Катар. (2/2)
Окей… Теперь Макс отставал от Ландо на двадцать пять очков, и если завтра Норрис покажет лучший, чем Ферстаппен, результат… Тогда всё кончено. Уже по-настоящему.
Но сейчас, сегодня, битва за титул продолжалась. Надежда ещё жила в сердцах. В гараже ORBR энергия сменилась кардинально: от адреналина к холодной математике. Чем больше симуляций было сделано, тем яснее становились стратегии для квалификации.
Макс ещё оставался в гараже какое-то время, участвуя в обязательном дебрифинге. Но, насколько бы полезными ни были все эти анализы, всё, что мог, чемпион уже сделал: передал обратную связь после спринта. Поблагодарив команду и оставляя всё остальное на Ханну, гонщик взял в руки телефон и направился в комнату для отдыха. До квалы оставались каких-то два часа.
Закрыв за собой дверь в маленькое помещение для отдыха и сразу опустившись на диван, Макс прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сказав себе, что ничего ещё не потеряно, Ферстаппен принялся набирать сообщение своему парню. В конце концов, у того спринт вышел просто отвратительным.
[кому: Чарли]
малыш, как ты? отдыхаешь?
[от: Чарли]
хей, Макси… да вот… только закончили дебриф. я ведь… потерял четыре позиции в заезде. так что пришлось пересмотреть почти весь спринт☹️
[кому: Чарли]
отстой… я просто хотел убедиться, что ты отдохнёшь до квалы
[от: Чарли]
я в порядке, пойду в комнату полежать немного
[кому: Чарли]
если тебе что-нибудь понадобится, просто напиши мне, окей? в конце концов, я ведь практически за стенкой
[от: Чарли]
сосредоточься на подготовке к квале, Макси
[кому: Чарли]
агх… можно скипнуть эту часть и пойти с тобой домой?🥺
[от: Чарли]
не-а. ты должен показать класс, чемпион. а я… я никуда не денусь🤗
[кому: Чарли]
хорошо…
[от: Чарли]
вот и отлично. покажи им всем!
Макс поймал себя на том, что улыбается, глядя на сообщения от Шарля. Тот был прав: сейчас не время опускать руки. За время между спринтом и квалификацией механики и инженеры ORBR успели сделать очень многое, и чемпион был обязан выложиться на все сто процентов в ответ.
Выехав на первый круг, Макс уже ощущал, что RB21 стал покладистее. Это не могло не радовать. Сцепление с покрытием трека было хорошим, поэтому Ферстаппен уверенно добрался до Q3. Без драмы. Без вылетов в гравий. Второй сектор до сих пор ему не поддавался, это была зона Макларенов. Но, хей, были ещё два сектора, в которых RB21 показывал неплохое время.
И когда время сессии истекло, весь мир, наблюдающий за этим уикендом с замиранием сердца, тяжко вздохнул. Завтра предстоял решающий день, на кону был титул чемпиона мира, и стартовая решётка, словно подливая масла в огонь, обрисовалась очевидным образом: P1 — Оскар, P2 — Ландо, P3 — Макс.
Не думая о том, «насколько отвратительно это положение», Макс стойко выдержал все интервью с абсолютно непроницаемым выражением лица. Бросив напоследок: «Мне терять уже нечего», Ферстаппен поспешил скрыться в Red Bull Motorhome.
[кому: Чарли]
мы можем убраться отсюда прямо сейчас?
Ответ от Леклера задерживался, поэтому Макс отправился в душ. К моменту, когда он переоделся в повседневную одежду, от Шарля успели прийти сразу несколько сообщений.
[от: Чарли]
P3 — это неплохо, Макси. всё будет хорошо
[от: Чарли]
я… не думаю, что скоро уеду, мы всё ещё изучаем телеметрию. это была ужасная квала💔
[от: Чарли]
езжай в отель, Макси, и ложись спать. я постараюсь скоро приехать.
[кому: Чарли]
твой болид развернуло, я потом узнал… ты в порядке? мне зайти к тебе в гараж??
[от: Чарли]
да… я просто не могу удержать болид в пределах трека, понимаешь, он неуправляем((( однако… не приходи сюда, здесь такая атмосфера, словно поминки. я обниму тебя уже дома.
[от: Чарли]
P.S. сразу ложись спать! не накручивай себя
[кому: Чарли]
я не накручиваю… я хотел убедиться, что ты в порядке. хорошо, тогда я поехал. я оставлю для тебя свет в коридоре, чтобы ты не споткнулся.
[от: Чарли]
спокойной ночи заранее. я с тобой♥️
Макс спрятал телефон в задний карман джинсов и поспешил убраться с паддока. Да, ему совсем не хотелось ложиться спать в одиночестве. Но у Феррари уикенд вышел абсолютно треклятым, и чемпион понимал, почему для Шарля было важным остаться с инженерами. На самом деле… у многих команд этот уикенд вышел не самым лучшим. Но про их существование все словно забыли.
Это была борьба Макса против Макларен. И развязка была уже очень близка.
День гонки.
Эта гонка могла стать последней.
Осознание этого делало всё остальное в разы хуже. Путь от турникетов до Red Bull Motorhome Макс проделал быстрым шагом на автопилоте, фокусируясь на том, чтобы держать выражение лица непроницаемым перед десятками направленных на него камер.
Хотелось скорее переодеться в комбез и отправиться в гараж, где пусть и стояла нервная атмосфера, по крайней мере, там Максу можно было не притворяться.
Стоило Ферстаппену перешагнуть порог гаража, как ему всучили наушники и распечатки.
«Нововведения. Два обязательных заезда в боксы. Максимум двадцать пять кругов на одном и том же комплекте шин», — раздался спокойный, но как обычно торопливый голос Ханны. Не успел Макс свести брови к переносице, как стратег заговорила вновь: «Это нам на руку. Я уверена».
Макс уже поймал в своей голове мысль «а х— с ним», когда вдруг его осенило… Это и правда могло быть ему на руку.
Уголки губ чемпиона на мгновение дрогнули, а во взгляде заплясали яростные огоньки: ничего не потеряно.
Пока болиды выкатывали на стартовую решётку, фанаты Ферстаппена на трибунах и перед экранами телевизоров теряли последние нервные клетки, сжимая руки в кулаки до побеления костяшек. Господи… Они сейчас держались на чистой вере в своего чемпиона.
Гаснут огни.
Макларены срываются с места, но ускользнуть от преследования Макса удаётся лишь Оскару. Ландо теряет вторую позицию на первом повороте, ведь Макс обходит его так плавно и красиво, словно это был танец хищника и его жертвы…
Трибуны взрываются! Все плачут, кричат, хлопают в ладоши, падают в обморок из-за задержанного слишком надолго дыхания…
Всё, что было нужно сегодня, всё, о чём мечталось, — чтобы Ландо завершил гонку позади Макса.
Нет, первый поворот не просто подарил надежду, он словно вылечил все раны на сердцах фанатов.
Теперь, круг за кругом, Макс преследовал Пиастри, но в этом болиде подобраться достаточно близко не получится.
Темп Оскара безумен.
Но седьмой круг изменит всё…
Safety car выезжает на трек. Момент, казалось бы, обыденный для Гран-при, в этот раз окажется решающим для всего уикенда.
«Бокс, бокс», — раздаётся эхом в каждом радио, и болиды ныряют в пит-лейн. Абсолютно все… кроме Макларенов. Теперь у всех команд остался только один обязательный заезд в боксы, а у них: два.
Это было неправильно. И это станет роковой ошибкой.
«Мы разве не должны были заехать в бокс?»
Потерянный голос Пиастри раздался из всех динамиков и телевизоров, и это могло значить лишь одно…
Макс теперь уже гнался за Ландо, не позволяя болидам 81 и 4 слишком увеличить отрыв, боги, он выжал из RB21 всё, до последней капли. И на двадцать пятом круге Ферстаппен стал лидером гонки, пока весь мир наблюдал за тем, как Макларены наконец съехали один за другим в пит-лейн.
Первый… лучший… Макс нёсся по треку, словно одержимый, словно призрак, непобедимый, вплоть до тридцать второго круга и второго обязательного съезда в пит-лейн.
И теперь… ему оставалось лишь ждать. Ждать и жать педаль акселератора. Снова P3, но все знали: Ферстаппен на третьей позиции временно… И эта позиция уже ощущалась как победа! Это была победа, из-за триумфальной и хладнокровной стратегии. По радио команды Макларен слышалось не что иное, как отчаяние. Боль и горечь.
Оранжевые болиды повторно заезжают в боксы…
И оба останутся позади Макса до самого конца и клетчатого флага.
Ферстаппен контролирует темп, увеличивает отрыв, следит за температурой и деградацией шин, проводит очередной мастер-класс. Он — Макс Ферстаппен, и для него победа — это правило, а не исключение.
В ночном небе разрываются сотни фейерверков, сердцебиение всех зрителей ускоряется:
«Макс Ферстаппен побеждает на Гран-при Катара!»
ДжиПи первым поздравляет своего чемпиона:
«Мы будем бороться до конца, дружище!»
«Да-да-да! Невероятно, просто невероятно, какая стратегия, это было ахеренно, спасибо! Спасибо всем вам, ребята!»
Абу-Даби, ожидай его.
***
Шарль заглушил двигатель, и тишина мгновенно опустилась на него, звенящая, беспощадная. P8 в гонке, P13 в спринте.
Поистине печальный уикенд. Леклер снял перчатки и только тогда заметил, что его руки дрожали. Он наклонился вперёд, не торопясь выбираться из болида. Почему же так сложно… Сейчас гонщик Феррари чувствовал себя не просто потерянным, но и бессильным. Против этого болида, против его команды.
Делая короткие вдохи, Шарль ощущал, как сердце его билось в бешеном ритме. Несправедливо. Всё это было просто несправедливо…
И этот Гран-при можно было бы с легкостью назвать адовым, если бы не Макс. Если бы тот не старался, не боролся, не пытался…
Выдохнув, Шарль тихо улыбнулся в шлем: сезон был почти позади, и он был нужен Максу сейчас как никогда. Даже через всю злость, горящую сейчас в груди Леклера, пробивались яркие лучи радости за его чемпиона.
Макс выиграл. Макс действительно выиграл.
Это помогало Шарлю дышать, и он не хотел даже думать о том, как бы он справился со всем, если бы Макса не было в его жизни.
Выбравшись из болида и медленно направляясь на взвешивание, Шарль бормотал: «Ты сделал это, Макси. Снова. Мой любимый».
Тем временем Ферстаппен стоял на самой верхней ступеньке подиума с трофеем в руках. Глаза его сияли, да он весь светился. Ещё не веря до конца в то, что уикенд завершился победой в Гран-при. Всё, вокруг происходящее, казалось просто нереальным. Словно пьяный сон. Опять.
Ещё вчера он мог надеяться лишь на подиум.
Но победа?
Но вот он — P1 в Катаре, и его имя, эхом летящее по ночной пустыне.
А рядом с ним — Ханна. Великая… Макс так крепко её обнял, что она рассмеялась, чуть крепче сжимая кубок команды в руках.
Впереди их ожидали снимки с ORBR и фонтанирующий со всех сторон энергетик. Празднование с подиума как обычно перебралось в пит-лейн перед боксами. Макс моргал быстро, улыбался, смеялся. Всеобщее сумасшествие казалось ему каким-то ярким сном, и словно он вот-вот проснётся.
И вот наконец выдался момент — чемпион успел убежать в свой гараж. Теперь ему нужно было отыскать Шарля. Срочно. Оказавшись на паддоке, Макс оборачивался по сторонам в поисках любимого, всматриваясь в силуэты, движущиеся туда-сюда. И какого чёрта остальные команды ещё не покинули паддок?
Где же Шарль?
Поймав наконец за рукав проходящего мимо работника Феррари, Макс резко спросил:
— Ты не видел Шарля?
Парень в красном, выглядевший, мягко говоря, растоптанным, просто мотнул головой в сторону и поспешил удалиться.
Ферстаппен обернулся: недалеко позади него стоял его парень, смотря на него прямо в упор и кротко улыбаясь. Макс пулей рванулся с места, прямо как и его болид двумя часами ранее.
— Чарли, Чарли!
Подбежав к Леклеру, Макс сгрёб его в охапку и сразу уткнулся носом ему в шею.
— Хей, хей, чемпион, нас увидят журналисты.
Макс абсолютно это проигнорировал, ещё крепче прижимая Шарля к себе.
— Всё хорошо, Макси.
Вместо ответа Ферстаппен покачал головой, так и не отнимая её от чужого плеча.
— Ты справился! — Шарль медленно провел ладонью по спине Макса, осторожно того заземляя, успокаивая.
Наконец Ферстаппен неохотно, но ослабил свою хватку и отстранился, заглядывая теперь Шарлю в глаза.
— Мне… мне так жаль, милый… Твой уикенд вышел всратым… что мне сделать…
— Мой — да. А наш вышел потрясающим, верно?
Макс перебегал взглядом от одного зрачка Шарля к другому… Тот сейчас выглядел таким уставшим, таким изнеможённым. И Макс не простил бы себе, если бы вновь позволил Шарлю переживать из-за него, оставив свои проблемы на заднем плане.
— Просто поехали в отель, а? Я не хочу больше здесь находиться.
— Несмотря на победу?
— Несмотря на победу.
Договорившись встретиться через двадцать минут, парни разбрелись по своим Motorhome. Макс ещё никогда ранее не принимал душ настолько быстро. И почти бегом помчался к зданию Феррари, чтобы послушно дождаться Шарля уже там.
Паддок был уже практически опустевшим, ночное небо над Лусаил было безоблачным, спокойным. Макс получил смс от команды, сообщающее, что они везут его кубок в отель, на что чемпион лишь поджал губы: кажется, ему ещё ни разу не приходилось забывать трофей в гараже.
— О чём задумался, м? — послышалось позади него. Макс сразу убрал телефон в карман и обернулся: после душа Шарль выглядел гораздо лучше, живее, и лучезарная улыбка вновь украшала его лицо.
— Да… О том, что приоритетам свойственно меняться.
***
Оказавшись в номере, Макс оставил свою и Шарля сумки у входа, пока его парень, издав очень усталый стон, прямиком направился к кровати и рухнул на неё лицом вниз.
Аккуратно сняв с ног Леклера кроссовки, Макс уселся рядом на постели и принялся медленно водить ладонью по мягким локонам парня. Шарль растаял моментально от этого прикосновения и повернулся к Максу лицом.
— Один уикенд — и всё позади, — прошептал Ферстапен.
— Ммм, ложись ко мне.
Макс даже не попытался сопротивляться, просто опустился рядом с ним и переплёл свои пальцы с чужими.
— Ты сегодня был невероятен, — пробормотал Шарль, смотря в синие глаза с нежностью. — И я люблю тебя. Прости, если не показывал этого достаточно в этот уикенд.
— Не неси бред, пожалуйста. Твоя любовь — это лучшее, что со мной случалось. Окей?
— Прямо лучшее?
Сократив расстояние между ними, Макс оставил невесомый поцелуй на чужих губах.
— Самое лучшее.
Шарль моргал медленно: чертова усталость одерживала над ним верх. А он… так скучал по Максу весь этот бесконечно долгий уикенд и отчаянно хотел понежиться вот так… хотя бы ещё немного.
Но перед тем, как закрыть глаза совсем, монегаск посмотрел на Макса ещё раз, на этот раз требовательно.
— Не уходи переодеваться… и всё такое, побудь со мной ещё.
— Я никуда не уйду, — тихо ответил чемпион, натягивая простыню на них обоих. — Ни сегодня. Ни когда-либо.
Шарль улыбнулся, позволяя наконец сну забрать его, пока Макс всё ещё держал его руку в своей.
«Остался один уикенд. Всего один».