Часть 15 (2/2)

И на руках до старости носить

Такую притягательную ношу.

— Блять…

Герой романтик – 1, пубертатная язва – 0.

Потому что то, как она замерла, уставившись на его губы, а потом, как в замедленной съемке, посмотрела в его глаза, как быстро вытащила руки из-под майки и схватила лицо, приблизив свое почти вплотную, как обдала губы жаром своего прерывистого дыхания, все это означало, что талант его все еще на что-то годен и расположить к себе своими стихами он может кого угодно. Он будто воочию увидел, как пали последние кордоны ее защиты и ревностной бравады, когда она буквально впилась в его губы поцелуем. Но не таким страстным, как обычно, а очень нежным и неторопливым. Будто пыталась через это незамысловатое действие передать весь спектр ее чувств. А чувствовали там очень много, потому что эта лавина тепла чуть не снесла ему голову. Он почти потерялся в этом ворохе ароматов, вкуса и эмоций. Якорем послужили, как ни странно, его собственные руки, что продолжали кожей впитывать бархат ее ягодиц. И все, что было подвластно ему сейчас, это так же нежно их сжимать, вырывая легкие стоны в поцелуй.

В голове как будто обратный отсчет до неминуемого трындеца. И признаться самому себе, что он боится этой близости, он смог. Не в том, что что-то не умеет, или не знает. Он до одури боится ее разочаровать. Причем всеми реакциями организма понимает, что непременно опозорится. Повезет, если все удастся списать на волнительный момент и ему все же выдадут второй шанс. Но так хотелось быть для нее идеальным.

И за всеми этими размышлениями, пока руки свободно блуждали уже по ее спине, бессовестно задрав полотенце, он снова ощутил эту ладошку на своем возбуждении и, как пойманный врасплох монах, протестующе замычал ей в губы. Хэл оторвалась от поцелуя, но руку не убрала.

— Спокойно, в глаза смотри, — а он только туда и может смотреть, судорожно понимая, что увидит, стоит ему их опустить. Меж тем Мина младшего продолжали поглаживать и легонько сжимать, обещая взглядом, что не обидят, всенепременно дадут кончить и вообще, тут совершенно нечего бояться.

— Не смей отворачиваться и закрывать глаза, понял? Кивни, — и он кивнул. Потому что только ее голос, как спасательный плот, за который цеплялось сознание, заставлял дышать.

Так и замерев, разглядывая черноту ее радужки, Юнги старался всеми силами утихомирить сердце в пятках, потому что, если бы не рука на члене, он бы уже врубил последнюю скорость и струячил через океан.

Хэл же, в этот момент очень медленно и аккуратно встала с его колен, поправила свободной рукой полотенце, а после совершила то, за что он ее возненавидел, потом правда боготворил, но именно в этот момент проклинал на всех языках, что знал. Потому что она просто опустилась на колени между его ног, все еще пристально вглядываясь в его глаза.

На подсознательном уровне поняв, что от него требуется, почувствовав легкий тычок пальцами по бокам уже обеих рук, но под резинкой шорт, Юнги приподнял с дивана свою пятую точку, позволив стянуть с себя низ одежды. Член же, более не стесненный ничем, стукнул по низу живота. Он даже не заметил, что настолько сильно возбудился. Все, что он чувствовал и ощущал – это омут, в который падало его сознание, отчаянно цепляясь за здравый смысл. От чего-то стало очень стыдно, и он попытался руками прикрыть пах.

— Ну здрасьте, мы вообще-то уже знакомы, даже за руку здоровались, — и вот знаете, он правда почувствовал эту благодарность за то, что она попыталась снизить градус ситуации. Уже смелее всматриваясь в дно глаз напротив, замечая то количество костров, что полыхали там под котлами, как бешено отрывались черти, он решил, что будь что будет. И снова это пресловутое «один раз живем», пришлось уложить руки по бокам и расслабить спину, потому что напряжение до этого сковало каждую мышцу в его некогда тренированном теле.

— Хороший мальчик, — и черт бы побрал всех мужиков, воспевающих звонкие женские голоса, потому что тот бархат, которым она произнесла эту похвалу, осязаемо прошелся по всему его телу и каждое нервное окончание отозвалось внутри.

Понимая, что будет дальше, Юнги уже даже перестал взывать к здравому смыслу, отпуская себя и вожжи собственного контроля. И почувствовав, как проворный язычок провел от основания до головки, обводя каждую венку, не стал держать в себе стонов удовольствия. Столько лет добровольно лишать себя этого. Да он чертов идиот! Хотя все его решения и привели его к тому, где он сейчас находится. И с кем.

Губы плотным кольцом обхватили уже пунцовую головку и то, как внутри было горячо и влажно почти заставило его податься бедрами вверх и самостоятельно толкнуться в услужливый рот. Однако обе ладошки пригвоздили его жопу к кожаной обивке дивана.

— Не так быстро, ковбой. Дай поиграться, — и она продолжила свое занятие, скользнув уже наполовину длинны. И все это время они неотрывно смотрели в глаза друг другу. Ворох эмоций, что крутился как торнадо в душе, уже готов был выплеснуться наружу в виде протяжного стона, когда, шумно вдохнув носом, Хэл подалась вперед и без труда протолкнула его, немалое вообще-то, достоинство дальше, заглотив по основание. Как туго член вошел в горло, как его сдавило, а эта паразитка еще и замычала, пуская вибрацию, как проворный язык умудрялся при этом еще оглаживать во рту ствол, свело его с ума.

Он уже не понимал, где он, кто он и сколько продолжается эта пытка. В мозгах только попытки отыскать сравнение, как же ему сейчас очешуенно. Вспомнить, было ли так хорошо когда-нибудь ранее он не мог. Ничто испытанное им до этого даже рядом с этим кайфом не стояло.

А потом она, не выпуская из себя ни миллиметра, просто сглотнула. А он уже готов был выть белугой, потому что казалось, что большей стимуляции он просто не вынесет. Нет, блять, справился. Но не выпустить изо рта протяжный стон похвалы не смог. Казалось, что она даже улыбнулась в ответ. Вот как можно улыбаться с членом во рту? Стопудово ведьма.

Которая бессовестно продолжает свои пытки его выдержки и эмоциональной стабильности. Юнги поймал себя на том, что уже хнычет от постоянной стимуляции и просто боится неконтролируемого завершения, то есть кончит ей в рот. Вульгарщина, но так притягательно.

Температура, влажность, узость и умелые ласки — стопроцентная гарантия, что удержаться сил не хватит. Только если она сама его не отпустит. А она не отпускает, ускоряясь и сильнее втягивая щеки. Все тело уже дрожит, в паху скрутилась спираль и вот-вот бомбанет. Но он продолжает смотреть ей в глаза. Не смеет отвести взгляд от той, что возносит его на небеса.

Адская пытка завершается таким феерическим оргазмом, что он буквально потерял сознание на несколько секунд. Успев при этом осознать, что изо рта его никто не выпустил и бестия приняла в себя все до капли.

Пришел в себя он все на том же диване, пока его обеспокоенное сокровище слабенько шлепало его по щекам.

— Юнги-я, ты в порядке?

— Я в таком порядке, что теперь можно в гроб. Я был в раю. Там не так заебись, как здесь, — и он на пробу поднял руку и провел большим пальцем по ее нижней губе. Руки все еще дрожат, но не приласкать собственную страсть он не мог. Она перехватила его шею, снова заглянула в глаза и стрельнула взглядом в губы, как бы спрашивая.

— Черт подери, конечно да, — и он сам потянулся за поцелуем, отчетливо ощущая все тот же вкус, что был после утренней дрочки в кресле. Его вкус. Так идеально подходящий ее аромату.