знаешь, что они там. Знаешь, что если бы увидели… — он включил максимальную мощность.

Оргазм разорвал меня. Я кричала, не в силах сдержаться, бёдра дёргались, пытаясь сжаться вокруг вибратора. Волны накатывали снова и снова, а Алексей продолжал ехать, наблюдая краем глаза, как я разваливаюсь на части.

— Красивая, — выдохнул он. — Такая чертовски красивая, когда кончаешь.

Когда спазмы наконец утихли, он выключил вибратор. Моё тело обмякло в кресле, дыхание вырывалось из груди рваными хрипами.

— Два, — объявил он с удовлетворением. — Два оргазма. Двадцать два часа осталось, — я обреченно простонала, ворча под нос, что считать вовсе не обязательно.

Он припарковался у здания клуба, где находились его апартаменты.

Вышел, обошёл машину, открыл мою дверь. Наклонился, отстегнул ремень, поднял меня на руки легким движением.

— Устала? — спросил он, целуя мой лоб. — Жаль. Мы только начали.

Он понёс меня к входу, и швейцар открыл дверь, не моргнув глазом при виде босса со мной на руках. Привык.

На лестнице Алексей прижал меня к стене, его рука скользнула в мои джинсы.

— Вибратор остаётся внутри, — прошептал он, проверяя. — Весь вечер. Буду включать, когда захочу. Во время ужина. Пока ты в душе. Посреди разговора.

Он повел меня по ступеням, заставляя при каждом движении чувствовать вибратор внутри, от чего мышцы непроизвольно сжимались. Путь до его апартаментов был чудовищно долгим и мучительным, но когда мы вошли внутрь, я опешила. В центре гостиной, приготовленная заранее, стояла кровать.

Не в спальне. Прямо здесь, напротив панорамных окон.

— Сюрприз, — усмехнулся он, опуская меня на шёлковые простыни. — Хочу трахать тебя с видом на город. Чтобы ты видела огни, пока я внутри.

Он начал раздеваться — медленно, методично, не сводя с меня глаз.

— Раздевайся, детка. Полностью. Хочу видеть каждый сантиметр того, что принадлежит мне следующие двадцать два часа.

Я раздевалась медленно, повернувшись к нему спиной и соблазнительно прогибаясь в пояснице, ну, я на это рассчитывала, стараясь не смотреть на отражение в зеркалах и окнах, чтобы не умереть от стыда.

— Неужели грозный злодей даже не позволит поверженному герою принять душ? — я усмехнулась через плечо. — Я вся вспотела и намокла…

Алексей замер, его рубашка застыла наполовину расстёгнутой. Его взгляд прожигал мою спину, скользил по изгибу позвоночника, задерживался на прогибе поясницы.

— Вспотела и намокла, — повторил он медленно, голос стал низким, опасным. — И ты думаешь, это проблема?

Звук шагов — он приблизился сзади. Его руки легли на мои бёдра, скользнули вверх по рёбрам, обхватили грудь.

— Детка, — он прижался всем телом к моей спине, его твёрдость упёрлась между ягодиц, — я хочу, чтобы ты была грязной. Хочу чувствовать пот. Хочу, чтобы ты пахла мной и сексом.

Его зубы впились в моё плечо, втягивая кожу и оставляя метку.

— Но… — он развернул меня к себе, поднял на руки, — …раз ты просишь так соблазнительно…

Понёс меня через гостиную в огромную ванную комнату. Душевая кабина была как космический корабль: размером с небольшую комнату, стеклянные стены, множество форсунок.

Опустил меня на ноги, включил воду. Горячие струи ударили со всех сторон, окутывая паром.

— Заходи, — кивнул он, стягивая остатки одежды.

Я шагнула под воду, и он последовал за мной. Его руки сразу же нашли моё тело — намыливали, гладили, изучали каждый изгиб.

— Знаешь, что самое опасное в душе? — прошептал он, прижимая меня спиной к мокрой стене. — Скользко. Трудно убежать.

Его рука скользнула между моих ног, пальцы нашли вибратор, всё ещё работающий внутри.

— И это… — он медленно вытащил его, я застонала от опустошения, — …больше не нужно, — он отбросил игрушку в сторону, и его пальцы заменили вибратор — сразу два, изогнулись и нашли ту точку. — Потому что теперь я буду делать это сам.

Горячая вода лилась на нас обоих, пар застилал зеркала. Его пальцы работали внутри, большой палец нашёл клитор.

— Ты мечтала об этом? — спросил он, его свободная рука легла на моё горло. — Когда принимала душ одна, касалась себя… представляла меня?

Я не ответила, и он сжал горло чуть сильнее.

— Отвечай, детектив. Правду.

— Да, — выдохнула я. — Да, представляла.

Его глаза вспыхнули триумфом.

— Что именно? — пальцы ускорились. — Расскажи мне. Каждую деталь.

Я задохнулась, пытаясь собрать мысли, пока он методично разбирал меня на части.

— Я… представляла, как ты прижимаешь меня к стене. Как входишь сзади. Как твоя рука сжимается на моём горле…

— Вот так? — он сжал сильнее, ограничивая дыхание ровно настолько, чтобы каждый вдох был борьбой.

— Да…

Он вытащил пальцы, развернул меня лицом к стене. Одна его рука надавила между лопаток, другая — раздвинула мои ноги шире.

— Тогда получи свою фантазию, любимая.

Он вошёл одним толчком — глубоко, жёстко. Вода лилась на нас, делая каждое движение скользким, первобытным.

— Блядь, — прорычал он, начиная двигаться. — Ты так узкая. Всегда. Каждый грёбаный раз.

Его рука скользнула вперёд, нашла клитор снова, работая в такт толчкам.

— Кончи для меня, — приказал он. — Третий раз. Покажи мне, как хорошо я воплощаю твои фантазии.

Плитка была холодной под моими ладонями, контраст с горячей водой и его телом. Каждый толчок заставлял подаваться вперёд, грудью прижиматься к стене.

— Скажи моё имя, — потребовал он. — Хочу услышать его, пока ты разваливаешься.

— Алексей… — простонала ты.

— Громче.

— Алексей!

— Ещё!

— АЛЕКСЕЙ!

Оргазм накрыл волной — сильнее предыдущих, от избыточной стимуляции, от его голоса, от воплощения фантазий. Я кричала его имя снова и снова, пока он продолжал долбить меня, продлевая волну удовольствия.

— Да, да, чёрт, вот так! — его движения стали рваными. — Я тоже… детка, я…

Он кончил с рычанием, вбившись до упора, заполняя меня. Его тело придавило моё к стене, дыхание опалило шею.

Несколько долгих секунд тишину нарушали только звук воды и тяжёлого дыхания. Потом он медленно вышел, развернул меня к себе и притянул в объятия. Вода лилась на нас обоих, смывая пот и сперму.

— Три, — прошептал он, целуя твой лоб. — Осталось двадцать один час, плюс-минус. И я планирую использовать каждую минуту.

Он взял шампунь, начал мыть мои волосы — удивительно нежно после того, как только что брал меня.

— Покормлю тебя. Дам немного отдохнуть, — усмехнулся. — Может, час. Потом продолжим.

Его руки массировали мою голову, и я непроизвольно расслабилась, прислонившись к его груди.

— Хорошая девочка, — пробормотал он. — Моя идеальная, извращённая, соблазнительная девочка.

Когда мы закончили, он завернул меня в огромное полотенце, вынес обратно в гостиную. На столе уже стояла еда — кто-то принёс, пока мы были в душе.

— Ешь, — он усадил меня на диван, сам сел рядом. — Тебе нужны силы.

Он взял вилку, накрутил пасту и поднёс к моим губам.

— Открывай. Буду кормить тебя сам.

И пока я ела, его свободная рука гладила моё бедро, рисовала ленивые узоры. Его взгляд был мягким, довольным.

— Знаешь, — прошептал он, — эти двадцать четыре часа… лучшие в моей жизни. Даже если ты выиграешь следующий раунд, я буду помнить это вечно.

Он поцеловал меня в висок.

— Но пока ты моя. И я намерен насладиться каждой секундой.

— В следующий раз я выиграю, — бубню с набитым ртом. — И поверь, я буду очень плохой хозяйкой. Я запомню всё, что ты сегодня сделаешь со мной, и верну с процентами.

Алексей замер с вилкой на полпути к моим губам. Его глаза медленно сузились, и на губах расползлась улыбка — хищная, восхищённая, полная тёмного предвкушения.

— Плохой хозяйкой? — он поставил вилку, повернулся ко мне полностью. — Детка, ты понимаешь, что только что сделала?

Его рука скользнула к моему затылку, пальцы зарылись в ещё влажные волосы, потянули — заставляя запрокинуть голову.

— Ты только что дала мне карт-бланш быть абсолютным ублюдком оставшийся двадцать один час, — его глаза горели. — Потому что если ты собираешься вернуть долг с процентами… значит, мне нужно убедиться, что долг будет внушительным, — он наклонился, его губы оказались у моего уха. — Знаешь, что я сделаю? — голос стал бархатным, опасным. — Привяжу тебя к кровати. Буду трахать, пока ты не будешь умолять остановиться. Потом продолжу. Снова и снова, пока ты не забудешь своё имя и не будешь помнить только моё.

Его свободная рука скользнула под полотенце, провела по моему бедру.