30. Цифровой некрополь (1/2)

Кабинет Притчарда напоминал поле боя после артобстрела. Горы распечаток с зачеркнутыми координатами, смятые стаканы с застывшим на дне кофе, экраны, мерцающие красными надписями «ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН». Он впился пальцами в столешницу, пытаясь поймать ритм собственного дыхания. Два дня. Сорок семь часов. Ни следа.

Голос Дженсен эхом отдавался в висках: «Лондон — последний раз, обещаю». И все пошло наперекосяк. Как всегда.

Монитор взорвался синим — очередная попытка пробить шифровальный щит Интерпола. Притчард щелкнул зубами, ощущая вкус крови на губах. Где-то здесь... Где-то здесь должен быть лаз.

— Система обнаружена. Идентификация... — женский голос ИИ замер, будто подавившись.

— Заткнись, — он вбил последний код, смазав по клавишам. Ее сигнал. Хотя бы помехи, черт возьми!

Экран погас на секунду, потом вспыхнул кадрами с камер аэропорта: Шариф, бледный, с перебинтованной головой, его вкатывают в реанимобиль. За ним — никого. Пустота, где должна быть она.

— Предупреждение. Обнаружено вторжение.

Притчард выдернул кабель, чуть не опрокинув стол. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться через ребра. Идиот. Самовлюбленный, наивный идиот.

— И где твой проклятый гений сейчас, а? — его смех прозвучал хрипло, как скрежет тормозов. — Снова собралась играть в героя? Я же предупреждал.

На столе завибрировал терминал. Неизвестный номер. Он принял вызов, не думая:

— Дженсен?..

— Мистер Притчард? Это агент Торн из Министерства национальной безопасности. Мы хотели бы...

— Отъебись, — он швырнул терминал под ножку кресла, добив аппарат, жалобно хрустнувший пластиком. Из динамика послышалось: «...сотрудничать...», — прежде чем связь оборвалась.

Притчард вытащил конверт из ящика. Порезался, когда вскрывал. Внутри лежали стопка кодов и записка — для него, без подписи, с пятном, похожим на высохшую каплю кофе. Или крови. У ее любимого кофе был землистый привкус.

— Ладно, — он перетянул порезанный палец обрывком изоленты и вытер кровь о брюки. — Еще один раунд, Дженсен. Но если ты жива — в этот раз я тебя точно прибью сам.

***

На экране терминала застыла сводка новостей: «Совет директоров Шариф Индастриз одобрил временное отстранение Дэвида Шарифа по медицинским показаниям». Временное. Притчард фыркнул. Шариф не вернется — он знал это по тому, как слишком быстро замели следы. Ни расследований, ни вопросов. Даже Кассан, всегда готовая смаковать скандалы, теперь вещала о «новой эре ответственности человечества», словно читала рекламу стирального порошка.

Полились запреты: аугментированных обязывали регистрировать чипы, сдавать оружие, носить метки. Кассан улыбалась, как кукла-автомат: «Безопасность — наша общая ответственность». Слишком быстро. Слишком подозрительно. Слишком масштабно.

Притчард открыл программу управления учетными записями, нашел нужную строку. Дата последнего входа в систему — 17 дней назад. «Недоступна». Все ее каналы молчали. Пора блокировать и подчищать хвосты.

Кабинет Дженсен пах порохом, бумагой и статикой. Притчард провел пальцем по столешнице, оставляя борозду в слое пыли. В ящике — смятые карты, обрывки кодов, пустая пачка обезболивающих. В сейфе — запасной пистолет, на подлокотнике дивана — бронежилет. На бронежилете — темное пятно. Кровь? Кофе? Он предпочел не всматриваться. Фрэнк сунул все в коробку вместе с дипломами со стен, на крайний случай. «Крайние случаи» стали их повседневностью.

Квартира Дженсен тоже была пуста. Не просто пуста — она была мертва. Привычный бардак, коробки, приоткрытое окно. В раковине — забытая чашка из-под кофе. И тишина. Глухая тишина, в которой больше не было цокота каблучков и еле слышного гудения сервомоторов. Без нее, без ее хаотичного присутствия, это место превратилось в набор стен и мебели. Даже воздух казался другим — тяжелым, застоявшимся, словно сама квартира затаила дыхание в ожидании ее возвращения.

Времени у него было не то, чтобы с запасом. Он и без того оттягивал этот момент до последнего.

Притчард наступил на осколок разбитой кружки — тот хрустнул, словно кость. Дженсен вечно что-то роняла. Говорила, что хаос помогает думать. Теперь этот хаос казался музеем, застывшим в последний миг перед катастрофой. На столе валялись листы, исписанные ее кривым почерком. Фрэнк поднял один. По бумаге расплылись капли кофе — она так и не допила ту чашку. Ее следы были повсюду: вмятины от локтей на столе, следы губ на стакане, сломанные карандаши.

Холодильник гудел, пытаясь заморозить пустоту. Внутри — бутылка текилы и заплесневелый бургер. Он захлопнул дверцу. Вдруг заметил на полу тень — отблеск под шкафом. Наклонился, вытянул стеклянный шар с Исландией внутри. Встряхнул — искусственный снег закружился, закрывая крошечную церковь. Чей-то подарок, который она, скорее всего, ненавидела. Вид медленно плывущих под стеклом снежинок взбесил. Притчард со стуком поставил шар на стол.

Фрэнк начал с дальнего угла. В спальне пахло ее духами — странное сочетание жасмина и ванили. Простыни сбились в комок у изножья кровати. Она так и не научилась спать, как человек: всегда ежась, всегда готовая к прыжку. На подушке — вмятина от головы. Он невольно провел рукой по ткани — холодно.

Он открыл ящик стола. Пачки документов, какие-то ключи от механических замков, патроны с насечками — ее «черный фонд». Над всем этим — неотправленная открытка в Прагу, к Рождеству. Ни подписи, ни текста, только адрес.

Притчард захлопнул ящик. Упаковал коннектор-дешифратор, отключил ее компьютер от сети и вывернул из системного блока жесткие диски. Неважно, что на них, но их нельзя тут оставлять. Пока копался — случайно сбил со стола рамку с фотографией. Стекло брызнуло осколками под ноги. Фрэнк всмотрелся — на фото Рид и собака — и не стал поднимать. Там ей и место.

В ванной все еще пахло ее шампунем. Разбитое зеркало, россыпь таблеток, смятое полотенце на полу. На тумбочке под зеркалом — нейропозин. Притчард оставил все как есть, ничего не тронул.

Оставалось последнее — тайник. Стена за телевизором была идеально ровной, если не знать, куда смотреть. Фрэнк провел пальцем по шву, ощутив легкую вибрацию. Вспомнил ее насмешливый голос: «Ты бы нашел быстрее, если бы не пялился на мои ноги».

Панель поддалась через пять секунд, телевизор съехал вверх, обнажив нишу. Тайник был... типично дженсеновским. Бардак. На двух полках — коробки с медикаментами, какие-то книги, патроны россыпью, нераспакованный набор скальпелей. Собирала как сорока. Но в углу, в отдалении от этого хаоса — аккуратная стопка вещей, сложенных так, как будто она готовила их для кого-то.

Первым он взял планшет. Матовый, без опознавательных знаков, с царапиной через весь экран. Фрэнк нажал кнопку включения — экран вспыхнул, потребовав пароль. Он попробовал ее стандартные комбинации: даты, коды, имена. Ничего не подошло.

— Черт, Дженсен, — пробормотал он, откладывая устройство в сторону. Взломает позже — если не «никогда».

Следом он взял стопку открыток. Разного размера, цвета, некоторые — с потертыми углами. Фрэнк перебирал их одну за другой, словно листая страницы ее жизни.

Из полицейского участка. «Спасибо за помощь, Дженсен. Без тебя мы бы не справились.»

Из Шариф Индастриз. «С возвращением, дочка. Мы в тебе нуждаемся.» — подпись Шарифа. Фрэнк чуть не смял открытку, но остановился.

Из Праги. Простая открытка с видом на ратушу. Без подписи, но на обороте — каракули на чешском.

Еще одна, его почерк, без подписи. «Только попробуй сдохнуть.»

Притчард отложил открытки, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Волной накатило ощущение, что он лезет туда, куда не просили и вообще не ждали, но уже не мог остановиться.

Под открытками — книга, старая, с потрепанной обложкой. На второй странице — подпись: «Джей, ты меня за это убьешь, но все-таки... В.К.» и дата, которая отсылала к периоду задолго до их знакомства. Фрэнк пролистал страницы, натыкаясь на закладки и пометки на полях. Некоторые фразы были подчеркнуты, другие — зачеркнуты с такой яростью, что карандаш прорвал бумагу.

Небольшая тяжелая металлическая коробка, внутри что-то гремело. Фрэнк открыл ее, увидев стальные шарики. Он замер, пытаясь понять, для чего они. Потом до него дошло. «Тайфун». Он захлопнул коробку и положил ее в сумку.

Шкатулка была последней. Деревянная, с резным узором. Цветы и шипы — ее жизнь в миниатюре. Фрэнк взял ее в руки, чувствуя, как что-то перекатывается внутри. Он попытался открыть, но крышка заела.

— Черт, — пробормотал он, дергая сильнее.

Шкатулка выскользнула из рук и упала на пол. Крышка отлетела, и содержимое рассыпалось по полу.

Фрэнк подобрал жетон первым. Потертый, немного погнутый, покрытый царапинами. Личный номер еще не затерся. Он намотал цепочку на пальцы, ощущая холод металла, и взялся за фотографии.

Дженсен, восемь лет назад. Волосы короче, лицо мягче, но взгляд все тот же — сталь.

Она выглядела... счастливой. Без этой дурацкой складки между бровями, без привычной напряженности в плечах. На вид ей здесь лет двадцать пять, меньше, чем на самом деле. Сидит на броне БТРа, в камуфляже, закинув ноги на ствол пулемета. Улыбается. По-настоящему, не саркастично. Рядом — трое мужчин. На обороте пометка чужим почерком: «После „утилизации“. Выжили. Спасибо, девочка».

Вторая: пляж. Дженсен в шортах и майке с драконом запускает воздушного змея. Блики на солнцезащитных очках.

Третья: Дженсен за столом, с кружкой кофе в руке, отчаянно с кем-то спорит. Тот же жест, саркастично приподнятая бровь. Доказывает собеседнику, что тот — придурок.

Фрэнк присел на пол, перебирая снимки один за другим. Парни из ее отряда спецназа — после боя, все в пыли и крови, но улыбающиеся. Его пальцы дрогнули на фото, где она обнимает пса — немецкую овчарку в тактическом жилете.

— Ты... любишь собак? Серьезно?

И тут он увидел ее.

Дженсен, в форме. Рядом — молодой парень, кареглазый, с открытой улыбкой. Он обнимает ее за плечи, а она, кажется, смеется. На обороте — подпись: «Вацлав и Джей. Первый вылет. Не забудь меня, командир».

Фрэнк замер. Вацлав. В.К.

— Ты еще кто такой? — проворчал он, словно ожидая ответа от фотографии. Но снимок молчал, сохраняя секрет улыбки, которой он никогда у нее не видел.

Фрэнк сложил все в сумку: планшет, открытки, книгу, патроны. Фотографии он положил поверх, аккуратно, чтобы не помять. Жетон оставил в кармане — почему-то чувствовал, что это важно. Притчард не знал, что делать с этими осколками ее прошлого, но одно он понял точно: надо забрать их с собой. Если вернется — будет ругаться. Если не вернется — некому.

Он оглядел квартиру в последний раз. Пустота звенела в ушах, ветер бил в приоткрытое окно. Фрэнк дернул раму на себя, защелкнул замок и выключил свет. Тень на стене на миг приняла ее очертания — стройную, вечно спешащую. Притчард протянул руку, и тень повторила жест — пальцы почти соприкоснулись. Он закинул сумку на плечо.

— Ты вернешься, — сказал он тихо, как будто она могла его услышать. — И когда вернешься, я отдам тебе все это.

Он закрыл дверь и ушел, оставив за собой тишину. Уже дома сгрузил эти милые ее сердцу мелочи в коробку с вещами, которые забрал из ее офиса, заклеил скотчем, подписал, убрал подальше. Этикетка гласила: «Хлам. Не вскрывать. Взрывоопасно». <s>Если</s> Когда Дженсен вернется — он выставит ей счет за хранение. С процентами.

***

Офис Шариф Индастриз напоминал выпотрошенный термитник. В коридорах, где еще восемь месяцев назад гудел хаос совещаний и звенело все подряд, теперь царила тишина, прерываемая лишь скрипом инструментов, методично стирающих логотипы со стен. Кабинеты, которые раньше были заполнены людьми, теперь напоминали склепы.

Китайские инженеры из Тай Юн уже успели снять половину светодиодных панелей. Они смотрели на Фрэнка свысока, пока он шел мимо, сжимая в руке терминал с очередным списком увольнений. Один из них что-то пробормотал на мандарине, и остальные захихикали. Фрэнк стиснул челюсть — он выучил это слово в первую неделю: «динозавр».

Притчард снова попытался дозвониться до Шарифа. Ответа не было.

— Ну конечно, Дэвид. Вовремя исчезнуть — это целое искусство.

Он замер у двери своего кабинета. Табличка «Фрэнк Притчард, глава кибербезопасности» висела криво — кто-то пытался сорвать, но не смог. «Ленивые ублюдки», — мысленно процедил он, вводя код. Дверь открылась с жалобным писком — систему распознавания голоса отключили на прошлой неделе.

«Экономия. Как будто им эти гроши что-то изменят».

На экране монитора мигало уведомление к архивации:

Учетная запись #4521 (Малик, Фарида).

Фрэнк щелкнул «Подтвердить», наблюдая, как аватар Фариды — пиксельная улыбка в летном комбинезоне — растворилась в цифровом некрополе. Ее голосовые записи, письма, даже маршруты перемещений по офису... Все упаковано в черный криптоконтейнер.

«Прощай, мисс „Я-вам-не-нянька“. Надеюсь, твой новый босс оценит твой талант пилота».