Стихи и проза, лёд и пламень (2/2)

Любитель порядка смог скрыть лёгкую брезгливость, появившуюся после того, как он увидел, где были найдены ноты.

– Спасибо, Рьюзаки. – вежливо поблагодарил Лайт. – Дай мне минутку, я взгляну и немного разыграюсь, я давно не практиковался.

– Конечно, мне тоже не помешает настроить скрипку.

Товарищи молча совершили последние штрихи перед ”выступлением”.

– Ты готов? – уточнил детектив.

– Ха-ха, как никогда прежде. – задорно и с очевидно театральным энтузиазмом произнёс Лайт.

–Тогда начинаем. – напротив тихо и спокойно объявил скрипач.

Первая нота – вступила фортепианная партия. Меланхоличная и вдумчивая, отнюдь не громкая или спешащая, умеренная. Ягами Лайт умело обращался с подходившим обладателю абсолютного слуха роскошным инструментом в ”подчинении”. Он чётко следовал нотам и примечаниям на итальянском вроде ”p”, ”pp” или ”f”, означающим громкость звука с которой музыканту нужно играть и вовремя нажимал на педаль, безошибочно определяя сам, когда это необходимо. Длинные пальцы шатена аккуратно, соблюдая, где необходимо паузы, перепрыгивали с ноты на ноту, с октавы на октаву. Обе руки гармонично взаимодействовали между собой, левая – задавала темп, правая – рассыпалась в обилие клавиш, по которым бегала, где-то задерживаясь, чтобы повторить сыгранное.

Сдержанный, статный Ягами был сосредоточен, но в моментах, где в конце нотной строки читалась жирная черная полоска, означающая повторение, он слегка расслаблялся, поднимая взгляд на стоящего рядом скрипача, мысленно интересовался как тот справлялся, погружен ли в игру настолько, что не замечает взглядов Лайта. Шатен пытливым взглядом изучал Рьюзаки, а если быть точнее, его бледные длинные и тонкие пальцы что быстро меняли позицию, время от времени задерживаясь на струне и, колебаясь, создавали протяжные вибрации, что так прекрасно дополняли романтичную мелодию, когда та достигала кульминации. Периодически, напоминающий вампира, что живёт уже не одну сотню лет, а потому имеет столько талантов, бледнолицый брюнет приподнимал начала бровей, так, что лицо обретало слегка страдальческий вид, будто вырезанное полотно прямиком из картин эпохи ренессанса. Когда сосредоточенный пианист поднимал на Лоулайта взгляд, тот специально прикрывал глаза, прижимал к себе скрипку, слегка более театрально водив по ней смычком, и покачивался в такт мелодии, которую они исполняли. Казалось, зло никогда не бывало так притягательно, как в эту минуту. Впалые скулы худощавого парня, напоминающие персонажей из мультфильмов Тима Бёртона, при удачном свете выглядели ещё лучше, создавая ощущение, что тот ”поцелован” луной и так манили их коснуться. Когда же олицетворение луны и ночи всё-таки вновь открывал свои беспросветно чёрные глаза и, вместе с ними приподнимая (как пару минут назад заметил Ягами) темные длинные густые ресницы, обрамляющие совсем не отражающие в его случае зеркала души, лучший детектив в мире открыто любовался своим ”единственным другом”. Чудаковатый сыщик, конечно, не хотел раскрывать свою уязвимость главному врагу, но и упускать эти идеально уложенные, блестящие волосы, выверенную осанку, прекрасно сложенную фигуру и серьёзное, задумчивое лицо, которое не было обезображено нотками надменности, как это обычно бывает не представлялось осуществимым. Природному шарму самого младшего участника расследования невозможно было сопротивляться.

Ностальгическая мелодия близилась к концу, а потому еле заметно дышавший скрипач, словно боясь прервать сложившуюся идиллию своим дыханием, перевёл взгляд на замедляющиеся пальцы Ягами, которые сообщали о том что игра скоро будет закончена. А потому настал черёд скрипки сделать последний ”вздох”. В последний раз позволив струне вибрировать пальцем, брюнет очень медленно провёл смычком по струнам, воспроизводя высокую ноту, на которой скрипка как бы ”простонала” и завершил игру. Он медленно отложил инструмент и негромко похлопал и приятелю, и их ”дуэту”.

– Ты явно поскромничал, говоря, что не виртуозный музыкант, Ягами. Мне было приятно играть с тобой. Спасибо. – немного устало произнёс Эл. Вероятно, правильная поза послужила тому причиной.

– Мне это тоже понравилось. Ты выбрал хорошую пьесу, отменный вкус, Рьюзаки. – Поддержав тон, ответно и даже искренне похвалил пианист. – И твоя осанка оказывается может быть лучше, чем я ожидал хах. – с ехидством добавил Ягами.

– Я умею удивлять. – Со скромной детской улыбкой загадочно ”предупредил ” Эл, переводя взгляд от губ Лайта к глазам.