Тени прошлого и звонка пощечина (1/2)
Ее сознание провалилось в бездну, лишенную формы и времени. А потом возник лес. Не знакомый ухоженный парк Бобового поместья, а дикий, старый лес, где воздух был густым и влажным, а запах гниющих листьев и сырой земли въедался в легкие. Холодный осенний дождь пронизывал до костей, капли с тихим стуком падали на промокшую листву и на нее саму. Она лежала на земле, и сырость медленно пропитывала ее платье, леденила кожу.
Резкая, раскалывающая боль пульсировала в висках, исходя из глубин черепа. Она попыталась пошевелиться, и мир поплыл перед глазами. Руки. Она подняла руки. Они были липкими, а в призрачном свете, пробивающемся сквозь тучи, темные разводы на ее бледной коже казались черными как смоль. Не ее кровь. Она это знала с животной, первобытной уверенностью. Но чья?
”Что случилось? Где я?” - пронеслось в голове, но мысли были путаными, тяжелыми, как свинец.
Внезапно, сквозь шум дождя и собственное тяжелое дыхание, она услышала голоса. Грубые, взволнованные мужские и один испуганный женский. Шаги, хрустящие по веткам, приближались. Сердце заколотилось в груди, предупреждая об опасности.
Из чащи вышли шесть фигур. Волшебники. Разного возраста - от сурового мужчины лет шестидесяти до юного парня, чье лицо искажала ненависть. Их мантии были намокшими, палочки сжаты в белых от напряжения пальцах.
- Нужно убить это чудовище, - прорычал старший, безжалостным жестом указывая на нее. Его глаза, холодные и узкие, сверкали яростью.
В ее жилах стыла не только сырость, но и леденящий ужас.
- Может, нам стоит расспросить ее о том, что она знает? - робко предложила темноволосая женщина, Эмма. Ее взгляд скользнул по окровавленным рукам девушки, и в нем мелькнуло сомнение.
- Ты с ума сошла, Эмма! - мужчина повернулся к ней, его лицо исказил гнев. - Посмотри на нее! Она убийца, как и остальные представители ее рода! Мы должны немедленно избавиться от нее, пока она не очнулась окончательно!
Он резко направил палочку прямо в ее лицо. Древесина выглядела смертоносной и неумолимой.
Паника, острая и неконтролируемая, поднялась в горле. Она попыталась отползти, но тело не слушалось.
- Нет, не надо, пожалуйста! - ее собственный голос прозвучал хрипло и отчаянно. - Мы никого не убивали! Нас подставили! Прошу, выслушайте меня!
Она умоляла, вкладывая в слова всю свою искренность, весь ужас несправедливого обвинения. Но в глазах мужчины она видела лишь слепую ненависти и предубеждение.
- Мы не обязаны слушать твои оправдания, чудовище! - крикнул высокий парень, и его палочка вспыхнула ослепительно-зеленым светом. Свет, не оставляющий сомнений в его намерениях. Свет, несущий конец.
Яркая вспышка ослепила ее, заполнив собой всё...
Изольда резко вскочила на кровати, сердце бешено колотилось где-то в горле, а легкие глотали воздух судорожными, прерывистыми глотками. Холодный пот покрыл ее лоб и спину, а руки дрожали.
”Это всего лишь сон. Странный и страшный сон”, - твердила она себе, заставляя дыхание выровняться. Она сжала ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, чтобы убедиться в реальности. Боль была острой и знакомой. Она была здесь. В безопасности.
Она медленно огляделась. Комната была залита мягким, сизым светом раннего утра. Не ее комната с высокими потолками и гобеленами в родовом поместье во Франции. Не ее прохладная, полутемная спальня в слизеринском подземелье с резными деревянными кроватями и изумрудно-зелеными покрывалами. Это было светлое, даже слишком яркое помещение, окрашенное в теплые, но чуждые ей тона - алый и золотой. На двух других кроватях под горой одеял мирно почивали Лили и Кристи. Тихие, ровные вдохи и выдохи соседок успокаивали нервы.
Она посмотрела на часы, аккуратно стоявшие на тумбочке. Пять утра. До подъема еще целых два часа. Мысли о новом факультете, о Поттере друзей, о насмешливом Сириусе и этот кошмар - всё это создавало в голове невыносимый гул. Оставаться в кровати, ворочаясь в попытках уснуть, было пыткой.
С почти маниакальной осторожностью, отточенной годами жизни со своим секретом, она поднялась, на цыпочках добралась до своего сундука и выбрала простую, но элегантную одежду - темную юбку и свитер. Взяв палочку и несколько книг в сумку, она, как тень, выскользнула из спальни, не издав ни единого звука.
Гостиная Гриффиндора в предрассветные часы была иной. Безлюдной, тихой, наполненной лишь потрескиванием догорающих в камине углей. Призрачный свет зари робко пробивался сквозь высокие окна, окрашивая всё в оттенки пепла и серебра. Здесь не было ни шумных возней, ни громких споров, ни дружеских похлопываний по плечу. И в этой тишине, в этом одиночестве, ей стало чуть легче дышать.
Она не могла оставаться здесь. Ей нужно было движение, цель, отвлечение. Решение пришло само собой - библиотека.
Коридоры Хогвартса в это время были пугающе безжизненны. Длинные тени, отбрасываемые доспехами и статуями, казались живыми и зловещими. Ее собственные шаги отдавались гулким эхом под сводчатыми потолками. Она шла быстро, почти бесшумно, ее вампирская грация и обостренные чувства заставляли ее улавливать каждый шорох, каждый скрип. Она чувствовала запах старого камня, воска для полов и далекого дыма из кухни.
Мадам Пинс, высокая и худая, с лицом, выражавшим вечное неодобрение, появилась из-за стеллажа, когда Иза переступала порог библиотеки. На ее лице отразилось крайнее удивление.
- В такое время? - проскрипела она, поправляя очки на носу. - Учебный день еще не начинался.
- Я не могла уснуть, мадам, - тихо и вежливо ответила Изольда, - Хотела немного почитать. Если это возможно.
Библиотекарша, видя ее бледное, серьезное лицо, смягчилась. Возможно, она приняла ее за усердную ученицу, мучимую тревогой перед учебой.
- Что вас интересует? - спросила она уже более мягко.
- Потусторонние существа, мадам. Привидения, дементоры, банши...
Мадам Пинс кивнула и жестом велела следовать за собой. Спустя несколько минут Иза держала в руках толстый том в потертом кожаном переплете с тиснением ”Нежить: Разгадка Загробных Загадок”. Книга пахла пылью, древним пергаментом и тайной.
На обратном пути она встретила нескольких пуффендуйцев - румяных, жизнерадостных ребят, которые, казалось, даже в пять утра излучали невозмутимый позитив. Они весело переговаривались о предстоящей тренировке по квиддичу. Иза прошла мимо, не поднимая глаз, чувствуя себя призраком в их полном энергии мире.
Подойдя к портрету Полной Дамы, она услышала ее сонный, недовольный голос:
- И чего тебе не спится в такую рань? Надеюсь, в этот раз у тебя не будет проблем с паролем.
Желание ответить чем-то колким и язвительным, на манер Беллатрисы, возникло само собой. Но она сдержалась. Ей нужен был покой, а не конфликт.
- Доброе утро, - произнесла она ровно. - «Отвага и преданность».
- Ладно, проходи, - проворчала Дама, и портрет отъехал.
В гостиной по-прежнему никого не было. Изольда выбрала глубокое кресло прямо напротив камина, где уже зажигались первые, слабые язычки пламени, вероятно, по воле домашних эльфов. Она устроилась поудобнее, завернулась в свой легкий плащ, словно в кокон, и открыла книгу.
Строгие колонки текста, гравюры с изображением прозрачных призраков и парящих, скорбных дементоров поглотили ее. Она всегда находила утешение в знаниях, в систематизации мира. Это давало иллюзию контроля над хаосом, как внутренним, так и внешним. Она читала о природе призраков, о их связи с миром живых, о леденящем отчаянии, которое несли дементоры...
Но усталость, физическая и душевная, взяла свое. Ночь, полная тревог, и эмоциональная буря предыдущего дня создали тяжелую, невидимую гирю, которая медленно опускалась на ее веки. Буквы начали расплываться, танцуя перед глазами. Ритмичное потрескивание огня и тепло, исходящее от камина, окутали ее уютным, непроницаемым одеялом. Голова ее медленно склонилась на мягкую спинку кресла, веки сомкнулись.
Книга осталась лежать у нее на коленях, открытая на главе, посвященной вампирам. Иллюстрация изображала стаю изможденных, одичалых существ с горящими глазами - карикатурное, пугающее изображение, так не похожее на ее собственную семью. Но даже во сне ее пальцы судорожно сжали страницы, будто пытаясь отогнать тени, которые преследовали ее не только в кошмарах, но и наяву, в шепотах за спиной, в подозрительных взглядах и в вечном, гнетущем страхе быть узнанной.
Голоса доносились до нее сквозь толщу сна, словно из-под воды. Сначала они были далекими и бессмысленными, но постепенно проступали четче, настойчивее, нарушая призрачный покой, в котором она укрылась от кошмаров.
- Эй, вставай! Ты проспишь весь завтрак! Или, может, в Шармбатоне завтракают вечером?
Этот голос - дерзкий, насмешливый, с хорошо знакомой ей теперь интонацией - заставил ее вздрогнуть. Изольда медленно открыла глаза, и мир проплыл перед ней, мутный и неясный. Прямо перед ней, заслоняя вид на потухающий камин, стояли четверо парней. Силуэты Римуса Люпина и Сириуса Блэка она узнала сразу. Двое других были менее знакомы: один высокий, с черными взъерошенными волосами и круглыми очками на носу, второй - коренастый и пухлый, с беспокойным взглядом и крупными передними зубами, которые вызывали ассоциацию с чем-то грызущим.
Она с трудом сглотнула, ее рот был сухим, а тело одеревеневшим от неудобной позы. Книга о нежити так и лежала у нее на коленях.
- В Шармбатоне, как и везде, завтракают в восемь, — пробормотала она, сдерживая зевок и пытаясь привести в порядок спутанные мысли и выбившиеся из пучка пряди волос.
Римус, единственный из них, чье выражение лица не было насмешливым, вежливо улыбнулся:
- Тогда лучше поторопиться, а то первым у нас зельеварение. Профессор Слизнорт не любит опозданий.
”Зельеварение. Значит, будет шанс увидеть Северюса”, - Эта мысль придала ей немного бодрости.
- Да, я знаю, но, наверное, сначала дождусь Лили, - сказала она, больше из упрямства, чем из реального желания. Ей не хотелось идти в Зал с этой компанией.
Парень в очках фыркнул.
- Я Джеймс, это Питер, - он указал большим пальцем на пухлого юношу, который робко кивнул. - А Лили минут двадцать как уже ушла. Говорила, что пыталась тебя разбудить, но ты не шелохнулась. Спишь как сурок.
«Так значит, это и есть Мародёры, о которых мне говорил Северюс», — промелькнуло у нее в голове. Джеймс Поттер, их неформальный лидер. И Питер Петтигрю, вечный прихвостень. Картина складывалась, и она была не самой привлекательной.
- Эй, так ты идешь или остаешься здесь? - Сириус скрестил руки на груди, явно теряя терпение. Его взгляд скользнул по книге у нее на коленях, и в глазах мелькнуло что-то острое, оценивающее.
Давить на нее было ошибкой. Но и оставаться одной в опустевшей гостиной тоже не хотелось.
- Да, уже иду, - отрезала она, поднимаясь с кресла и с легкостью, выработанной годами тренировок, поправляя складки на юбке. Она закрыла книгу и, не глядя на них, направилась к выходу, демонстрируя, что их компания для нее - не более чем случайное стечение обстоятельств.
Большой Зал и впрямь был шумным и оживленным. Солнечные лучи играли на золотых тарелках, смешиваясь с гомоном голосов и звоном посуды. Энергия, исходившая от сотен учеников, была почти осязаемой и для ее обостренных чувств казалась оглушительной. Она выбрала место у самого края гриффиндорского стола, подальше от эпицентра всего этого веселья, создав вокруг себя невидимый барьер.
Машинально положив себе на тарелку немного яичницы с беконом и налив чай, она принялась за свой привычный ритуал: наблюдать. Ее серые глаза, холодные и аналитические, скользили по лицам однокурсников, отмечая жесты, улавливая обрывки разговоров.
Почти в центре стола разворачивалось знакомое по рассказам Северуса действо. Джеймс и Сириус, как два актера на сцене, вели оживленный спор, приковывая к себе внимание окружающих.
- А я говорю, что лучше использовать Левикорпус! - с жаром заявил Поттер, размахивая куском тоста. - Классика! Элегантно и унизительно!
Сириус, откинувшись на спинку скамьи с видом пресыщенного аристократа, покачал головой:
- Это прошлый век, Сохатый. Придумай уже что-нибудь поинтереснее. Слишком банально.
- Может тогда Калворио? Лысина ему определенно к лицу! - не унимался Джеймс.
- Думаю, что Нюниусу подойдет лысина, - Сириус зловеще ухмыльнулся, - но все-таки веселее будет использовать на нем Вомитаре Виридис. Более… зрелищно.
Римус, сидевший напротив и пытавшийся дочитать какую-то книгу, с тревогой поднял глаза:
- Эй, парни, не думаете, что это слишком жестоко, даже если вы решили использовать это против Снейпа?
- Ты что, защищаешь этого слизеринца?! - Джеймс изогнул бровь с комическим удивлением.
- Нет, просто подумайте о последствиях, - вздохнул Люпин, - С нас как всегда снимут баллы и заставят идти на отработку к Филчу. А ты что насчет этого думаешь, Питер?
Петтигрю, набивавший рот сосисками, встрепенулся, почувствовав на себе внимание.
- Я... я согласен с Джеймсом и Сириусом, - запинаясь, пробормотал он. - Можно на Нюниуса и Левикорпус, и Вомитаре Виридис испробовать. Для верности.
Джеймс сияюще улыбнулся.
- Решено! После уроков идем во двор, там Нюниус частенько сидит под одним из деревьев. Приготовим ему сюрприз.
В этот момент прозвенел колокол, возвещая о начале занятий. Для Изольды это был спасительный звук. Она отодвинула почти нетронутую тарелку и, собрав вещи, направилась к выходу, чувствуя, как за спиной нарастает грохот передвигаемых скамеек и топот сотен ног.
Подземный кабинет зельеварения встретил ее знакомым густым воздухом, пахнущим серой, сушеными травами и чем-то металлическим. Здесь было прохладно, и свет от котлов отбрасывал на стены тревожные, подвижные тени. И, что самое главное, здесь она увидела знакомые лица за столом Слизерина. Северус сидел, уже достав свои вещи, его поза была напряженной, будто он ожидал нападения.
Профессор Слизнорт, сияющий ярко-зеленым фраком, объявил тему урока: Напиток живой смерти.
- ...прошу вас разделиться на пары, открыть учебник на странице сто восемьдесят четыре и приступить к приготовлению! - закончил он, и в зале поднялся шум.
Не раздумывая, Изольда направилась через разделяющее пространство кабинета к столу Слизерина. Она чувствовала на себе взгляды - удивленные со стороны гриффиндорцев, оценивающие со стороны слизеринцев.
- Ты не против быть со мной в паре? - спросила она, останавливаясь рядом со Снейпом.
Тот поднял на нее взгляд, и в его черных глазах мелькнуло что-то вроде облегчения.
- Да, конечно, — тихо ответил он, отодвигая стул для нее.
Процесс пошел плавно. Они работали молча, понимая друг друга с полуслова. Северус методично отмерял ингредиенты, а Изольда, с ее врожденной точностью, управляла огнем и помешивала зелье, добиваясь нужной консистенции. Проблемы начались, когда дело дошло до дремоносных бобов. Гладкие, скользкие плоды отскакивали от лезвий ножей, как живые, и вскоре по кабинету полетели первые непослушные бобы, вызывая взвизгивания и смех.
Изольда наблюдала за этой неразберихой с легкой усмешкой.
- Нам в Шармбатоне говорили, что эти бобы лучше раздавить плоской стороной лезвия ножа, нежели пытаться разрезать, - тихо, чтобы не слышали другие пары, прошептала она Северусу, - Так клеточный сок лучше высвобождается.
Снейп кивнул, в его глазах вспыхнула искорка интереса.
- Да, я тоже читал об этом. Думаю, стоит записать, чтобы не забыть.
Он взял свое перо и на полях учебника, рядом с официальной инструкцией, вывел быстрым, небрежным, но разборчивым почерком: ”Раздавить, а не резать. Эффективнее”.
Изольда заглянула через его плечо и прочитала подпись, которую он с привычной легкостью поставил под заметкой: ”Собственность Принца-полукровки”.
Она удивленно подняла бровь.
- ”Принца-полукровки”?
- Фамилия моей матери - Принц, - так же тихо объяснил он, не глядя на нее. - И я решил подписывать учебник именно так.
В этом жесте было столько пронзительного - гордость за мать, отстраненность от отца, утверждение собственной идентичности, что Изольда лишь кивнула, не становясь дальше расспрашивать. Она понимала цену личных тайн.
Их зелье приобретало идеальный молочно-серебристый оттенок и испарялось ровным, почти невидимым паром, в то время как у других пар оно то булькало угрожающе, то оставалось мутным. Остаток урока прошел без происшествий, если не считать того, что неуклюжий гриффиндорец по имени Питер Петтигрю чуть не опрокинул свой котел, и Джеймсу с Сириусом пришлось его ловить.
В конце урока Слизнорт с важным видом прошествовал между столами, заглядывая в котлы. Он щедро раздавал похвалы и выставлял баллы, пока не остановился у котла Изольды и Северуса. Он замер, заглянул внутрь, понюхал и удивленно поднял брови.
- Ну что ж! - воскликнул он. - Честно признаться, я думал, что результаты будут… скромнее. Мисс Эванс и мисс Калвер, у вас очень достойный результат. Мистер Люпин и мистер Петтигрю, тоже неплохо... - он сделал паузу для драматического эффекта. - Но идеальный, я бы сказал, безупречный Напиток живой смерти, получился у мистера Снейпа и мисс Альмарик! Поздравляю! Двадцать баллов Слизерину и... - он чуть замешкался, вспомнив новую принадлежность Изольды, - ...и Гриффиндору! Занятие закончено, можете идти.