10. О вреде подслушивания (1/2)
Дэвид Шариф закончил чтение рапортов своих начальников безопасности и задумался. С одной стороны, все сходится, с другой — в последнем инциденте еще оставалось слишком много белых пятен. С отчетами все понятно, но было бы неплохо выслушать своих ребят вживую.
На мониторе мигал красный индикатор — канал экстренной связи между его начальниками безопасности был открыт уже семнадцать минут. Дэвид потянулся к клавиатуре, подключился к каналу, сразу попав на середину отчаянного спора, и замер, услышав знакомый скрипучий смешок Притчарда.
Инстинкт подслушивателя сработал мгновенно. Шариф притих, прикидывая, стоит ли ему отключиться от звонка прямо сейчас и не вмешиваться в дела своих подчиненных или все же немного подождать. Любопытство пересилило. Притчард ожидаемо плевался ядом, Дженсен не отставала.
— ...вот и вся твоя стратегия? Обмотать серверную колючей проволокой и молиться? — голос киберспеца звенел. — Поздравляю, ты только что изобрела средневековую крепость. С поправкой на то, что осаждать ее будут ботнетами, а не требушетами.
Шариф невольно прижал наушник плотнее. За шипением помех послышался глухой удар — похоже, Дженсен швырнула что-то тяжелое на стол.
— А твои «ботнеты» разве не сгорели вчера вместе с резервным щитком? — ее голос напоминал удар по тормозам перед ж/д переездом. — Напоминаю: глушилка в секторе G-12 отключила не только хакеров, но и автоматику противопожарной системы. Три часа оперативники выгребали пену из вентиляции.
Притчард фыркнул:
— Пена лучше, чем взломанные сервера. Кстати, о физической безопасности… — в голосе появились ядовитые нотки. — Сколько дней тебе понадобилось, чтобы заметить поддельные пропуска у уборщиков? Месяц? Два? О, нет, прости — пока их фургон с «клининговым оборудованием» не въехал в шлагбаум, ты вообще считала это мифом!
Дэвид закусил губу, машинально сжимая в руке теннисный мяч, и почувствовал слабый укол совести, когда понял, что подслушивает совсем неуместный разговор. Это было не только неправильно, но и противоречило его принципам руководства — открытости и доверию в команде.
— Зато когда твои «гениальные» алгоритмы пропустили троян в систему жизнеобеспечения, — Дженсен говорила сквозь зубы, словно выплевывая каждое слово, — это мои люди два часа откачивали инженеров в кислородных масках! Ты хоть раз спустился из своей цифровой башни в реальный мир? Или твое эго не пролезает в лифт?
Шариф резко откинулся в кресле, задев локтем чашку с кофе. Коричневая лужица поползла к краю стола, но он не двинулся, чтобы остановить ее. Стереотипный спор — цифровая защита против живых охранников — вдруг обрел плоть и кровь. И пахло это все горелым пластиком и порохом.
— Реальный мир? — Притчард засмеялся сухо, как трескается печатная плата. — Тот, где твои «железные замки» взламывают за три секунды с помощью дешевого EMP-девайса из интернета? — послышался щелчок зажигалки, долгая затяжка. — Я защищаю то, что нельзя увидеть. Ты же… — дымный вздох, — ...ты ставишь видеокамеры на дверь сарая, когда весь урожай уже вывезли через подземный тоннель. У всех систем безопасности в компании есть уязвимости, а ты продолжаешь настаивать на том, чтобы ставить замки на двери!
Мяч с глухим стуком ударился о стену. Дэвид поймал его на отскоке, сжав до хруста.
— О, Боже, вот оно! — сарказм Дженсен чуть не расплавил динамик. — И ты считаешь, что постоянные уязвимости в киберпространстве лечатся простой рассылкой о политике хранения паролей, Притчард? Мы не можем закрывать глаза на реальные угрозы, которые возникают на физическом уровне!
Дэвид, уже чувствовавший себя неловко за то, что стал невольным слушателем их ссоры, зажмурился от стыда. Он знал, что они друг друга недолюбливают, но никогда не подозревал, что это приведет к такой перепалке.
— Ты не осознаешь масштабы! — продолжал Фрэнсис, повышая голос. — С киберсистемой этой компании могу справиться я и только я, а ты продолжаешь говорить о каких-то физических барьерах, как будто это решит все!
— Да хоть трахни эту свою систему, меня это не касается! — Дженсен не сдавалась. — У тебя всего одна точка входа, и, прости, но это — ты. Производственные этажи отсекаются от системы одной-единственной глушилкой полностью, вплоть до систем пожаротушения и вентиляции, а тебе самому не так давно едва не вышибли мозги на каком-то заброшенном складе.
— Ты будешь тыкать мне этим полгода?! — шипение Притчарда перекрыло гудки перегруза. — Я тогда…
Шариф вдруг осознал, что дышит ртом, как боксер между раундами. Кофе добрался до края стола и капнул на брюки. Он вскочил, швырнув мяч в корзину для мусора — не попал.
— Хватит! — рявкнул он в пустоту, но канал уже щелкнул сигналом разрыва связи.
На столе осталась только липкая лужа, медленно стекающая к клавиатуре. Дэвид уставился на экран, где мигало «Соединение прервано». Даже его знаменитая «политика открытых дверей» не предусматривала такого. Он представил их лица, когда объявит о внеплановых выходных — Дженсен с ее вечным «я потом отдохну», Притчард со своим «я без вас разберусь».
— Охренеть, — пробормотал он, вытирая ладонью кофе с клавиш. — Выходные? Месячный отпуск. Каждому. По отдельности.
***
Притчард ненадолго остановился в дверях кабинета Дженсен, обозревая хаос, который мог дать фору его собственному: пачки корреспонденции, стопки книг, россыпь отчетов на полу, пришпиленные там и сям листочки с пометками, исписанная вдоль и поперек доска — как она разбиралась в этих почеркушках?
Бумаги громоздились хаотичными пиками, словно миниатюрные горные хребты, пересекаемые «реками» из кофейных пятен. Он не представлял, как Дженсен вообще ориентируется в этом бардаке. В углу печально чихал робот-пылесос, подавившийся важными бумагами.
— Твоя система хранения? — он пнул стопку папок. — Напоминает мой первый сервер после вирусной атаки. Только там хотя бы тараканы не водились.
Сама Дженсен спала на диване, уткнувшись головой в локоть. Волосы рассыпались, вторая рука свешивалась почти до пола. По штаб-квартире в четыре утра кроме них слонялось еще несколько охранников.
— Подъем, спящая красавица, — он поставил кофе на стол и щелкнул выключателем. — Вставай. Твой сраный модуль ожил, а я потратил на это последние нервные клетки.
Дженсен вскочила так резко, что с полки с грохотом свалился справочник по баллистике.
— Тыы... — она зажмурилась, тыльная сторона ладони прижата к веку. — Мог бы предупредить голосовым сообщением. Или дымовым сигналом. Или...
— Или оставить тебя храпеть до следующего ЧП? — Притчард поднял справочник, листая страницы с пометками «проверить на полигоне». — Трогательно.
— Притчард, ты мог бы быть чуть аккуратнее, — она выхватила книгу, швырнув на стол. — Садист.
Притчард приподнял бровь.
— Не вывозишь переработку? Если так пойдет дальше, нам не нужна будет вся эта толпа охраны, а хватит лишь одной тебя в качестве местного привидения.
Она вздохнула, пытаясь сосредоточиться.
— И это говорит мне человек, который сам горстями глотает кофеин,— Дженсен протерла глаза. — Хорошо, дай мне десять минут.
— Еще немного, и ты начнешь разговаривать с пылесосом. В Толедо ты зря каталась, все зацепки холостые, — он начертил несколько стрелок на доске с заметками, которые, как ему казалось, имели смысл.
— И что ты мне предлагаешь, гадать на хрустальном шаре?
Притчард сделал шаг назад, наступив на робота-пылесоса. Тот жалобно запищал, затягивая под себя карту с маршрутами патрулирования.
— Гадалка из тебя получится, мягко говоря, херовая.
— Хорошо, умник, твои предположения?
Причард собрался было высказать все, что он думает о текущей ситуации в целом и о предположениях в частности, но не успел — Дженсен позвонили. Слушать чужой разговор, конечно, было очень некрасиво, но его не гнали, и, кажется, вообще забыли о его существовании.
— Подожди, подожди, я за тобой не успеваю... — ее голос смягчился, став почти теплым. — Какая книга, какое банджо, ты о чем вообще? — она засмеялась, и Притчард невольно нахмурился — никогда не слышал, чтобы она смеялась так легко. — Нет, не разбудил, все нормально. Давай по порядку, где ты ее нашел? Боже, я же говорила, что дедушка завещал тебе одни головоломки… Нет, пересылать не надо, оставь у себя. Я же перекати-поле, и ты меня убьешь, если с ней что-нибудь случится.
Дженсен медленно прошлась по кабинету и остановилась у стеллажа с книгами.
— Хорошо, давай. Страница пятьдесят один, двадцатая строчка сверху.
Такого моментального преображения Дженсен из сонной фурии во внимательного собеседника Притчард еще ни разу не видел.
— «Как во время землетрясения»… Ха! Ты все еще веришь, что это предсказание? — она стянула с полки первую попавшуюся книгу. — Твоя очередь. Да, я помню правила: три попытки.
Дженсен положила книгу на стол, открыла страницу и пальцем отсчитала строки сверху.
— «Свод законов Юстиниана состоял из нескольких частей», — она еле заметно улыбнулась. — Да, это «Римское право», а ты на что рассчитывал? На романтические стихи? — она притихла, слушая ответ, и нахмурилась. — Боюсь, не в ближайшее время. Я знаю, Вацлав, знаю… — ее голос внезапно стал тише. — Спасибо. Я обязательно прилечу. Только не могу сказать, когда. Доброй ночи.
Она задумчиво положила трубку. Притчард, до этого наблюдавший за ней с каменным лицом, медленно захлопал в ладоши:
— Браво. Прямо театр одного актера. Это что, ваш шифр для свиданий? «Страница пятьдесят один, строчка двадцать» — звучит как пароль для влюбленных подростков. И кто он? Небось, красавец-интеллектуал с библиотекой и коллекцией антикварных банджо?
— Отстань, а?
Она резко отодвинула стул, и робот-пылесос испуганно отъехал в угол.
— Личная жизнь, Дженсен? Неужели ты еще хоть на что-то надеешься? Хотя друзья обычно не звонят в четыре утра, чтобы цитировать законы Юстиниана. Может, он просто стесняется признаться в чувствах? Или ты?
Дженсен замерла, и на мгновение в ее глазах мелькнуло что-то похожее на боль. Но уже через секунду она резко ткнула пальцем в дверь:
— Вали отсюда, Притчард. Прежде чем учить меня личной жизни, разберись со своими демонами. Или они уже съели твое последнее «спасибо»?
Он фыркнул, отступая к выходу:
— Как скажешь, принцесса. Но напоминаю: даже у перекати-поля есть корни. Рано или поздно придется остановиться.
Дверь захлопнулась. Робот-пылесос радостно заглотил упавшую закладку.
***
Дженсен брала перерыв ближе к пяти вечера вместе с Малик — в это время в кафетерии обычно уже никого не было и ее любимое место у окна было свободно. Закатное солнце придавало вертолетной площадке особый шарм, а гигантские листья «тропического лопуха» — или как там звали эту чудовищную пальму из оранжереи — отбрасывали на пол ажурные тени. Она всегда выбирала это место: во-первых, никто не видел, как она неэстетично жует круассаны, во-вторых...
— Снова прячешься от человечества? — Малик уселась рядом, поставив тарелку с печеньем. Каштановый хохолок дрогнул, когда она потянулась заправить за полку свисающий лист растения. — Ох, ненавижу эту зеленую тварь. Вчера опять в волосах запуталась.
Дженсен фыркнула, но жестом попросила тишины. Просто посидеть молча хотя бы пятнадцать минут, попить кофе, чтобы снова вернуться в этот производственный хаос. Ладно, хотя бы три. Три минуты покоя. Всего три минуты без тревог, докладов и...
Хлопок. Дверь кафетерия распахнулась, впустив переливчатый смех.
По смутно знакомым голосам Дженсен опознала двух девочек из отдела кадров. Она всегда считала, что HR-отдел — это не только место, где обсуждают кадровые вопросы, но и рассадник всевозможных сплетен, а значит, в их разговоре могут оказаться любые, даже самые фантастические домыслы. Дженсен невольно прислушалась к беседе.
— ...и я говорю: «Дорогой, это не кейтеринг, это мой макияж!» — визгливый голос заставил Дженсен непроизвольно сморщиться. Две фигуры в безупречных пастельных блейзерах HR-отдела, словно розовые фламинго в индустриальной пустыне, устроились у соседней стойки, не заметив соседок за ширмой из листьев.
— Ты смотрела вчерашний эпизод? — первая девица щелкнула ногтями с блестками по стакану. — Когда Марко наконец признался Лючии в любви у фонтана?
— Выдуманные страсти — для школьниц, — флегматично ответила вторая. — Вот наши «крестовые походы» куда интереснее.
Дженсен замерла с чашкой у губ. «Крестовые походы» — так в офисе прозвали ее еженедельные стычки с Притчардом.
— ...он же просто обязан сделать первый шаг! — визгливый голос не утихал. — Это же чистый...
— Энрико Монтелли из «Страстей под оливами»? — вторая девчушка захлопала ресницами. Дженсен невольно втянула голову в плечи, будто готовясь к удару.
— Лучше, намного! — блестки на ногтях заблестели в такт взволнованному шепоту. — Ты же видела, как он вчера смотрел на нее в лифте! Глаза горят, щеки алеют...