Глава 6. Возрождающая (2/2)

Галина глубоко вздохнула, ощущая его нежные прикосновения, и невольно подалась вперёд, словно ища большего тепла и защиты. Она упала в его объятия, ещё сильнее кутаясь в его присутствие, словно в тёплый плед.

— Замёрзла? — с тёплой улыбкой в голосе спросил Круглов, крепче прижимая её к себе.

— Угу, — протянула она сонно и томно, не открывая глаз. — И спать ужасно хочется.

— Тогда пойдём домой, — мягко произнёс, в его голосе слышалось искреннее участие.

Галина позволила себе ещё мгновение насладиться его близостью, прежде чем неохотно подняться. Но Николай снова притянул её к себе, не давая отстраниться.

— Прости меня, — выдохнул он, его дыхание согревало её щёку. — Я должен был найти время и поговорить с тобой.

— Это ты прости, — тихо ответила полковник, её голос звучал немного смущённо. — Я знала, насколько ты загружен, и всё равно позволила себе обидеться.

— Мир? — спросил он, приподняв бровь в своей характерной манере.

Она улыбнулась уголками губ, все же поднимаясь, сонно глядя на него.

— По-моему, мы уже помирились вечером, разве нет? — звучала лёгкая ирония.

Круглов едва коснулся её губ — коротко, но достаточно, чтобы поставить точку в разговоре.

— Вот теперь точно да, — прошептал он.

Галина улыбнулась, потирая глаза, и небрежным движением руки поправила выбившиеся пряди волос. В этом простом жесте было столько женственности и очарования.

Николай Петрович обошёл автомобиль с грацией истинного джентльмена. Открыв дверцу, он помог своей благоверной выйти. Крепко обняв Галину, он закрыл машину и повёл её к подъезду, словно защищая от всего мира.

В полутёмном коридоре квартиры сонная женщина сбросила туфли и, слегка покачиваясь, направилась вглубь помещения. Её движения были плавными, почти танцевальными, словно она до сих пор парила в облаках усталости.

— Галь, — донёсся из кухни голос Николая, тёплый и заботливый, — Ты чай будешь?

— Я буду спать, — пробормотала она немного ворчливо.

Не дожидаясь ответа, она проследовала в ванную. Сбросив с себя строгий костюм, она погрузилась в горячую воду, которая ласково окутала её тело, смывая усталость тяжёлого дня и даря долгожданное тепло. Вода словно забирала с собой все тревоги и заботы, оставляя лишь умиротворение.

Спустя десять минут, освежённая и обновлённая, Рогозина вышла из ванной и направилась прямиком в спальню. Постель была уже приготовлена — заботливые руки Николая расстелили её, а поверх одеяла на стороне Галины лежал уютный плед. На автомате она нанесла крем на лицо и руки, наслаждаясь этим простым ритуалом, и юркнула, закутавшись в тепло.

Из соседней комнаты доносился негромкий шум — Николай что-то убирал, раскладывал. И эти звуки не раздражали, а наоборот — согревали. Даже сейчас, лёжа одна, она ощущала его присутствие — так же, как когда-то в его кабинете в МВД, когда рядом было достаточно одного дыхания.

Спустя час он лёг рядом. Галина, едва уловив тепло его тела, шумно вдохнула и повернулась к нему лицом, прижалась ближе, перекинула руку через него.

И только тогда сон стал по-настоящему глубоким и безмятежным.

***

Утро ворвалось в комнату безжалостным сентябрьским лучом солнца, безжалостно разрывая пелену сладкого сна. Николай Петрович сидел на краю постели, с улыбкой наблюдая за тем, как его любимая женщина отчаянно пытается спрятаться от реальности под толстым одеялом, словно там, в этом уютном коконе, можно было укрыться от всего мира.

— Галя, — мягко позвал он, осторожно проводя ладонью по её волосам сквозь плотную ткань, — Мы опоздаем.

Из-под одеяла донёсся приглушённый, но знакомый голос:

— Начальство не опаздывает. Оно задерживается.

Она всё же выбралась из своего убежища, приподнялась, но лишь для того, чтобы сразу и капризно упасть в его руки, устроив голову на его груди.

Майор улыбнулся, наслаждаясь этой редкой минутой беззащитной нежности. Он не торопил её, не нарушал эту хрупкую идиллию — просто обнял крепче, давая ей возможность ещё немного побыть слабой и беззащитной в его надёжных руках.

— Товарищ полковник, поднимайтесь, — вновь попытался он, добавив в голос немного служебной строгости.

Она неожиданно дёрнулась и уткнулась носом в изгиб его локтя, словно прячась.

— Не хочу быть полковником, — пробурчала она с детской обидой в голосе. — Хочу снова стать просто преподавателем Галиной Николаевной.

— Хочешь — будь, — тихо произнёс он, нежно поглаживая её по спине. — Но сначала нам нужно поймать маньяка. Ты же обещала Султанову… он ждёт результатов.

В ответ раздалось лишь разочарованное протяжное «ммм», словно уставший ребёнок, который отказывается идти в школу.

Николай нахмурился, чувствуя, как в душе нарастает беспокойство.

— Галя, что с тобой происходит?

И вдруг, словно по волшебству, её настроение резко изменилось. Она выпрямилась, её глаза засияли, а на лице появилась такая яркая улыбка, что он на мгновение растерялся.

— У нас есть шоколадка? — спросила она с таким детским энтузиазмом, что он не смог сдержать улыбку.

Словно ребёнок, нашедший мешок конфет, она смотрела на него с беззастенчивым ожиданием.

— У нас? — Николай опешил, растерянно глядя на неё. — У нас нет. Ты же сладкое не ешь… да и мне без него нормально.

Её взгляд мгновенно потускнел, словно кто-то невидимый задул маленький огонёк. Мужчина нахмурился ещё сильнее, чувствуя, как тревога сжимает сердце.

— Ты меня пугаешь…

— Ну, тогда хотя бы папин чай, — упрямо продолжила она, словно не замечая его беспокойства. — С облепихой, ромашкой, липой и мёдом… — голос зазвучал дразняще, почти певуче, будто она намеренно испытывала его терпение.

— Я кофе сварил… — произнёс он уже не так уверенно, чувствуя, как тает его решимость.

— А я чай хочу, — безапелляционно заявила Галина Николаевна, словно ставя точку в этом неожиданном споре.

Николай больше не мог сдерживаться: обхватил её лицо ладонями, вглядываясь в серо-голубые глаза, в которых сейчас читалась какая-то непонятная ему тоска. Его голос стал тише, почти шёпотом:

— Рогозина… что с тобой?

— Я просто хочу чай, — ответила она неожиданно спокойно, словно это объясняло всё.

Он шумно выдохнул, признавая своё поражение перед этой внезапной прихотью.

— Ладно… иди собирайся. Я заварю.

И словно по волшебству, её лицо снова озарилось улыбкой. Счастливая, почти озорная, Галина соскользнула с постели и скрылась в ванной, оставив его сидеть на краю кровати с чувством странного беспокойства — и одновременно нежной, обезоруживающей любви.

Товарищ полковник исчезла за дверью ванной, а он всё ещё сидел, пытаясь разгадать эту внезапную перемену в её настроении, понимая, что за её желанием простого чая может скрываться что-то большее, чем кажется на первый взгляд.