29. Неправильное будущее (1/2)

Из «Протез» Дженсен возвращалась с абсолютно пустой головой. Даже если бы в квартире ее встретили пулей в голову, она бы не дернулась. За три часа ей вернули возможность полноценно видеть, вправили выбитые шарниры, подлатали голову. До клиники ее проводили парни из охраны, до квартиры она добиралась уже в одиночку глубоко за полночь по привычным разгромленным переулкам. Этот город никогда не спал. В эту ночь Детройт зализывал раны. Впрочем, как и весь мир.

Знакомые улицы казались чужими. Дождь смывал кровь с асфальта. Свет фонарей отражался в лужах, создавая иллюзии, которые уводили мысли далеко от реальности. Будущее, полное надежд и возможностей, сейчас казалось далеким и недостижимым, как сон, который никак не удается вспомнить. Мир, как и она, попытается восстановиться, но шрамы все равно останутся.

Внутри квартиры царила тишина, но Дженсен не могла избавиться от ощущения, что эта тишина обманчива. Все было на своих местах, но что-то неуловимо изменилось. Что-то важное ускользало от нее, как тени, растворяющиеся в темноте. Бронежилет привычно улетел в угол, оружие — на журнальный столик.

Дженсен нашла завалявшуюся на дальней полке пачку чая. Попытка его заварить успокоения не принесла. Сначала она вздрогнула от свистка закипевшего чайника и разбила кружку, потом неловким движением перевернула тостер и села на пол, пытаясь успокоиться. В такие моменты она всегда искала утешение в рутине, но сейчас даже такая простая задача, как налить себе чаю, оказалась выше ее возможностей. Она кое-как встала, стараясь не наступить на осколки, и подошла к окну.

К черту чай. Обойдется. Огни ночного Детройта мерцали как звезды, но вместо красоты она видела только хаос и разруху.

Все закончилось. После душа Дженсен наглоталась успокоительного вперемешку со снотворным, совсем не беспокоясь о возможной передозировке. Если что-то пойдет не так — «Страж» вывезет. Наверное.

Двенадцатичасовой сон ни капли не помог. Дождь на улице все не прекращался, но теперь на улицах пахло не кровью, а отчаянной сыростью. Дженсен приплелась в офис ближе к обеду с гудящей головой. Притчард уже распекал кого-то в коридоре, но успел вцепиться в нее долгим хищным взглядом, не отвлекаясь от ругани. Она осторожно проскользнула мимо. Личного визита начальника кибербезопасности ей не избежать.

Так и оказалось. Зашел без стука, злой как черт.

— Ужасно выглядишь.

— Спасибо, — она отобрала у робота-пылесоса зажеванный лист бумаги и выпустила машину обратно на пол. Робот жалобно пискнул, будто обидевшись, и пополз к следующей куче мусора. Отчет за прошлый месяц, можно выбросить. — Себя в зеркало давно видел? Краше в гроб кладут.

— Дженсен, возьми отгул. Я серьезно.

— Чтобы сойти с ума? И не надейся. Кстати, чем обязана... — она посмотрела на часы, — столь раннему визиту?

Фрэнк оценил подколку.

— У меня ненормированный. У тебя, между прочим, тоже. Я заменил большую часть кодов на новые, для оставшихся мне нужна вторая часть ключа от тебя, желательно как можно скорее.

Дженсен на скорую руку написала на стикере комбинацию цифр и отдала ему. Притчард недоверчиво на нее покосился.

— Ты уверена, что запомнила? Претензии и все эти «ой, Фрэнсис, я забыла» принимать не буду.

— Уверена, — ответила Дженсен. — Если что-то пойдет не так, ты сам знаешь, на кого это можно свалить.

Фрэнк хмыкнул, но не стал спорить. Тем более, ее все равно дернули к Шарифу. Притчард проводил ее взглядом. Складывалось ощущение, что ближайшие несколько часов лучше всем держаться от пентхауса как можно дальше. Не его проблемы. Он все равно не собирался пересекаться с боссом чаще, чем это было необходимо.

Дженсен могла бы попытаться уговорить себя, что все будет хорошо, но знала, что это не так. Шариф всегда требовал абсолютной преданности и точности, но за последние пару недель все перевернулось с ног на голову.

Ее уже ждали. Сквозь стеклянную дверь виднелся силуэт Шарифа у окна — он стоял, словно монумент, застывший во времени. Р Разговор обещал быть не из самых легких. Никаких сомнений, никаких колебаний. Очная ставка, мексиканская дуэль. Нет, поправка: она одна против двоих.

Рид начал первым. Он разговаривал с ней так, будто их ничто никогда не связывало, словно это всегда была всего лишь работа, а не их общее прошлое, которое когда-то значило для них многое. Дженсен молча слушала, изредка задавала вопросы, не касаясь личных тем. Только его научные изыскания, ничего более. Их жизни разошлись как два корабля туманной ночью. Все, что было между ними раньше, не имело значения. Почему она никогда этого не замечала?

С Морганом ей больше не о чем было разговаривать.

— Спасибо за откровенность, доктор Рид, — ее голос звучал ровно, но внутри все горело. Она смотрела, как он уходит, и думала о том, как легко он отказался от нее ради своих экспериментов.

Когда за ним закрылась дверь, Дженсен переключилась на Шарифа.

— Вы ни капли не жалеете, что меня использовали?

— Я тебя не использовал, дочка.

— Велись эксперименты с моей ДНК, без моего ведома.

— Все не так просто... — он развел руками. — Слушай, Морган принес образец. Когда он показал результаты, когда я... когда мы увидели потенциал сверхсовместимости...

— ...вы просто обязаны были поделиться с миром, — она закончила за него, фраза прозвучала как выстрел.

Шариф раздраженно встал и начал ходить из угла в угол, подбрасывая теннисный мячик.

— Подумай сама, сумела бы ты добиться того, чего добилась, без имплантов? Не у всех организм настолько хорошо принимает эту технологию. Твоя ДНК позволила бы нам стать такими, как ты. Почему ты хочешь лишить нас такой возможности?

— Кто сказал, что я этого хочу? Но у меня украли ДНК, мне лгали, у меня даже не было выбора.

Шариф остановился, мячик замер в его руке.

— Зато он есть сейчас. Признаю, я поступил не лучшим образом, но не стоит из-за меня наказывать весь мир. Дэрроу хотел, чтобы мы жили в прошлом, иллюминаты хотят ограничить эволюцию лишь теми, кто у них под контролем. Мы с тобой...

— Не надо нас объединять, Дэвид, — она перебила его, голос стал холодным, как сталь. — Я принимаю решения самостоятельно.

Она так и не поняла, что именно его расстроило — то, что она обо всем узнала, то, что потребовала об этом поговорить, то, что не собирается беспрекословно ему подчиняться...

— Верю, дочка. И верю, что это будут правильные решения, — он сел, его голос звучал устало.

Дженсен поднялась с кресла.

— Последний вопрос. Когда вы гоняли меня по сигналам-пустышкам, еще до того, как случилось... — она развела руками, — вот это все — вы нарочно пытались меня сломать?

Шариф не ответил. Его лицо оставалось непроницаемым, но Дженсен видела, как его пальцы сжали ручку кресла.

Она пустила в ход КАСИ.

Она первый раз использовала социальный корректор на живом человеке. Ощущение было мерзким, словно она копается в чужой голове. Дополнительный интерфейс выдал информацию о состоянии ее подопытного — сбившееся дыхание, учащенный пульс, расширенные зрачки. Он хорошо держался.

Дженсен надавила еще сильнее. По виску Шарифа поползла капелька пота. Она увидела, как его рука дрожит, как он пытается сдержать признание.

И она остановилась.

Ответ ей был уже не нужен.

Дженсен выпустила его за секунду до того, как он был готов признаться. Все это было бессмысленно. Дэвид тихо выдохнул, когда она от него отцепилась, но не сказал ей ни слова, уравновесив это фатальное нарушение субординации собственным чувством вины.

— Дайте неделю отпуска. Я очень устала.

— Конечно, дочка. Столько, сколько потребуется.

***

Первые несколько дней ее никто не трогал. Чуть позже посыпались звонки. Афине Дженсен отвечала сразу, четко и по делу, Малик — уверяла в том, что она в полном порядке, на Фрэнка — огрызалась, и сама не понимала, почему.

— Я слушаю. Случилось что-то важное? Кто-то вляпался? Штаб снова собираются взорвать? Кого-то опять украли? Если нет — не беспокой меня по пустякам, пожалуйста.

— Дженсен, ты...

— Всего хорошего, Фрэнсис. Отбой.

Притчард ее не понимал. Еще полгода назад Дженсен чуть ли не ночевала на работе на пару с ним, словно соревнуясь, кто дольше протянет в бесконечной гонке, а сейчас бросила все и вся и отстранилась так, будто происходящее ее вообще никак не касалось. И, как бы по-идиотски это ни выглядело, единственным способом хоть что-то выяснить было зайти к ней лично. Он как раз собирался высказать ей все и про короткий поводок, и про ее поведение в последние несколько недель, и...

Фрэнсис остановился у двери ее квартиры и не стал стучать — он знал код. Старый, полугодовой давности. Еще одна галочка в списке претензий. Дверь открылась с тихим щелчком.

Квартира встретила его холодом и беспорядком. Окно было распахнуто настежь, и декабрьский ветер гулял по комнате, разбрасывая листы бумаги с пометками. Мебель из центра гостиной неаккуратно сдвинута в сторону. На журнальном столике — несколько пустых кружек и переполненная пепельница. Сама Дженсен сидела прямо на полу посреди этого хаоса и рисовала какие-то схемы.

Здороваться Фрэнк не стал.

— Меня иногда поражает твое фантастическое упрямство, — начал он, сбрасывая куртку на коробки у входа. Так и не разобрала.

— Я не в настроении для разговоров, — отрезала она, не отрываясь от бумаги.

— Это не разговор, это необходимость, — он шагнул в гостиную, разглядывая бардак. — Ты не можешь просто игнорировать всех и вся, как будто ничего не происходит. Если у тебя проблемы, почему бы просто об этом не сказать?

— Проблемы? У меня нет проблем, Притчард. У меня отпуск.

— Отпуск? — фыркнул он, подбирая с пола сломанный карандаш. Дерево треснуло, обнажив грифель, — она явно сжимала его слишком сильно. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик.

Она наконец подняла голову. Голубые глаза мерцали в полумраке, и них читалось что-то, что Фрэнк не мог понять — усталость, злость или просто безразличие.

— Спасибо за заботу, — она снова уткнулась в свои схемы. — Может, тебе стоит сосредоточиться на своей работе, а не на том, что делаю я?

Притчард почувствовал, как его терпение начинает иссякать. Он опустился на пол рядом с ней, игнорируя протестующий взгляд. Пол был холодным, но он предпочел не обращать внимания.

— Потому что я не могу смотреть, как ты сама себя уничтожаешь. Ты вообще меня слушаешь?

— Прости, что?

Это уже выходило за рамки. Он схватил ее за руку, заставив оторваться от бумаг.

— Объясни, наконец, какого хрена происходит?

— Ты был прав, когда выступал против моего найма, — она произнесла это так тихо, что он едва расслышал. — Ты был чертовски прав.

Он замер. Ее слова прозвучали как признание поражения, и это его напугало больше, чем все остальное.

— И что дальше? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.

— Не знаю, — она подтянула ноги, давая ему больше места. — Много вопросов, мало ответов. Для начала разгрести здесь все, об остальном подумаю позже.

— Последний раз прошу — объясни мне, пожалуйста, что происходит?

— А оно тебе надо?

Фрэнк прекрасно понимал, что эта информация ему нахрен не нужна, если только он не собирается лезть на рожон вместе с ней. А собирался он или нет — на это ответа у него еще не было.

— Это я сам решу.

— Хорошо. Что ты успел услышать?

Притчард задумался.

— Твою беседу с Чжао. Ссору с Ридом, — он презрительно поморщился. — И Дэрроу.

«Дэрроу». При этом имени ее пальцы непроизвольно сжали карандаш так, что грифель лопнул с тихим щелчком. Дженсен покачала головой.

— Этого вполне достаточно, чтобы плохо кончить. Ладно, меня на том свете уже с огнями ищут, но ты-то куда. Если очень коротко — я вляпалась, Фрэнсис. Серьезно вляпалась. Меня так или иначе достанут, и лучше бы, чтобы в этот момент никого из вас рядом не было.

Притчард все понял сразу и пощелкал пальцами. Внутри заворочалось паскудное ощущение. Он представил, как она исчезает, как почти три недели назад, оставив после себя только тишину. Но тогда она вернулась. А сейчас?

— Ты же знаешь, что не можешь просто так уйти. Контракт...

— Чихала я на контракт. У меня есть встречные аргументы. Без лишних драм, пожалуйста. Ты же знаешь, что эмоциональные разговоры — не мой конек.

— А ты думаешь, что если ты уйдешь, это решит проблему? — Фрэнк наклонился ближе, пытаясь поймать ее взгляд. — Ты же знаешь, что тебя не оставят в покое.

Разговор зашел в тупик. И как помочь этой упрямой идиотке, если она сама не хочет принимать помощь?

— Встречный вопрос на миллион, Фрэнсис...

...насколько же непривычно было видеть ее такой беззащитной. Как будто кто-то одним движением оборвал ей крылья. Почему никто...