41. Уйти нельзя остаться (2/2)

— Работа, — отрезал он. — В отличие от вашего «туризма».

Жарро откинулся на спинку стула, пальцы постукивали по папке.

— Знаете, что я думаю? Вы ищете того, кто подложил вам мину под вертолет. И для этого полезли в такое болото, где даже мы с трудом плаваем.

Дженсен не ответила. Ее лицо оставалось непроницаемым.

— Но вот что интересно, — он продолжил тише, — наш сегодняшний вылет был не по вашу душу. Мы взяли склад в разработку месяц назад. Их поставки техники связаны с... — он сделал паузу, выбирая слово, — неудобными для некоторых лиц расследованиями. Ваше присутствие там... — он развел руками, — либо роковая случайность, либо очень плохой день.

— Поздравляю, — сухо бросила Дженсен. — Значит, я испортила вашу засаду?

— Вы все усложнили. Но теперь у нас общая проблема. И общие вопросы. Криосон?

— Вопрос или предположение?

— Констатация, — он отложил планшет. — Мы не охотимся за вами. Но теперь, когда вы здесь, придется разобраться.

Она удержалась от язвительного комментария. Интерпол никогда не был союзником, только еще одним игроком на поле. Дженсен расслабила плечи, сохраняя маску безразличия.

— Интерпол признал меня мертвой. Значит, юридически я — привидение. Вам остается только отпустить меня и забыть.

— Ваш случай, — он сделал паузу, изучая ее реакцию, — выходит за рамки стандартных протоколов. И мне это не нравится. Вы либо жертва, либо угроза. И пока я не пойму, какая из этих ролей ваша, вы останетесь здесь.

Дженсен молчала. Воздух в комнате стал гуще, будто заряженный невысказанными угрозами.

— Ладно, — Жарро закрыл папку, тяжело вздохнул и перешел на «ты». — Формальности. Ты жива. Твое дело закрыто. Но сейчас ты вмешалась в операцию Интерпола. И у меня нет причин тебя отпускать.

Она наконец улыбнулась — холодно, без радости.

— А у меня нет причин верить, что Интерпол искал правду о моем «крушении».

Жарро замер, его пальцы сжали край стола.

— Твое дело вели другие. Я лишь знаю, что там было больше вопросов, чем ответов, — он встал, поправив манжеты. — Но сейчас ты здесь. И у меня нет инструкций насчет призраков.

Жарро задержался в дверях. Его взгляд скользнул по документам на столе, затем уперся в Дженсен, будто он фильтровал каждое слово.

— Формальности требуют подтвердить твою личность в главном штабе, — сказал он наконец. — Там есть оборудование для полной биометрической проверки. И… вопросы, на которые у меня нет ответов.

Дженсен медленно подняла голову, ее глаза сузились.

— Значит, экскурсия по кабинетам? Надеюсь, предложите кофе.

— Кофе — в автоматах, — парировал Жарро. — Я бы сопроводил лично. Но, как видишь, — он кивнул в сторону окна, за которым мелькали фигуры оперативников, грузящих контейнеры в СВВП, — у меня дел выше крыши.

Дженсен подняла бровь.

— А я так надеялась на вашу компанию.

— Не сомневаюсь, — Жарро фыркнул, передавая планшет ассистенту за дверью. — Но вместо меня поедут трое из моего отряда, — он подчеркнул последние слова, словно предупреждая о бесполезности сопротивления.

— Трое? — Дженсен подняла бровь. — Полагаю, мои чары все еще действуют.

— Твои чары могут развалить половину отдела, если дать тебе шанс, — он достал комм-линк, отправив распоряжение. — Они будут здесь через пять минут.

Она склонила голову, изображая покорность, но в голосе прозвучал вызов:

— А если я откажусь?

Жарро покачал головой и устало вздохнул.

— Тогда тебя доставят в наручниках. А я не люблю лишнего шума.

— Поняла, — она скрестила руки. — Ваши люди хоть знают, как обращаться с живыми легендами?

— Они знают, как обращаться с теми, кто мешает работе. Не усложняй.

За дверью послышались четкие шаги. Трое оперативников в уже знакомой экипировке показались в дверном проеме.

— Готовы, — произнес один, кивнув Жарро.

Тот взглянул на Дженсен в последний раз, словно пытался угадать ее следующую мысль.

— Это не шутки, Дженсен. Твое появление — аномалия. И аномалии либо изучают, либо ликвидируют, — он сделал паузу, давая словам осесть. — Тебе повезло, что я предпочитаю первый вариант.

Она усмехнулась. Нейробраслеты на запястьях мерцали.

— Значит, я должна сказать «спасибо»?

— Пока что хватит «не убегать». Удачи. Надеюсь, в штабе тебе понравится.

Он вышел, не дожидаясь ответа. За окном загудел двигатель СВВП — того самого, что доставил ее сюда. Сквозь стекло было видно, как техники спешно готовят машину к новому вылету, бросая взгляды на здание.

Оперативники вошли в комнату, один из них щелкнул брелоком — браслет на запястье Дженсен жестко дернулся.

— Пора.

— Ведите, — ответила она.

Шаги эхом отдавались в коридоре, уводя ее к новым вопросам — и дальше от ответов.

— Куда везете? — спросила она нейтрально.

— Говорить не приказано.

— А стрелять прикажут, если я чихну?

Оперативник не ответил, лишь слегка сжал кулак, но толчок в спину оказался не таким грубым, как можно было ожидать. Дженсен скосила глаза на фургон, уже ожидающий у ворот.

«Штаб. Допрос. Анализ имплантов. Если бы хотели просто ликвидировать — сделали бы это уже здесь».

Она мысленно перебирала варианты, но каждый путь вел к одному — Притчард оставался ее единственным шансом. Если он вообще узнает, куда она пропала.

— Садись, — оперативник открыл дверь фургона, внутри — три кресла с ремнями и глушители сигналов на переборке.

Дженсен шагнула внутрь, ее губы дрогнули в едва заметной усмешке.

— Надеюсь, у вас найдется что-нибудь перекусить. Долгая дорога — дело голодное.

Оперативник хмыкнул, но ничего не ответил, бросив взгляд на второго — мол, «эта еще и шутит».

Дверь захлопнулась, оставив ее в полумраке. Через бронированное стекло мелькнул Жарро, отдающий последние приказы команде. Один из агентов что-то сказал ему, и тот на секунду замер, глядя в сторону фургона. Затем резко развернулся и скрылся из виду.

«Удачи. Надеюсь, она мне не понадобится».

Оба оперативника расположились напротив, не держа ее на прицеле. Фургон загрохотал по разбитой дороге, вибрируя так, что зубы сводило. Никто не говорил ни слова — только перекличка статики в коммуникаторах да рокот двигателя.

Снаружи мелькали силуэты заброшенных зданий, редкие фонари освещали разбитый асфальт. Окраины города, казалось, вымерли — ни машин, ни пешеходов. Только мусор, гонимый ветром.

Удар пришел слева. Металл смялся, как бумага, стекло крошилось, а Дженсен в последний момент успела втянуть голову в плечи, прежде чем ее швырнуло в стену. Мир на миг погрузился в звонкую темноту. Водительский отсек превратился в груду искореженного железа, запах бензина и крови ударил в нос.

— Контакт! — закричал кто-то, но голос потонул в грохоте переворачивающегося фургона.

Фургон перевернулся, протащился по асфальту, высекая сноп искр, и врезался в стену заброшенного магазина. Дым, треск короткого замыкания. Дженсен встряхнула головой, выбивая звон из ушей. Через разбитую перегородку увидела силуэт водителя — тело неестественно выгнуто, шея сломана.

— Живы?! — крикнула она, выдирая руку из-под обломка сиденья.

Один оперативник стонал, держась за пробитое осколком бедро, второй лежал без движения. Снаружи донеслись выстрелы, пули застучали по корпусу фургона.

Дверь заклинило. Дженсен рванула нейробраслет, но тот глушил импульсы. Она пнула дверь — раз, два, — пока петли не отлетели, выпуская ее в хаос улицы.

Свежий воздух обжег легкие. Где-то сверху щелкнул затвор. Пули цокали по асфальту, высекая искры. На крыше соседнего здания мелькали силуэты — двое, трое? Неважно. Она нырнула обратно в фургон, выдернула автомат из-под раненого оперативника.

— Ты... — он попытался схватить ее за рукав, но ослабел, захлебнувшись кашлем.

— Не двигайся, — бросила Дженсен, уже выскакивая наружу.

Она прижалась к колесу фургона, оценивая позиции. Стрелки на крыше — дилетанты. Стреляют длинными очередями, не целясь. Далековато, но брать упреждение самостоятельно она еще не разучилась. Дженсен перекатилась за перевернутый киоск. Пуля ударила в то место, где секунду назад была ее голова.

Бой длился минуту. Первая пуля срикошетила от киоска. Вторая пробила рекламный щит слева. Дженсен вынырнула из укрытия, выпустила три точных коротких очереди. Один из стрелков рухнул за парапет. Второй попятился, и она добила его одиночным выстрелом.

Тишина.

Дженсен вернулась к фургону. Первый оперативник уже пришел в себя, и, шатаясь, выбрался наружу. Второй бледнел на глазах. Кровь хлестала ритмично. Дженсен сорвала ремень с его формы, перетянула рану, и выволокла агента наружу под прикрытие бетонных блоков, подальше от дымящегося фургона.

— Держись, — пробормотала она. — Вы же должны были меня охранять, а не наоборот.

— Зачем... — оперативник смотрел на нее с смесью боли и недоверия.

— Заткнись и нажми сюда, — она вложила его руку в свою, прижимая тряпку к ране. — Дави, пока не приедут ваши.

Он кивнул, бледнея. Первый агент, оглушенный, нащупывал пистолет.

— Не дури, — бросила Дженсен. — Выжили — и ладно.

Он медленно опустил оружие, словно впервые задумавшись, кто перед ним — пленник или союзник.

— Подкрепление через семь минут, — сообщил он, убирая коммуникатор. — Держись, Марк.

Марк задергался.

— Не шевелись, — Дженсен туже затянула жгут. — Твоя задача — не сдохнуть до их приезда.

Первый оперативник прислонился к стене, прикрывая их позицию.

— Вы... могли сбежать, — сказал он.

Дженсен взглянула на свои руки — кровь чужая, но ощущение было знакомым. Сколько раз она уже видела это? Сколько раз выбирала не самый логичный вариант?

Побег был бы легким — те, кто выжил, не в лучшей форме, оружие в ее руках. Но Интерпол уже знал, что она жива. Бежать — значило навлечь еще больше подозрений. Остаться — шанс, что Жарро оценит жестокую иронию ситуации.

И... другая мысль, которую она не хотела озвучивать: эти люди не были ее врагами.

— Скажите вашему командиру, что я жду ответов.

Она не добавила, что бегство сделало бы ее преступником навсегда. Что Интерпол теперь — единственные, кто хотя бы формально пытается разобраться. Пусть и один человек.

Дженсен смотрела на клубы дыма над фургоном. Слишком гладко складывалось. Где-то в этой паутине был ответ. И она его найдет. Но не сегодня.

Первый оперативник присел рядом, ствол направлен в землю.

— Спасибо, — пробормотал он, не глядя в глаза.

Она кивнула, прислонилась к бетону и закрыла глаза, позволяя усталости на секунду взять верх. В голове звенело, но где-то в этом хаосе был странный покой. Она сделала выбор — не геройский, не расчетливый. Просто человеческий.