Глава 8. Триумфальная (2/2)
В уборной её встретило зеркало: чужая, уставшая женщина, товарищ Полковник с осыпавшейся тушью и потухшим взглядом.
Она открыла кран — холодная вода обожгла кожу, смыла маску ночи. Лицо стало чище, свежее, но бледность осталась. Волосы, к счастью, не успели распасться окончательно, и парой ловких движений она вернула причёске порядок.
Она уже собралась вернуться в кабинет, накинуть поверх усталости слой косметики, когда резкий приступ тошноты скрутил нутро.
Ну вот, спасибо, организм. Как раз вовремя вспомнил, что у тебя есть эта функция.
Сжав зубы, она выровняла дыхание, прижала пальцы ко лбу и, переждав несколько секунд, сделала шаг в коридор. Волна отступила, оставив лёгкое облегчение.
В кабинете Галина подошла к столу, достала косметичку. Рука, хоть и дрожала, вывела ровные линии. Помада легла на губы коричневым штрихом, возвращая ей образ начальницы, собранной и холодной.
Дверь легко скользнула в сторону.
— Галь, я там кофе заварил… идём? — бархатный голос Николая прозвучал так просто, так заботливо, что кольнуло сильнее любого укора.
Одно слово — кофе — и горло свело судорогой. Тошнота вернулась мгновенно.
— Спасибо. Я… воздержусь, — проговорила она ровно, почти монотонно.
Рогозина выдохнула и, словно силы вышли из-под ног, опустилась на стул, бледнея ещё больше.
Николай тут же сорвался, оказался рядом, присев на край стола. Его ладони крепко легли на её плечи.
— Так. Рогозина. — вдруг резко и строго по отношению к этой женщине. — Ну-ка выкладывай, что с тобой происходит, сейчас же.
Полковник подняла на него глаза — серо-голубые, чуть испуганные. Попыталась улыбнуться.
— Коля, милый… — коснулась его руки. — Это усталость. Мне просто нужно поспать. И всё.
— И вот почему это звучит так неубедительно? — он не отпускал её взгляда. — Неделю назад ты душу бы продала за крепкий американо. А сейчас? Что ты от меня скрываешь?
— Я… — она прикусила губу, слова застряли.
В этот момент дверь распахнулась.
— Галина Николаевна, Николай Петрович! — в кабинет буквально влетел Иван, запыхавшийся, с сияющими глазами. — Только что куплены два билета на Шанхай!
— Кто заказал?! — в один голос сорвались Круглов и Рогозина.
— Волков Вячеслав Геннадьевич!
Галина мгновенно распрямилась. Лицо — ещё минуту назад бледное и усталое — словно собрало силы в единый кулак. Голос прозвучал уже не как шёпот женщины, а как приказ полковника:
— Так это же лечащий врач Овечкина. Отлично, Иван, спасибо. Коля, поднимай Майского — выезжаем немедленно.
На секунду в её взгляде мелькнула тень усталости, но тут же исчезла за холодной маской.
Круглов задержался у двери, не отрываясь смотрел на неё, будто пытался прочитать то, что она снова спрятала. Потом коротко, почти со злостью выдохнул и, оттолкнувшись от косяка, пошёл за хакером.
***
Команда сидела в машине, что рвалась по московским дорогам прямиком к «Шереметьево». Город за окнами промелькивал в рваном ритме: светофоры, мосты, серые коробки зданий. Москву будто подменили — не уютный живой мегаполис, а жёсткий фон, где важна лишь скорость и мгновения, утекающие сквозь пальцы. Машина взревела на развороте, уткнулась в поток такси и автобусов, направлявшихся к терминалу. Впереди поднимались белые здания аэропорта, словно ворота в очередное испытание.
Чёрный «минивэн» с визгом встал у служебного проезда, в считанных метрах от трапа. Колёса с хриплым скрежетом прошлись по бетону, будто сами возмущённые спешкой. Дверцы распахнулись разом, и трое выскочили наружу, будто из капкана.
В лицо ударил холодный осенний воздух, пропитанный тяжёлым запахом авиационного керосина. Металл лестницы звенел под сапогами, в груди у каждого билось лишь одно: успеть.
ФЭС встретил начальник службы безопасности, сбивчиво докладывая, что преступник засел в хвостовой части самолёта.
Рогозина не дослушала и рванула по трапу.
— Куда?! — рыкнул Круглов и кинулся следом, но перехватить не успел.
Майский стиснул зубы и тоже бросился за ними.
Николай нагнал Галину и успел схватить её за локоть, но она уже резким движением отдёрнула руку и распахнула полог синей шторки. В ту же секунду её взгляд наткнулся на «Органиста»: тот подносил тонкую трубку к губам.
Мир качнулся. Галина Николаевна тяжело рухнула на бок, в пустые кресла. Она прижала руки к животу и зашипела от удара. Где-то сбоку слышались крики Сергея и глухие удары, сыпавшиеся на маньяка.
Женщина зажмурилась, собирая реальность в обрывочные кадры. С усилием приподнялась, ладонью коснувшись лба, и обернулась.
— Коля? — едва слышно сорвалось с её губ, когда взгляд выхватил силуэт на полу. — Коля! — уже отчаянно выкрикнула она, подбираясь к нему.
Она упала рядом, дёрнула его за воротник, но он не отозвался. Глаза Галины расширились, заметив тонкий дротик, вонзившийся в его шею. Сухими, лихорадочными пальцами она выдернула иглу.
— Коля! Нет, нет, пожалуйста… — её голос дрожал, ладони скользнули к его лицу, будто пытаясь согреть.
— Галя, девочка… — напомнил Майский, присаживаясь рядом.
— Но как… он… — выдохнула она, теряясь.
— Успокойся! С ним всё будет хорошо, — уверенно сказал Сергей и крепко прижал её к плечу. — Я звоню Антоновой, чтобы готовила антидот. Видишь? — он демонстративно показал экран телефона и приложил его к уху.
Галина кивнула, оттолкнулась от его плеча, словно снова собралась в полковника. Метнулась к ребёнку.
Дрожащие руки закатали крошечный рукав. Игла скользнула в кожу, впуская спасительный препарат.
— Ну же… прошу тебя, милая… очнись… — шептала Галина, удерживая девочку за худенькое плечо.
И вдруг — судорожный вдох. Расширившиеся глаза.
— Мама… — слабое, но живое слово.
— Сейчас, солнышко… сейчас я отнесу тебя к маме, — выдохнула она, едва не плача от облегчения.
Она вынесла ребёнка наружу, там уже ждали мать и врачи. Передав девочку, Рогозина не задержалась ни на миг. Вместе с Сергеем она прыгнула в другую карету скорой, где лежал Николай.
Внутри пахло лекарствами и спиртом. Металл носилок звенел от тряски. Она села рядом, схватила его за руку, прижала к своей груди.
Галина опустилась рядом, схватила его руку обеими ладонями. В горле встал ком, глаза предательски жгло.
— Я так и не сказала тебе… — сорвалось тихо, почти неслышно, как признание,