Глава шестнадцатая (2/2)

— Меня можешь не обманывать.

Аштон поджал губы.

— Я и не…

Не дав Аштону закончить, я обнял его, прижал к себе крепко-крепко. Аштон обнял в ответ.

— Просто я… Вечером, перед тем, как сбежать, я повздорил с Майклом. Поэтому он меня избил. Но ты не беспокойся, со мной всё хорошо… По крайней в этот раз обошлось даже без трещин…

Я погладил его мягкие волосы.

— Майкл за это заплатит. Я клянусь тебе.

— Вместе заставим его пожалеть, что связался с нами, — Аштон улыбнулся. — И я уже придумал, как мы это сделаем.

— Как?

— Не сейчас. Пошли жрать, я проголодался.

Я лениво поднялся с дивана. После трёхчасового сна есть совсем не хотелось, пусть и пахло очень вкусно, и я с утра ничего не ел.

Войдя на кухню, я тут же заметил сидевшего за столом Жоржа. Он увлечённо играл в своём телефоне, но, стоило нам войти, поднял голову, и его взгляд тут же упал на меня. Мне сделалось неловко. Я ощущал, как Жорж рассматривает меня, что напомнило мне о случившемся на той вечеринке.

Я дотронулся до руки Аштона. Собирался сказать, что мне плохо. И не соврал бы, ведь я действительно еле удерживался на ногах, и просто жаждал лечь на мягкую постель и уснуть на ближайшие восемь часов.

Своими словами Аштон изменил мои планы. Он сказал:

— Мы приготовили твоё любимое: томатный суп.

Я удивленно посмотрел на Аштона. Откуда он знает о моём любимом блюде, разве я говорил? Он об этом даже не спрашивал. И вообще, мне давно перестал нравиться гаспачо.

— Откуда ты…

Неужели… Неужели он начинает вспоминать? В последний раз, когда я с удовольствием уплетал это хрючево, было четыре года назад, как раз до уезда Аштона…

— Правда, мы решили добавить копчёного мяса… Надеюсь, ты не против.

— Нет, не против…

Мы седи за стол. Я неуверенно смотрел в тарелку, на красную поверхность, украшенную зеленью. Судя по тому, как Аштон и Жорж уплетают суп за обе щеки, это очень вкусно; хотя, мои вкусовые предпочтения очень сильно отличаются от предпочтений Аштона.

Но раз Аштон тоже вложил силы в приготовление… Я просто не смею отказаться.

Было действительно вкусно.

Как всегда, Аштон болтал о всякой ерунде, а Жорж всю трапезу молчал, даже не отвечал на его вопросы. Словно перед мной сидел совершенно другой человек, а тот болтун, который пристал ко мне и пытался затащить в постель, остался там, на той убогой вечеринке.

А может он столкнулся с более мощным болтуном, который высосал из него весь настой в общении.

— Всегда он такой, — имитируя обиду в голосе, сказал Аштон. — Бука.

Жорж поморщился.

— Замолчи, Аш.

— И как я выдержу месяцы, которые придётся жить с ним под одной крышей? — ни к кому не обращаясь, произнёс парень. — Поскорее бы съехать!

— Как будто я тебя звал.

Аштон промолчал и молча доел свою порцию. Потом откинулся на спинку стула и, зевая, потянулся, чем напомнил мне милого котёнка.

— Всё, я спать, — он поднялся. — Спатеньки.

— Сегодня твоя очередь мыть посуду, — сказал Жорж.

— Да? А… Ну, Жо, я устал!

— Мы же договаривались.

— Потом я мою посуду два дня подряд. Хорошо? Тебе же нужен в доме труп… А я сдохну, если прямо сейчас не лягу.

Не дожидаясь ответа, Аштон покинул кухню, оставив меня наедине с Жоржем. Я напрягся, и, терпя желание пойти следом за Аштоном, пытался доесть свою порцию, которая казалась не имела дна.

— И как ты его терпишь? — спросил Жорж с улыбкой. — Я бы не выдержал.

Кое-как проглотив ложку супа, я ответил:

— Я его и не терплю. Мне его, напротив, даже мало…

— Видимо, ты его очень любишь. Только те, кто искренне кого-то любят, закрывают глаза на все недостатки своего возлюбленного.

— Ты прав… Любимый всегда кажется идеальным.

Стало быть, любовь Аштона ко мне искренняя. Он не видит, какой я уродец, не обращает на это внимания. Он любит меня за внутренний мир. Как человека. И это радует, радует, что я для Аштона не просто красивое тело для секса. Такое сейчас редкость.

А я сам… За что люблю Аштона? В первую очередь, вспоминая о нём, я думаю, какой он красивый. Неужели тело для меня важнее его души? Почему я о ней не задумывался? Как будто он бездушный кусок мяса, красивая кукла… Будь он другим, полюбил бы я его?

— Знаешь, это глупо, — Жорж вздохнул, — идеализировать возлюбленного. Он тебе не робот, чтобы быть идеальным и не иметь недостатки, не персонаж какого-нибудь романа для домохозяек. Он живой человек. Создавая вокруг него культ, делаешь себе хуже.

— Почему?

— Раньше я зависел от одного человека…

Жорж метнул взгляд на холодильник, где, помимо магнитов, красовалась фотография. Я как раз поднялся, чтобы помочь Жоржу с посудой, и, поскольку путь к раковине был мимо, остановился, чтобы получше рассмотреть её. На фотографии запечатлелись двое радостных парней. Первого, — Жоржа, — я не сразу узнал, поскольку тот был без бороды; а его партнёра сразу же: это Ларс.

— …Возвышал его чуть ли не как Бога, — продолжил Жорж. — Он был для меня тем, ради которого хотелось жить. Без которого я просто не мог… Он был для меня наркотиком. Отдавал ему всё, ресурсы, время… Бросил музыку, устроился на вторую работу, чтобы он ни в чём не нуждался. А Ларс… Я закрывал глаза на его недостатки. — Он горько ухмыльнулся. — Мол, он ещё та блядь, но, зато, мой! Ну и что, что он где-то ночами шляется? Похуй, что отсасывает у кого-то в туалете… Он же всегда возвращается! Ведь единственный, кто его по-настоящему любит — я!

Я понял, что лучше перевести тему. Ибо Жорж выглядел так, словно вот-вот заплачет.

— Где у тебя капсулы для мойки? — спросил я, и затем понял, что зря: у Жоржа не было посудомоечной машины.

— Я сам помою, — отмахнулся Жорж. — Иди к Аштону, он тебя ждёт.

— Я помогу.

Жорж не стал возражать. Он взялся за мытьё, а я вытирал вымытые тарелки и ложки. Однако, молчание длилось не долго, Жорж снова принялся за прежнею тему.

— В общем, слухам о его блядской натуре я не верил. Пока не вернулся домой раньше положенного, не предупредив Ларса… И застал его в постели с левым мужиком. Тогда он мне всё высказал… Всё дерьмо на меня вылил.

— Аштон так со мной не поступит, — сказал я.

— Я не говорю, что он плохой. Он очень хороший… Но не идеализируй его. Отношения заканчиваются, а от зависимости к человеку сложно избавится. И она будет отравлять жизнь. Поэтому я в свои двадцать пять до сих пор один. Не могу забыть Ларри, об его предательстве, и о том, что сделал с ним, когда было объявлено об разрыве. Боюсь, что это повторится.

Мне стало любопытно, что он сделал с Ларсом. Спрашивать было бы нетактично, поэтому мне пришлось самому думать. И, поскольку у меня была богатая фантазия насчёт того, что сам бы сделал с этим говнюком, много времени не заняло. Я представил как: ломаю ему кости; колочу его тупую башку об стену; выбиваю зубы; выбрасываю его на холодную улицу всего истекающего кровью… Ещё лучше: увожу на городскую свалку и выкидываю там, сломав ему обе ноги.

Было бы прекрасно, если хоть одна из моих фантазий оказалась верной.

— Ты до сих пор переживаешь насчёт него? Поверь, он не стоит твоих переживаний.

— Верю. — Жорж передал мне последнюю тарелку и выключил кран. — Просто мне тяжело… Тяжело осознавать, что я… В общем, неважно. Извини, что напряг тебя.

— Ничего.

Что осознавать? — хотелось спросить мне. И, опять же, я тактично промолчал. Раз Жорж не говорит, значит это сокровенная тайна или что-то страшное, и мне он не доверяет.

— И всё же, я, вспоминая Ларри, в первую очередь вспоминаю тёплые моменты. Их ведь тоже много. Особенно первый год наших отношений, когда мы были совсем юными… В общем, я благодарен ему. За счастливые моменты, за опыт… И всё же… Ненавижу его. Я знаю, что, оскорбляя его, оскорбляю себя в первую очередь, ведь я с ним спал, но, — блядь! — какая же он мразь!

— Ты его до сих пор любишь?

Жорж посмотрел мне прямо в глаза.

— До не давней поры. Пока не встретил одного человека.

***

Войдя в комнату Аштона, я обнаружил его спящим. Стараясь его не разбудить, убрал подушку, которую он обнимал, и лёг на её место. За окном выл буран. Этой ночью я бы слушал вой ветра в одиночестве, лёжа на твёрдой койке в пустой холодной комнате. Лежал и думал бы об Аштоне, скучая по его прикосновениям, улыбке, запаху, и ныл бы от того, что сейчас не с ним. Но Аш рядом, и лучше этого ничего нет.

Аштон прижал меня к себе, одаривая теплом, исходящим прямиком из его сердца. Он сонно прошептал:

— Я заждался тебя, Лемми.