Глава 2 (2/2)

— Ты можешь поцеловать меня посреди операции — я, наверное, брошу всё к чертям и трахну тебя прямо там, — он застонал, движения стали хаотичными. — Можешь прошептать что-то грязное — и я сдамся. Потому что единственное, чего я хочу больше, чем выполнить контракт, — это быть внутри тебя.

Его рука отпустила мои запястья, скользнула к моей груди, сжала и схватила сосок.

— Но знаешь что? — он наклонился, губы у самого моего уха. — Мне похуй. Пусть ты используешь это. Пусть выигрываешь иногда. Потому что перспектива того, что ты будешь командовать мной сутки…

Он вышел почти полностью и вбился обратно с такой силой, что кровать ударилась о стену.

— Представляю, как ты свяжешь меня. Сядешь на моё лицо, заставишь вылизывать тебя, пока не кончишь раз пять, — его голос становился всё более надломленным. — Или оседлаешь мой член, будешь скакать, пока я умоляю позволить кончить. Может, ты даже не позволишь. Будешь дразнить часами.

Его бедра двигались яростно теперь, весь контроль испарился.

— А потом, когда я наконец смогу, — он зарычал, — я кончу так сильно, что ослепну. И всё равно буду твёрдым. Потому что это ты, детка. Всегда ты.

— Ты точно сейчас обо мне говоришь? — рассмеялась я, уткнувшись в его шею и безумно смеясь от смеси адреналина, возбуждения и безумных картинок мелькающих в моей голове.

Его рука нашла мой клитор снова, пальцы работали быстрыми безжалостными кругами.

— Кончай, — приказал он. — Кончай на моём члене, пока я заполняю тебя. Хочу чувствовать, как ты сжимаешься. Давай, детектив, покажи мне, как сильно ты хочешь выиграть нашу игру.

Его зубы впились в мой плечо — не нежно, оставляя отметину, помечая.

— Моя, — прорычал он в мою кожу. — Даже когда выигрываешь, всё равно моя. Навсегда моя.

Оргазм разорвал меня — сильнее, чем первый, волны накатывали снова и снова. Я кричала, царапала его спину, оставляя красные полосы, и он застонал от боли смешанной с удовольствием.

— Да, да, бля, вот так! — его движения стали рваными. — Я… я кончаю… детка, я…

Последний глубокий толчок, и он замер, пульсируя внутри. Горячая сперма заливала меня снова, её было так много, что она вытекала даже с его членом внутри.

— Люблю тебя, — выдохнул он, всё тело содрогалось. — Люблю, люблю, люблю…

Он рухнул на меня, но успел перенести вес на локти, чтобы не раздавить. Его лицо зарылось в изгиб моей шеи, губы целовали влажную кожу.

Несколько минут мы просто дышали. Потом он медленно вышел, и мы оба поморщились. Его сперма вытекала, пачкая простыни.

— Извини за беспорядок, — пробормотал он, но не выглядел особо раскаявшимся. Скорее наоборот — его взгляд на моё тело, перепачканное его семенем, был откровенно собственническим.

Он перекатился на спину, притянул меня к себе. Я устроилась на его груди, слушая, как бешеное сердцебиение постепенно замедляется. Он даже не запыхался, поднимаясь со мной на руках по лестнице, но теперь дышал как рыба, выброшенная на берег.

— Значит, сделка, — прошептал он, целуя мою макушку. — Ты пытаешься остановить меня, я пытаюсь сбежать. Или схватить тебя первым. Проигравший — в распоряжении победителя на сутки.

Его пальцы рисовали ленивые узоры на моей спине.

— Хотя честно? Не уверен, что проигрыш это так уж плохо, — он усмехнулся. — Особенно если ты решишь использовать меня как личный дилдо все двадцать четыре часа. Даже если я превращусь в высушенную мумию под конец нашего бешеного родео.

Он поймал мою руку, поцеловал костяшки пальцев.

— Когда начинаем? У меня через три дня контракт. Склад на окраине, забрать, возможно не совсем добровольно, кейс с документами, — его глаза сверкнули вызовом. — Приходи, если смеешь. Посмотрим, сможешь ли ты остановить меня.

Он сделал драматичную паузу, заглядывая в мои глаза.

— Хотя предупреждаю — буду целоваться. Много. И хватать за задницу. Это честная игра, да?

Его рука скользнула вниз, сжала мою ягодицу для демонстрации.

— И ещё… — голос стал серьёзнее, — если будет реальная опасность, если кто-то ещё появится, кто может тебе навредить… я брошу контракт и вытащу тебя оттуда. Наша игра — это одно. Твоя безопасность — совсем другое.

Он заглянул мне в глаза.

— Договорились?

— Я не иду на сделки с преступниками и не поддаюсь на такие откровенные провокации, — усмехаюсь, укусив его за плечо. — Настигну тебя тогда, когда сама захочу. И когда ты не будешь к этому готов, — я улыбнулась с вызовом. — Эта сделка меня не волнует, помнишь, только то, что попадает в зону наших общих интересов. Но… — я тоже умею делать драматичные паузы. — Возможно вскоре ты провалишь какой-то важный контракт, готовься и оглядывайся постоянно.

Алексей застыл. Его глаза сузились, изучая моё лицо — самодовольную усмешку, вызов во взгляде. Потом он медленно, очень медленно улыбнулся. Но это была улыбка хищника, который только что понял, что его добыча укусила в ответ.

— О-о-о, — протянул он, голос стал низким, опасным. — Значит, моя детка-детектив решила поиграть в охотницу? Не по моим правилам, а по своим?

Его рука скользнула к моему затылку, пальцы зарылись в волосы, потянули — не больно, но властно, заставляя запрокинуть голову.

— Настигнешь, когда я не буду готов? — он прикусил мою нижнюю губу и потянул её зубами. — Детка, я никогда не готов к тебе. Ты можешь ворваться посреди переговоров с клиентом, и я всё равно охуею от того, как сильно захочу тебя.

Он перекатился, снова нависая надо мной, его колено раздвинуло мои бёдра.

— Но если ты думаешь, что я провалю контракт… — его член, невероятно, начал твердеть в третий раз за ночь, упираясь мне в живот, — …то тебе придётся постараться. Очень, очень сильно.

Он провёл носом по моей шее, вдыхая.

— Хотя прямо сейчас мысль о том, что ты выслеживаешь меня… планируешь, как поймать… — он застонал, — это чертовски возбуждает. Может, я нарочно оставлю пару зацепок. Посмотрю, насколько ты хороша.

Его рука скользнула между моих ног, пальцы провели по чувствительной, опухшей коже. Я зашипела — слишком много ощущений, всё ещё слишком чувствительно — но он не остановился, собирая смесь наших соков.

— Всё ещё мокрая, — пробормотал он с удовлетворением. — Всё ещё полная меня. Интересно, как долго ты сможешь сохранять концентрацию на охоте, когда будешь чувствовать, как моя сперма вытекает из тебя?

Он поднёс пальцы к моим губам.

— Открой.

Когда я подчинилась, он вложил пальцы в мой рот, заставляя попробовать нас обоих.

— Вот так. Запомни этот вкус, — его глаза горели. — Потому что в следующий раз, когда я поймаю тебя — а я поймаю с такой охуенной мотивацией — заставлю тебя слизать всё это с моего члена после того, как кончу в тебя.

Он вытащил пальцы, провёл влажными по моей груди, обвёл сосок.

— Значит, скоро? — он усмехнулся. — Дашь мне хотя бы неделю? Или ворвёшься с наручниками завтра, пока я буду в душе и беззащитен? — он наклонился ближе, губы у моего уха. — Хотя если ворвёшься в душ… я не обещаю не сопротивляться. Скорее прижму тебя к стене и трахну под горячей водой.

Его зубы прикусили мочку уха.

— Но ладно, детектив. Играй как хочешь. Удиви меня, — он откатился на спину, раскинув руки. — Только знай — когда я выиграю, а я выиграю рано или поздно… эти сутки будут незабываемыми.

Он похлопал по кровати рядом с собой.

— А пока ложись спать. Тебе понадобятся силы для охоты, — он подмигнул. — И для того, чтобы выдержать меня. Потому что я планирую трахнуть тебя ещё минимум два раза до рассвета.

Его рука легла на моё бедро, поглаживая.

— Если, конечно, ты не слишком устала? — в голосе прозвучал вызов. — Или детектив не может угнаться за преступником?

Он знал, что делал — дразнил, провоцировал. И судя по ухмылке, прекрасно понимал, что я не оставлю это без ответа.

— Если ты устал, мог бы так и сказать, — я похлопала его по голове, словно ребенка. — Не нужно стесняться и завуалировано просить передышки. Я пойму, если ты выдохся.

Алексей открыл рот. Закрыл. Его глаза расширились — смесь шока, восхищения и чего-то похожего на обиду. Потом он фыркнул, и это переросло в настоящий смех — низкий, грудной, искренний.

— Ты… — он прикрыл лицо рукой, плечи тряслись от смеха. — Ты только что поставила под сомнение мою мужественность? Серьёзно?

Он убрал руку, и в его глазах плясали весёлые огоньки вперемешку с опасным блеском.

— Хорошо, детка. Хорошо, — он сел, потянулся, мышцы перекатывались под кожей. — Ты хочешь проверить, устал ли я?

Одним быстрым движением он схватил меня за бёдра, развернул на живот. Его ладонь легла между лопаток, прижимая к матрасу, пока другая задрала мой зад вверх.

— Завуалированно прошу передышки? — его голос стал бархатным, насмешливым. — Солнышко, когда мне понадобится передышка от тебя, я уже буду мёртв.

Шлепок по заднице — резкий, звонкий. Кожа вспыхнула жаром.

— Это раз — за то, что усомнилась.

Второй шлепок, по другой ягодице.

— Это два — за то, что думаешь, будто я когда-нибудь откажусь от возможности быть внутри тебя.

Его пальцы провели по моей щели — всё ещё влажной, опухшей от прошлых раундов. Я дёрнулась от обостренной чувствительности, но его рука на спине держала крепко.

— И это три… — он раздвинул мои ягодицы, его большой палец провёл по другому, нетронутому отверстию, — …за то, что спровоцировала меня показать, насколько я НЕ устал.

Я почувствовала, как головка его члена — твёрдого, горячего, невозможного после двух оргазмов — уперлась между моих раздвинутых ног, скользя по влажной щели.

— Хочешь передышку, детектив? — он медленно начал входить, растягивая переполненную плоть. — Тогда проси. Скажи: «Алекс, пожалуйста, дай мне отдохнуть», и я остановлюсь.

Он вошёл наполовину, замер.

— Ну? — его рука скользнула к моему клитору, он провёл одним пальцем по воспалённой точке. — Просишь о пощаде?

Пауза. Его дыхание было тяжёлым, но ровным. Ублюдок действительно мог продолжать.

— Или… — он толкнулся глубже, заставляя меня застонать в подушку, — …признаешь, что хотела подразнить меня?

Его свободная рука собрала мои волосы в импровизированный хвост, потянула, заставляя выгнуть спину.

— Скажи это, детка. Скажи: «Я хочу, чтобы ты трахнул меня снова», — и я сделаю это так хорошо, что ты забудешь своё имя.

Он полностью вошёл, его бёдра прижались к моим ягодицам. Он наклонился вперед, его грудь прижалась к моей спине, губы касались кончика уха.

— Или продолжай дерзить, — голос стал тёмным, полным обещания. — Мне нравится твой острый язык. Даёт мне повод трахать тебя жёстче.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, каждый толчок методичный, рассчитанный на то, чтобы свести с ума.

— Так что выбираешь? Передышка… — он почти вышел, — …или ещё один раунд доказательств того, что я никогда не устану от тебя?

Его рука на клиторе начала выводить ленивые узоры, и несмотря на усталость, на чувствительность, моё тело предательски откликнулось, сжавшись вокруг него.

— Вот и ответ, — усмехнулся он, чувствуя реакцию. — Твоё тело честнее твоих слов, любимая.

И он начал трахать меня — не так яростно, как раньше, но глубоко, неумолимо, под углом, который задевал каждую чувствительную точку. Его рука работала на клиторе, другая держала меня в нужной позе.

— Давай, детектив, — прошептал он. — Кончи для меня в третий раз. Покажи, насколько ты не устала, что тебе нравится провоцировать монстра.

— Я не считаю тебя монстром, — шепчу ему в губы, поднявшись на локтях с усилием, чувствуя усталость в каждой мышце. Поза становится откровенной и ещё более открытой, но я чувствую, что готова сказать это только сейчас. Потом мне будет стыдно. — Ты просто наглый, очень горячий и развратный преступник, чей стояк упирался мне каждый раз в задницу, когда ты играл в борьбу со мной между погонями, — я легонько кусаю его губу, с шепинием оседая на него сильнее. Это почти больно, но чертовски заводит. — К списку твоих преступлений стоит добавить парочку сексуальных. «Выебал взглядом детектива на глазах у очевидцев», — как тебе?

Алексей замер на полувдохе, его член дёрнулся внутри меня так сильно, что я почувствовала каждую пульсацию. Его глаза — эти проклятые серо-зелёные глаза — расширились, потемнели до черноты.

— Что… — голос сорвался, он сглотнул. — Что ты сказала?

Его рука на моём клиторе застыла. Всё его тело напряглось, как струна.

— Ты знала? — выдохнул он, недоверие и что-то первобытное смешалось в его голосе. — Всё это время… ты чувствовала, как я твердел каждый раз, когда ловил и обезоруживал тебя?

Он медленно вышел, перевернул меня на спину одним движением. Его лицо нависло над моим — взгляд горящий, почти безумный.

— И ты ничего не сказала. Продолжала бороться, злиться, пытаться вырваться… — его рука легла на моё горло, не сжимая, просто держа. — …зная, что я хочу тебя так сильно, что член каменеет от одного прикосновения к тебе?

Он застонал, и звук был почти болезненным.

— Бля, детка. Ты понимаешь, что это значит? — его бедро раздвинуло мои ноги, член скользнул обратно внутрь одним толчком. — Все эти месяцы, когда я думал, что ты не замечаешь… ты знала. И продолжала попадать в мои ловушки, — за этим последовал особенно глубокий толчок.

— «Выебал детектива взглядом на глазах у очевидцев»? — он усмехнулся, но в улыбке было что-то дикое. — О, солнышко. Не только взглядом.

Его рука скользнула к моей шее, большой палец провёл по пульсу.

— Помнишь ту погоню на нелегальном складе оружия? Полгода назад? — он начал двигаться — медленно, глубоко. — Когда я прижал тебя к стене, а твои бывшие коллеги были в двадцати метрах?

Его губы прижались к моему уху.

— Я кончил в штаны, детка. Прямо там. От того, как ты извивалась, пытаясь вырваться, как твоя задница терлась о мой член, — он застонал от воспоминания. — Слава богу, костюм был чёрный. Но я стоял там, держа тебя, в мокрых трусах, как подросток, и молился, чтобы ты не почувствовала, как я дрожу, — я почувствовала жёсткий толчок. — А на крыше «Золотого дракона»? Два месяца назад? — его рука сжала бедро. — Когда я шептал тебе всякую хуйню про то, как ты никогда меня не поймаешь?

Он прикусил мою шею.

— Я был в сантиметре от того, чтобы задрать твою юбку и трахнуть прямо там. Плевать на снайпера на соседнем здании. Плевать на копов внизу, — его дыхание стало рваным. — Я хотел тебя так сильно, что руки тряслись.

Он поймал мои запястья, повалил нас обоих на подушки вперед и зажал мои руки над головой.

— И ты. Знала. Всё это время, — каждое слово сопровождалось толчком. — Чувствовала мой стояк и всё равно приходила. Снова. И снова.

Его лоб прижался к моему.

— Так кто из нас больший извращенец, а? — прошептал он. — Я, который не мог контролировать свой член рядом с тобой? Или ты, которая знала об этом и продолжала провоцировать?

Он прикусил мою шею сзади, мрачно смеясь.

— «Парочка сексуальных преступлений», — раскатисто прошептал он в мой затылок, обдавая его горячим дыханием. — Детка, если составлять полный список… нам не хватит ночи.

Он ускорился, кровать снова заскрипела.

— Незаконное проникновение в твои фантазии, — толчок. — Мастурбация на твои фотографии без разрешения, — ещё толчок. — Сексуальные мысли во время слежки… и сама слежка, — его голос становился хриплым. — Установка скрытых камер в баре, чтобы смотреть, как ты облизываешь губы после коктейля.

Он развернул меня в своих руках, чтобы оказаться лицом к лицу, поймал мою нижнюю губу зубами, покусывая.

— Подкуп бармена, чтобы он добавлял афродизиак в твой любимый напиток, — он замер, глядя на моё лицо. — Шучу. Не делал этого. Но, блядь, думал об этом.

Его движения стали отчаянными, хаотичными.

— Скажи мне, — простонал он, — скажи, что ты тоже хотела. Что когда чувствовала мой член, прижатый к тебе… ты хотела, чтобы я сделал это. Чтобы я трахнул тебя прямо там, плевать на свидетелей.

Его пальцы работали на клиторе безжалостно.

— Скажи, детектив. Признайся в своих преступлениях, — его голос сорвался. — Потому что я близко. Так близко. И хочу кончить, услышав, как ты признаёшься, что хотела меня так же сильно.

— Хотела, — шепчу ему на ухо. — Боялась своих желаний, ненавидела нас обоих за эти брачные игры и отчаянно хотела…

Алексей сломался.

Его глаза закатились, всё тело содрогнулось, и он зарычал — низко, первобытно — вбиваясь с такой силой, что кровать заскрежетала по полу.

— Блядь, да, это просто как в моих влажных фантазиях! — он шептал в мою шею, пока его бёдра безжалостно молотили. — Да, да, моя девочка, моя идеальная девочка!

Его пальцы на клиторе стали почти болезненными, движения быстрые и жёсткие, толкая меня через край вместе с ним.

— Кончай! — прорычал он. — Кончай со мной, хочу чувствовать!

Оргазм разорвал меня — третий за ночь, невозможный, почти болезненный от интенсивности и усталости. Я кричала, царапала его спину до крови, и он застонал от боли-удовольствия, толкаясь ещё жёстче.

— Моя, моя, моя! — он повторял как мантру, и с последним глубоким толчком замер, пульсируя внутри.

Его сперма заполнила меня снова — горячая, густая, так много после трёх прошлых раундов, что это казалось невозможным. Он дрожал всем телом, лицо зарылось в изгиб моей шеи, и я слышала, как он что-то бормочет — моё имя, признания в любви, благодарности, бессвязные ругательства на русском.

Потом он обмяк, его вес придавил меня к матрасу. Несколько долгих секунд только звук тяжёлого дыхания наполнял комнату.

— Я… — его голос был хриплым, измученным. — Я думаю, теперь мне действительно нужна передышка.

Он приподнялся на дрожащих руках, посмотрел на меня. Его волосы растрепаны, губы опухшие, на шее красные следы от моих ногтей. Он выглядел разбитым. Но счастливым.

— Ты убьёшь меня, — прошептал он, улыбаясь. — Но какая смерть, детка. Какая смерть!

Он медленно вышел, и мы оба поморщились. Простыни были безнадежно испачканы.

— Завтра куплю новое постельное бельё, желательно белое, без выебонов, — пробормотал он, рухнув рядом. — Это уже не отстирать.

Он притянул меня к себе, устраивая так, чтобы моя голова лежала на его груди. Его сердце колотилось бешено, постепенно замедляясь.

— Три года, — прошептал он в темноту. — Три года я мечтал услышать, что ты хотела меня. И реальность… блядь, реальность в тысячу раз лучше любых фантазий.

Его пальцы рисовали ленивые узоры на моём плече.

— Знаешь, что самое безумное? — он поцеловал мою макушку. — Я всё ещё хочу тебя. Даже сейчас, когда мой член, наверное, отвалится, если я попытаюсь снова… я всё равно хочу.

Пауза.

— Но я обещаю дать нам обоим отдохнуть, — он сыто улыбнулся. — Хотя бы часа три. Потом разбужу тебя членом внутри. Это нормальный способ будить любимую женщину, да?

Его рука скользнула ниже, погладила мою натруженную задницу.

— А потом покормлю завтраком. Я неплохо готовлю, знаешь ли, — голос стал мягче, почти застенчивым. — Хочу делать для тебя обычные вещи. Готовить, смотреть фильмы, просто… быть вместе. Не только трахаться, хотя это охуенно.

Он зевнул, обнимая меня крепче.

— Спи, детектив, — пробормотал он, поцеловав меня в висок. — Утром начнём нашу новую жизнь. Ты — частный сыщик. Я — владелец клуба и… иногда… наёмник. Мы — пара извращенцев, которые играют в кошки-мышки с сексуальными ставками.

Его дыхание замедлилось, становясь ровным.

— Идеальная семья, — пробормотал он, уже проваливаясь в сон. — Наши дети будут в ахуе от наших историй знакомства… Об этом не снимут «Как я встретил вашу маму». Разве что порно-пародию.

Последнее, что я услышала перед тем, как сон накрыл меня тоже:

— Люблю тебя, моя маленькая охотница. Всегда.

И впервые за долгое время я заснула, чувствуя себя в безопасности. В объятиях самого опасного человека в городе. Который оказался единственным, кто действительно видел меня. Всю. И любил именно за это.