Тени прошлого и звонка пощечина (2/2)

Изольда почувствовала, как по ее щекам разливается легкий румянец удовлетворения. Она встретилась взглядом с Северусом, и в его обычно угрюмых глазах она увидела редкое тепло - тепло от совместной победы, от понимания, что их интеллектуальный альянс непоколебим, несмотря на дурацкие галстуки и факультетские предрассудки.

Она собирала вещи, чувствуя себя увереннее, чем все утро. Возможно, не все в этом новом положении было безнадежно. Пока у нее были знания, уважение и верный друг, она могла выстоять. Даже в логове львов.

Следующие занятия - Трансфигурация и Заклинания - пролетели для Изольды в странном полу-присутствии. Ее тело выполняло требуемое: она сосредоточенно видоизменяла иглу в медную пуговицу под строгим взглядом профессора МакГонагалл и взмахами палочки заставляла перья парить в воздухе на уроке у профессора Флитвика. Но ее сознание было где-то далеко, в прохладном сумраке подземелий, где ее ждали понимающие взгляды, а не любопытные или насмешливые.

На Заклинаниях возникла небольшая, но показательная трудность. Когда профессор Флитвик попросил ее продемонстрировать заклинание Левитации, она четко и ясно, как ее учили в Шармбатоне, произнесла: ”Агуаменти”, растягивая гласные и смягчая звуки своим мелодичным акцентом.

Крошечный профессор, сидевший на стопке книг, наклонил голову, словно птичка.

- Простите, моя дорогая, повторите, пожалуйста? ”А-гу-а...”? — переспросил он, морща лоб.

В классе кто-то сдержанно хихикнул. Изольда почувствовала, как по ее щекам разливается легкий жар. Она повторила, стараясь огрубить произношение, сделать его более «английским», но это звучало неестественно и резало ей слух. Флитвик, в конце концов, кивнул, но было ясно, что барьер существует не только в факультетских гостиных, но и в простом произношении заклинаний. Она была чужой не только по духу, но и по звучанию.

После обеда, от которого она снова отделывалась крошечными порциями и долгими глотками воды, у нее появилось окно свободы. Первым порывом было укрыться в библиотеке, но более сильным оказалось желание человеческого общения - того, что не требовало масок и усилий. Она отправила Ноктюрн с короткой запиской и договорилась о встрече с Нарциссой во внутреннем дворе.

Слизеринка ждала ее у фонтана, ее светлые волосы, уложенные в идеальную прическу, казалось, отражали скупое осеннее солнце. Увидев Изольду, ее лицо озарилось редкой, искренней улыбкой.

- Иза, здравствуй! - она легко подошла и обняла подругу, и в этом жесте была та самая, недоступная для гриффиндорцев, степень близости. - Как тебе на другом факультете? Надеюсь, там не настолько ужасно, как говорят другие.

- Привет, Нарцисс, - Изольда позволила себе расслабиться, ощущая знакомый аромат духов подруги - холодный, как зимний цветок. - Знаешь, я ожидала чего-то худшего. Хотя... все гриффиндорцы действительно очень навязчивы. Одни готовы дружить со всеми подряд, словно щенки, а другие... совсем не подбирают выражения и ведут себя откровенно грубо.

Нарцисса сделала изящную гримаску, словно почувствовала неприятный запах.

- Уверена, что под теми, кто ведет себя грубо и невоспитанно, ты подразумеваешь моего кузена Сириуса, - произнесла она с ледяным отвращением. - Не обращай на него внимания. Он ко всем так относится, будто весь мир ему что-то должен. Родители его вообще считают позором семьи. Говорят, он чуть ли не гордится этим.

- ”Позор семьи” - это уж слишком громко сказано, - слегка защитила Изольда, хотя в душе была согласна. - Но ему действительно стоит поучиться манерам. Хотя бы основам.

- С кем тебя поселили в одной комнате? — поинтересовалась Нарцисса, меняя тему с неприятного родственника.

- С Лили Эванс и Кристи Калвер. Они... пытаются подружиться со мной, но, к счастью, делают это не очень навязчиво.

Имя Эванс заставило Нарциссу скривить губы.

- Грязнокровки, что с них взять, - она произнесла это слово с привычной, почти бытовой неприязнью, как констатацию факта. - Готовы прицепиться к любому чистокровному волшебнику, лишь бы подняться в глазах общества. Эванс, кстати, была близкой подругой Северуса. Правда, в прошлом году они поругались и больше не общаются.

Изольда удивленно подняла бровь. Это была новость.

- Действительно? Что же случилось?

- Снейп в пылу ссоры назвал ее грязнокровкой. Что, впрочем, является правдой, - равнодушно заметила Нарцисса. - Но ее это, видимо, очень разозлило. Думаю, это было единственное верное решение Северуса - прекратить с ней общение. Ни к чему хорошему такая дружба все равно не привела бы.

”Грязнокровка”. Слово повисло в воздухе между ними, тяжелое и ядовитое. Для Нарциссы это была просто классификация, как ”блондинка” или ”левша”. Для Изольды, вынужденной скрывать свою собственную, куда более опасную ”инаковость”, оно отзывалось неприятным эхом. Она вспомнила умные, добрые глаза Лили и ее попытки помочь. Было ли в них скрытое пренебрежение? Или искреннее желание подружиться? Она не была уверена.

- Я думала, он одинаково плохо относится ко всем гриффиндорцам без исключения, - заметила Иза, отгоняя от себя сомнения.

- По крайней мере, теперь на этом факультете появился нормальный волшебник, который понимает всю суть чистокровных, - с легкой улыбкой сказала Нарцисса. - Все до сих пор уверены, что Шляпа ошиблась, отправив тебя в Гриффиндор.

- Я тоже так считаю, - с искренним вздохом согласилась Изольда. Ей было приятно это слышать. Это подтверждало, что ее истинное ”я” не осталось незамеченным. - Что у тебя нового было за эти два дня? Мне не терпится узнать все новости.

Лицо Нарциссы внезапно просветлело, и в ее глазах загорелся тот самый огонек, который бывает только у влюбленных или при обсуждении чрезвычайно выгодной сделки.

- Я совсем забыла! Хотела еще на зельеварении тебе рассказать, но так и не удалось... - она понизила голос до доверительного шепота, хотя вокруг никого не было. - В общем, Люциус Малфой предложил мне встречаться. И я, конечно же, согласилась.

- Нарцисс! Это же чудесно! - Иза искренне обрадовалась за подругу. В их мире браки по расчету были нормой, но Люциус был не просто «выгодной партией». Он был красив, умен, влиятелен и являлся эталоном чистокровного волшебника. - Он красивый и чистокровный волшебник, - повторила она слова подруги с улыбкой.

- Именно! - Нарцисса сияла. - и, думаю, тебе очень хочется узнать все в подробностях...

И они заговорили, устроившись на каменной скамье у фонтана. На мгновение Изольда забыла о своих проблемах, погрузившись в привычный мир аристократических условностей, светских сплетен и блестящих перспектив. Это был глоток родного воздуха.

Последнее занятие, История Магии, стало резким контрастом. Монотонный, бесстрастный голос профессора Бинса, плывущего сквозь доску, был похож на убаюкивающий гул. Призрачный учитель рассказывал о Гоблинских восстаниях, но слова сливались в однообразный поток. Изольда, утомленная эмоциональной встряской и бессонной ночью, с трудом боролась с дрёмой, ее веки тяжелели, а голова клонилась к парте. Она ловила себя на том, что вместо дат и имен перед ее внутренним взором проплывают образы: насмешливый Сириус, добрая Лили, ядовитая усмешка Беллатриссы и серьезное лицо Северуса над котлом с идеальным зельем.

Когда призрачный звонок, наконец, возвестил конец мук, она вышла из класса с ощущением ватной головы. Мысль о том, чтобы снова идти в шумный Зал на ужин, вызывала у нее почти физическое отторжение.

Изольда всегда ценила одиночество. Оно было не просто предпочтением, а необходимостью, щитом, за которым она могла ослабить контроль, перестать играть роль. Она решила пропустить ужин. Вместо этого, сжимая в руке палочку, она выбрала случайный коридор и пошла по нему, не зная цели.

Она бродила по бесконечным лабиринтам Хогвартса, ее шаги были беззвучными на толстых коврах и отдавались легким эхом на каменных плитах. Она проходила мимо шепчущихся портретов, которые замолкали, провожая ее любопытными взглядами. Она заглядывала в пустые классы, где в сумерках плясали пылинки. Она поднималась по винтовым лестницам, которые внезапно поворачивали, уводя ее в неизвестном направлении.

Это было своего рода медитацией. Каждый новый поворот, каждая незнакомая статуя или потайная дверь, которую она отмечала про себя, делали огромный замок чуть более понятным, чуть менее враждебным. Она составляла его карту не на пергаменте, а в своем сознании, находя в этом успокоение.

В одном из особенно тихих и темных коридоров на севере замка ее обостренное обоняние уловило слабый, но отчетливый запах. Не пыли, не воска, не магии. Это был тонкий, пыльный аромат старого пергамента, кожи и чего-то еще.. чего-то металлического, что отзывалось знакомым звоном в крови. Он исходил из-за тяжелой портьеры, скрывавшей, казалось бы, глухую стену.

Инстинкт, тот самый, что вел ее род веками, шептал, что это место может хранить ответы. Или, по крайней мере, дать временное убежище. Она на мгновение задержалась, вглядываясь в складки ткани, запоминая место. Возможно, это стоило исследовать. Но не сейчас. Сейчас ей просто нужно было дышать и быть одной.

Она развернулась и пошла дальше, вглубь таинственных сумерок Хогвартса, оставляя за собой шепот предрассудков и унося с собой тихий шелест собственных мыслей. Голод начинал напоминать о себе легким головокружением, но она игнорировала его. Ночь приближалась, а с ней - и необходимость вернуться в свою новую, позолоченную клетку. И она хотела отсрочить этот момент хотя бы на несколько минут.

Сумерки начали окрашивать небо над Хогвартсом в цвета сизой дымки и бледной лазури, когда Джеймс Поттер, потирая руки от предвкушения, подошел к Сириусу Блэку. Тот прислонился к стене замка, с аристократическим безразличием доедая сочное зеленое яблоко.

- Ну что, как и договаривались, испробуем на Нюниусе пару заклинаний? - глаза Джеймса загорелись азартом под линзами очков.

Сириус откусил последний кусок и отшвырнул огрызок в кусты с небрежной грацией.

- Конечно. Что нам мешает? Развеем скуку.

Они выжидали, скрывшись в арке у входа, как хищники в засаде. И их терпение было вознаграждено. Ровно через десять минут из тяжелых дубовых дверей появилась одинокая, сутулая фигура в слизеринской мантии. Северус Снейп, не поднимая глаз от книги, которую он листал на ходу, направился к своему излюбленному месту - одинокому, раскидистому дубу на окраине двора. Это было его убежище, где он мог спокойно готовить уроки, не опасаясь насмешек.

- Вот он, - Сириус указал подбородком, и на его губах заиграла та самая опасная, насмешливая ухмылка. Его взгляд скользнул по двору, где начала собираться небольшая группа учеников, возвращавшихся с тренировки или прогулки.

- Как раз и первые зрители собрались. Без публики ведь не так весело.

В это самое время Изольда, закончив свою уединенную прогулку, выходила из замка, намереваясь все-таки добраться до гостиной. Но двор, обычно пустынный в этот час, был непривычно оживлен. Небольшая, но густая толпа учеников с разных факультетов столпилась в отдалении, смотря в одну точку. Доносились сдержанные смешки и возбужденные возгласы.

Желание одиночества вмиг улетучилось, вытесненное тревожным предчувствием. Сердце учащенно забилось, посылая знакомый, леденящий сигнал. Она бесшумно, как тень, пробралась сквозь толпу, используя свою хрупкость и ловкость. И то, что она увидела, заставило ее кровь похолодеть.

Северус Снейп висел в воздухе вниз головой, его длинные черные волосы свисали почти до земли, а мантия нелепо накрыла его голову, обнажив поношенные брюки и худые лодыжки. Он отчаянно дергался, пытаясь высвободиться из невидимых пут, а его лицо, багровеющее от унижения и бессильной ярости, было искажено гримасой. Сириус Блэк, небрежно вращая палочкой, как дирижерской, удерживал заклинание, а его глаза сияли веселым, безжалостным блеском.

- Кто хочет, чтобы я использовал на Нюниусе Вомитаре Виридис?! - громко провозгласил Сириус, обращаясь к толпе, как шут на ярмарке.

- Да, давай! Только подвесь его повыше, а то некоторым не видно! - раздался чей-то громкий голос, и толпа одобрительно загудела.

В этот момент что-то щелкнуло внутри Изольды. Холодный, яростный гнев, который она так тщательно сдерживала все эти дни, прорвался наружу. Это было не просто издевательство. Это было публичное унижение, поругание того немногого, что у ее друга было - его достоинства. Она вышла из толпы, ее шаги были бесшумными, но поза - прямой и неумолимой, как клинок.

- Сейчас же отпусти Северуса, - произнесла она. Ее голос был тихим, но стальным, и в нем не было ни капли просьбы. Это был приказ.

Сириус медленно повернулся к ней, его ухмылка стала еще шире. Он с интересом оглядел ее с ног до головы.

- Обязательно отпущу, - сладким ядом прозвучали его слова. - Только подниму повыше, чтобы падение выглядело более эпично. Или ты тоже хочешь с ним полетать?

Изольда уже подняла палочку, чтобы контратаковать, но Джеймс Поттер, стоявший рядом, был начеку. Молниеносное движение, и он выкрикнул: ”Экспеллиармус!” Палочка вырвалась из ее пальцев и с глухим стуком упала на траву к его ногам.

Джеймс поднял ее и с насмешливым поклоном протянул Сириусу.

- И что ты теперь собираешься делать? - Поттер скрестил руки на груди, глядя на нее сверху вниз. - Полезешь на меня с кулаками? Не думаю, что в Шармбатоне обучали рукопашному бою.

Изольда не ответила. Ее взгляд был прикован к Северусу. Она оценила высоту. Он висел не так высоко, чтобы получить серьезные травмы при падении. Ее вампирская скорость и расчет сработали быстрее, чем сознательная мысль. Она резко шагнула вперед и изо всех сил толкнула Сириуса в грудь.

От неожиданности он ахнул, потерял равновесие и выронил свою палочку. На мгновение заклинание прервалось, и Северус с глухим стуком рухнул на землю, поспешно высвобождаясь из сковавшей его мантии.

- Ты что творишь, ненормальная! - закричал Сириус, отскакивая и пытаясь найти свою палочку в траве. Но его рука встретилась с рукой Изольды, которая уже подняла ее.

Она стояла, держа в одной руке свою палочку, а в другой - его, ее серые глаза пылали холодным огнем.

- Эй, тебе лучше вернуть Бродяге палочку, если не хочешь остаться без своей, - Джеймс подошел к другу, протягивая ему палочку Изольды, которую все еще держал.

- Только если вы не будете больше сегодня издеваться над Северусом, - ее голос не дрожал, в нем звучала стальная решимость.

Сириус, потирая ушибленную грудь, фыркнул.

- Давай договоримся хотя бы на пару дней, а то без издевательств над Нюниусом жизнь становится скучной.

- Хорошо, - кивнула Изольда. - Но не думайте, что я ему не помогу и в следующий раз.

Сириус, наконец получив свою палочку из рук Джеймса, ехидно скривился.

- Да что ты можешь нам сделать? Выпустить из палочки кучку искр или чему вас там учат во Франции?

Этот насмешливый тон, это пренебрежение к ее школе, к ее происхождению, переполнило чашу ее терпения. Вежливость, вбитая в нее с детства, треснула, обнажив дикую, гордую натуру, унаследованную от древнего рода.

- Глядя на тебя, - сказала она, и каждое слово было отточенным, как лезвие, -можно с уверенностью сказать, что обучение у нас куда лучше. Манеры, например, точно.

Она протянула ему его палочку, но свою так и не получила. Джеймс все еще держал ее, с любопытством наблюдая за развитием событий.

- Может, мне не стоит отдавать тебе палочку за такие словечки? - Сириус принял свою палочку и сделал шаг вперед, его лицо было совсем близко к ее. - Теперь уж ты точно ничего не сделаешь. Так займи же место своего носатого дружка и полетай вниз головой.

Это было последней каплей. Еще никто и никогда не позволял себе так говорить с ней - с Изольдой Николь Альмарик. Ее воспитание, ее статус, ее гордость - все было попрано этим нахальным, невоспитанным мальчишкой. Холодный гнев, который она сдерживала, превратился в белый каления. Она больше не думала о последствиях, о маскировке, о том, что подумают другие.

Раздался громкий, сочный хлопок. Ее ладонь, движимая силой, которую мало кто мог предположить в ее хрупком теле, со всей силы прилепилась к его щеке. Голова Сириуса резко дернулась в сторону.

Наступила мертвая тишина. Толпа замерла, затаив дыхание. Даже Джеймс оторопело уставился на них. Сириус стоял, прижимая ладонь к раскрасневшейся щеке, его глаза были широко раскрыты от абсолютного, неподдельного шока. Он ожидал слез, мольбы, униженной просьбы. Все что угодно, но не этой оглушительной, яростной пощечины.

Этого мгновения ошеломления хватило. Изольда резким движением выхватила свою палочку из ослабевших пальцев Джеймса и, не сказав больше ни слова, развернулась и быстро пошла к замку. Ее плащ развевался за ней, как крылья. Она не оглядывалась, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках.

Зайдя в замок, она почти бегом направилась к гостиной Гриффиндора. Она выдохнула пароль Полной Даме и, не слыша ее язвительных комментариев, ворвалась внутрь. В спальне ее встретили Лили и Кристи, которые мирно обсуждали что-то, сидя на кровати Лили.

- Как день прошел? - дружелюбно спросила Кристи, заметив ее запыхавшееся состояние и разгоряченное лицо.

- Неплохо, - коротко, почти сдавленно, выдохнула Изольда и, не произнеся больше ни слова, уселась за свой стол, раскрыв учебник по зельеварению с такой силой, что чуть не порвала страницу. Она уставилась в текст, не видя букв, а в ушах у нее все еще стоял оглушительный гул от собственной дерзости и тот самый хлопок, от которого зазвенело в воздухе.

Тем временем во дворе Сириус все еще стоял, потирая щеку, на которой проступал красный след от пальцев. Толпа медленно расходилась, обсуждая произошедшее с возбужденным шепотом.

- Да ладно тебе, Бродяга, - Джеймс неуверенно хлопнул его по плечу, пытаясь сгладить неловкость. - Ну, подумаешь, девчонка пощечину дала. Со всеми бывает.

Сириус резко повернулся к нему, его глаза горели.

- Почему же с Люпином такого не бывает? С Петтигрю? Или, может, с тобой? - выпалил он.

- Ну, Римус с Питером и к девушкам-то боятся подойти, - попытался пошутить Джеймс. - А меня Лили тоже один раз чуть не ударила.

- Но не ударила же! - воскликнул Сириус с непонятной даже для самого себя яростью.

- Да успокойся, попытайся найти плюсы, - Джеймс подмигнул. - Тебя же ударила не какая-нибудь прыщавая пуффендуйка, а Изольда... ну, она в общем-то вполне себе симпатичная. И с характером, ничего не скажешь.

Сириус на мгновение задумался, его гнев поутих, сменившись на странное, заинтересованное раздражение.

- Симпатичная... - пробормотал он, глядя в ту сторону, где скрылась Изольда. - Может, даже и красивая…

Джеймс фыркнул и толкнул его в плечо.

- Эй, дружище, я смотрю, она тебя зацепила не только тем, что не побоялась дать пощечину.

Сириус отшатнулся, будто его ужалили, и его обычная насмешливая маска мгновенно вернулась на место.

- Да иди ты, Поттер. Попрошу завтра Эванс, чтобы она тебя ударила, а то мне обидно ходить одному побитому девчонкой.

Но даже произнося это, он украдкой провел пальцами по еще горящей щеке, и в его глазах, вопреки всему, мелькнуло не унижение, а нечто куда более сложное - уважение, досада и пожирающее любопытство.