Часть 42 (1/2)
После он просто сцапал ее в объятья и очень долго, шепотом, просил прощения. И все оставшиеся сутки ходил хвостом, с просьбой рассказать, как так получилось и какие у нее вообще ощущения от этого. Хэл шипела, отнекивалась и просила «все на потом».
Заранее договорившись о встрече в холле отеля в полдень, все вместе они снова оккупировали лимузин, что помчал их на импровизированный завтрак в ресторан. Конечно же – корейской кухни. Куда ж еще, не на фудкорт же.
Двое рэперов сидели с кислыми щами, оба получившие за это длинное утро по оргазму и ведру упреков на сдачу. Ловили на себе сочувствующие взгляды со стороны мужской половины и молнии из глаз своих половинок. Юнги бы прямо сейчас выписал Намджуну подзатыльник, но Хэл строго настрого запретила мутузить будущего зятя. Он и так не блещет сообразительностью, хотя умен, паскуда, так что не стоит «усукаблять» ситуацию.
На деле оказалось, что все просто были голодные. Как только закончили прием пищи, так девичьи ручки потянулись обнимать своих дебилов, гладить по волосам и причитать, что «ни черта-то они в семейной жизни не понимают и всему-то их нужно учить». И тут не прикопаешься, потому что никто уже давно не жил совместно и не помнит, что такое отношения. Все же оказалось, что предыдущий роман Кима был скорее сексуальным партнерством и они даже не засыпали ни разу вместе. Снова в лимузине, мчавшем их на площадку, помирились. Наобещали друг другу никогда больше так не делать, хотя бы сегодня. Дать команде погрузиться в процесс, ощутить весь спектр вакханалии, что предстоит разгрести за ближайшие пару суток.
Парни очень настойчиво пытались навязать свою помощь и были так же настойчиво оставлены в зале, сидеть и не мешаться под ногами, потому что дел хватит и без них, и они уже видят несколько моментов, за что с порога начинает получать команда. Свет установлен не весь, половина кресел еще в упаковке, на сцене нет главного экрана. Впереди два адских дня.
Их семерка фуриями ворвалась на площадку, сразу получая несколько папок в руки, на шею вешаются микрофоны, звук от которых выведен на все колонки по периметру, в уши паркуются наушники. Ребят усаживают возле сцены, чуть левее от прохода, чтобы не мылили глаза. Оказывается, к ним просто невозможно не прикасаться и они правда отвлекают. Но остаться разрешают, намекая, что не потерпят самодеятельности. Смотреть глазами, руками не трогать, на попытки их же поцеловать – строго отвечать отказом, ибо не стоит расслабляться.
Первым делом, его загробная повелительница, разбежавшись и через стойку на руках – влетела на сцену. Осмотрела сканирующим взглядом все помещение, видимо осталась относительно довольна, и пошла проверять помост. Но когда она внезапно остановилась, свела брови у переносицы, а потом со всей дури сиганула вверх и с неимоверным грохотом стукнула кроссовками по полотну, сбоку упало два монитора. И как же Юнги был внутренне рад, что взгляд тот достался не ему, а парнишке, что уже бежал к ней, всем своим видом излучавший покорность и понимание неминуемого.
Разговор слышно не было, говорила Хэл медленно, тихо и монотонно. Парень покрывался красными пятнами и вжимал голову в плечи. А Мин впервые понял, что все те разы, что его бестия его отчитывала, эмоционально и жестикулируя – были не всерьез. Потому что вот сейчас он увидел, как она ругается, когда действительно ругается.
Мальчишка метнулся поднимать колонки и крепить их к поверхности, а Хэл включила микрофон.
— Кэт и Эн, за вами бэкстейдж. Все гримерные, костюмерные, туалеты и зоны питания. Обязательно проверьте скорые и медпункт. Списки и райдеры, каждый чертов костюм и кисточку. Услышу во время мероприятия, что чего-то не хватает, головы с плеч. Пумушка, в будку, Мишка один не вывозит. Гала, к оформителям. Помоги с декорациями и пиротехникой, я им не доверяю. Чтобы каждый гребаный заряд бахнул вовремя. Лекса, на тебе координация. Ты за главную сегодня. Отныне, все возникающие вопросы к Алекс. Ирэн, на тебе поставки. Мари, за тобой монтаж. Я пошла, если умру, считайте меня пацифисткой, — щелчок, означавший выключение микрофона, и она просто скрылась в люке в полу.
Холодные пальцы немного дрожали от осознания, сколько всего нужно успеть и за скольким проследить. Им впервые удалось попасть на площадку в такое время. Обычно их привозили на саунд-чек и отпускали спустя минут тридцать. Либо в гримерки, либо по домам. Увидеть все своими глазами практически с самого начала – новый опыт и растущее уважение к каждому, кто делал сейчас это мероприятие.
Никто и не заметил, как к ним подошла еще одна девушка и негромко поинтересовалась, не принести ли им чего-то горячего или просто воды. Они все вместе уставились на нее, не моргая, потому что обычно этим занимались их менеджеры. Они тут вообще никто. Их здесь не должно быть.
— Меня зовут Ирэн, и, если вам что-то понадобится, обращайтесь. Это моя зона ответственности, не считая встречу поставок. В ближайшие пару часов никто не приедет и если вам правда что-то нужно, не стесняйтесь, хорошо? – они покорно закивали, а Хоби снова попытался включить кобеля и попросил воды. Когда девушка ушла, на него гневно посмотрели сразу шесть пар глаз.
— Пацаны, спокойно. После кимчи ад в горле. Правда сдохну, если не попью сейчас, — и вроде как все успокоились, как в этот момент рухнула левая часть сцены. Ну точнее кусок ушел вниз с таким грохотом, будто где-то приземлился сверхзвуковой самолет. Абсолютно все уставились на образовавшийся проем, а у Юнги в душе как-то все сжалось, потому что под сценой была она.
Долго ждать не пришлось, потому что из дыры тут же показалась кучерявая голова его пассии, ловко выпрыгнула на поверхность всем телом и тут же взглядом просканировала весь персонал. Остановилась на том же парне, что уже домонтировал мониторы и что-то там затягивал со стороны кресел первых рядов.
— Паша, блять! Я даже трясти не начала ту балясину, пальцем дотронулась! Ты, мать твою, понимаешь, что это чья-то сломанная шея? У вас, криворуких, вообще есть понимание, что такое ответственность? Я тебе расскажу! Ты четыре сраных дня просидишь под этой сценой, в ожидании, что какой-то айдол или кто-то из наших прилетит тебе прямо на голову! Я нихуя не шучу! Вам премию пиздюлями выписывать или как? Ты можешь нормально контролировать своих людей? Ты в курсе, сколько балета привезли Билан и Киркоров? А закрытие? Вся сцена будет в артистах! И все они будут толпой шляться по твоим мозгам! У вас двадцать гребаных минут на ремонт! Настоятельно рекомендую все еще раз проверить, потому что, если после этого я найду хотя бы еще один косяк – пешком в Россию возвращаться будете! И я не посмотрю, что ты муж Ирэн! Оставлю Вовку без отца! Понял меня? – а Юнги еще раз убедил себя, что никогда больше не обидит свое сокровище и не вызовет у нее такого вот гнева. Он еще помнил, как она в агонии металась по кровати, когда у нее случились критические дни. Теперь же он видел, как выглядела ее агония в сознательном состоянии. Вот уж нет. Добровольно он на это никогда не подпишется. А уважение, что росло с каждой минутой, проведенной на этой территории, уже подпирало потолок.
Минут через двадцать, из люка под сценой выползла команда монтажников. Как тараканы и сразу в рассыпную. Хэл же давала указания тощей девочке с впалыми глазами. Заметив краем глаза, что косяк демонтирован и можно вернуться к задаче, отдала той папку и подошла к внешней конструкции, на которой крепились экраны и задник сцены. Ухватилась руками за поручни и как обезьянка начала подниматься наверх. В высоту это было около пятнадцати метров. Без страховки. Сердце одного корейца снова неприятно сжалось и не планировало возвращаться к привычному ритму. Ни у кого более, кроме бантанов, это не вызвало никакой реакции, значит это не первый раз, и она всегда все проверяет сама. Потому что на кону ее имя.
Стоя наверху, просто держась рукой за поручень, Хэл со всей силы лупила ногами по всему, до чего дотянется. Экраны шатала руками, дергала и повисала на всех декорациях. Своим телом проверяла надёжность каждого элемента. Сердце его обливалось кровью, глаза неотрывно следили за каждым движением. И тот уровень доверия, что она демонстрировала этими жестами своей команде говорил о многом. Каждый из стаффа понимал, что по всем поверхностям может пройтись ее проверяющая рука и, если она сорвется – это будет на чьей-то конкретной совести.