Катар. (1/2)

Утро понедельника выдалось поистине тёплым и ленивым. Ну или, по крайней мере, таким оно было в уютном гостиничном номере, в котором оба гонщика не торопились выбираться из постели. Сейчас они были ограждены от Вегаса плотно задёрнутыми шторами и просто нежились под мягким одеялом с лёгким наполнителем.

До вылета в Катар оставалось больше суток, а это значило — никакой спешки и лишь медленные поцелуи и нежные прикосновения.

Макс всё ещё был словно под кайфом после вчерашней победы, а новости о двойной дисквалификации Макларен заставляли обоих парней лукаво ухмыляться, разделяя общий триумф.

Фанаты Ферстаппена заправляли парадом в абсолютно всех социальных сетях, заливая чемпиона словами поддержки, выдавая советы и наставления под постами ORBR, обмениваясь между собой мемами и эдитами. Обо всём этом Макс узнавал от проверяющего свою ленту Шарля, сам же он не желал тратить время на онлайн, пока в постели с ним находился самый прекрасный человек на свете — его вдохновение и его любовь.

Поскольку последние Гран-при шли один за другим и возвращение в Монако было бы нелогичным, было взято решение провести время, спрятавшись от всего мира за стенами гостиничного номера. Их спальня была наполнена любовью и близостью, пока гонщики обнимались в постели, целовались, наполовину одетые или вовсе обнажённые.

Сейчас у них было всё самое необходимое для лучшей перезарядки перед новым уикендом: разговоры, объятия, беспечность, узоры на обнажённой коже, выведенные невесомым прикосновением.

Во вторник утром начали прилетать апдейты от ORBR: предварительные стратегии, первые результаты тысяч симуляций — непрямые намёки на то, что, да… этот уикенд может стать решающим. В сети фанаты бушевали, умоляя Макса сфокусироваться на конечной цели — пятом титуле. Все были в предвкушении, и никто не признавался вслух о самом большом страхе: Ландо мог выиграть чемпионат ещё в Катаре, и битва за титул может закончиться для Макса прямо там.

Шарль, лёжа на боку рядом с Максом, внимательно наблюдал за выражением его лица, пока тот читал входящие письма.

— Как ты вообще остаёшься таким спокойным?

— Спокойным? Совсем нет, — пробормотал Макс, переводя взгляд на Леклера.

— М? — Шарль приподнял бровь в замешательстве.

Ферстаппен сейчас выглядел таким серьёзным, что монегаск невольно сглотнул. Неужели Макс переживал? Даже после всех этих разговоров и обещаний…

— А как мне быть спокойным? Ты сам подумай. — Оставив телефон в стороне, Макс улёгся рядом, не отрывая взгляда от Шарля. — Я даже не сделал тебе нормальное предложение, хотя кольцо уже давно у тебя на пальце, и мы ни разу не заговорили о свадьбе с тех пор. Когда… Где…

Осознав услышанное, Шарль на секунду застыл, но лишь на секунду. Выражение его лица затем сразу же смягчилось, украсившись небольшой улыбкой.

— Я про гонку спрашивал, Макси.

— А… это…— чемпион фыркнул и покачал головой. — Ты всё ещё не понял, м? Что для меня действительно важно?

Приблизившись, Шарль коснулся кончика его носа своим, прежде чем оставить на губах Макса невесомый поцелуй. В ответ Ферстаппен сразу же прижал его к себе, притягивая рукой за талию.

— Я хочу, чтобы мы расписались до начала следующего сезона, Чарли…

Губы Шарля дрогнули, а в глазах его заиграли весёлые блики:

— Ну… значит, распишемся. Обсудим, как вернёмся в Монако? Не вижу никаких препятствий.

Улыбнувшись, Макс подтвердил своё согласие коротким кивком головы.

— Агх. — Леклер улёгся на спину. — Свадебная суматоха… Звучит потрясающе!

— Да, милый.

— Но до этого есть ещё месяц. А пока… — зелёные глаза смотрели на Макса лукаво. — Похоже, мне пора начинать паковать наши вещи, м?

— Да, окей, но только если оставишь время и на обнимашки со мной до вылета. — Чемпион наигранно состроил печальную физиономию, чем заслужил нежное прикосновение чужой ладони к своей щеке.

— Зависит от того, насколько разбросаны ваши вещи, господин Ферстаппен. — Подмигнув, Шарль соскочил с кровати и отправился вынимать из большого шкафа в коридоре их чемоданы.

Макс ещё смотрел ему вслед, уже слыша, как Леклер что-то себе под нос напевает, и, улыбнувшись, снова разблокировал свой телефон.

И вот так, незаметно и почти играючи, чемпион успокоил вечно за него тревожившегося Шарля. Теперь это у него выходило почти без усилий. Это был мастер-класс по смене темы… И, чёрт, Макс был чертовски горд собой.

***

Они выехали из Вегаса уже после заката; освещённый неоном город прощался с ними, пока их машина выезжала на магистраль. Оба гонщика были слегка сонными и даже немного потерянными после двух дней абсолютной лени и безделия…

— Двадцать часов в небе… —  Шарль зевнул, по привычке уронив голову на плечо Макса. — Это так долго.

Макс ухмыльнулся:

— Ну, чуть дольше обычного. Но не забывай и про дозаправку в Стамбуле. Окажемся на земле ненадолго.

— Успокоил… Мне не нравится Стамбул.

— А? — Макс обернулся на кудрявую макушку на своём плече.

Шарль фыркнул:

— Ты там ни разу не побеждал.

Вместо ответа Макс лишь провёл ладонью по бедру Шарля, затем слегка его сжимая. На этом жесте Леклер немного заёрзал и сел ровно, чтобы заглянуть Максу в глаза. Как он и предположил, те сейчас словно кричали: «Может хватит о гонках, м?!»

Когда они подъехали к частному терминалу, ровный гул двигателей уже ждущего их джета сам по себе успокаивал. Гонщики поднялись на борт, держась за руки, готовые к долгому перелёту и более чем готовые к очередному Гран-при.

— Сутки в небе… Надеюсь, экипаж набил шкафчики едой, — буркнул Шарль, усаживаясь в своё любимое кресло.

— Ради тебя я мог бы провести в небе и всю бесконечность…

Шарль закатил глаза, конечно же, но тут же поспешил обнять севшего рядом с ним Макса, заодно закинув на него и одну ногу.

— Ты такой романтик, Макси.

— Только с тобой.

Шарль выдохнул, слушая сердцебиение Макса, и прикрыл глаза.

— Никому тебя не отдам.

Когда самолёт взмыл над Вегасом, оставляя под собой Стрип, сияющий, словно неоновая река, парни уютно устроились в своём маленьком безопасном мире: полезные снеки под рукой, синий плед на ногах, скучный фильм, тихо играющий на фоне.

Впереди их ждала Доха и очередная битва за очки и титул. Но это потом. А сейчас —

только они вдвоём, рассекающие небо и абсолютно счастливые.

По прилёте им предстоял короткий сон и четверг — день для прессы. Появиться там им нужно было свежими, сияющими и уж точно не выглядящими так, будто они только что пересекли полмира без остановки. По крайней мере так думал Шарль, уставившись на своё бледное отражение в иллюминаторе.

Тогда, осенённый вдруг «гениальной» идеей, он поднялся с кресла и принялся рыться в своём красном чемодане.

— Макси, не засыпай.

В полудрёме Макс заморгал, сбитый с толку.

— …я что, наказан?

— Нет. Точно наоборот, — объявил Шарль, уже держа в руках свою дорожную косметичку. — Добро пожаловать в Леклер-Спа!

Макс простонал, но всё равно расслабленно откинулся в кресле:

— Единственное спа, которое я знаю, это — Спа-Франкоршам. — Наблюдая за тем, сколько различных баночек показалось из открытой косметички, чемпион добавил: — И вообще, я думал, тебе нравятся мои морщины.

Оставив косметичку рядом на своём кресле, Шарль ловко забрался на бёдра Ферстаппена и теперь выливал немного очищающего тоника на ватный диск.

— Какие морщины? Ты милашка… Но вот увлажнять кожу, особенно с таким расписанием перелётов, важно. Так скажем, святое дело.

Макс не стал сопротивляться и прикрыл глаза. Прикосновения Шарля были очень осторожными, аккуратными, но это никак не мешало чемпиону опуститься руками на спрятанные под штанами ягодицы парня и слегка их сжать.

Шарль на это лишь ухмыльнулся, пока осторожно вынимал из упаковки тканевую маску с серумом из пептидов.

— Холодная.

— Не бурчи. Сниму её через двадцать минут.

Макс дёрнул сидящего сверху него Шарля резко на себя, усаживая того прямо на свой пах.

— Есть и более горячие способы увлажниться, Чарли.

— Макс—

— Что? Я просто уточняю…

— Не ухмыляйся: маска сморщится и толку не будет.

— Ладно… Прости. Спасибо за старания.

Чемпион ослабил свою хватку, и Шарль слез с него, усаживаясь рядом. Как и обещал, через двадцать минут он снял маску с его лица, терпеливо дождался, пока остатки серума впитаются в кожу того, и лишь затем заботливо нанёс увлажняющий крем.

Макс больше ничего не комментировал, ведь он тайно обожал каждое мгновение этого ритуала. Шарль был до безумия внимательным и заботливым, и в сердце чемпиона расцветала нежность при каждом невесомом прикосновении Шарля к его лицу.

Так, за уходом за кожей, сном и долгими объятиями они провели время в небе вплоть до дозаправки в Турции. После которой лететь до Дохи оставалось какие-то четыре часа. За окнами иллюминаторов было темно, а парни и вовсе потеряли понятие о времени. Это было привычное для них состояние. Так им было лучше всего.

Когда они сошли с борта, то выглядели настолько отдохнувшими, что даже приехавший за ними водитель недоверчиво вскинул брови.

— Скорее бы в удобную постельку, — шептал себе под нос Шарль, пока машина несла их по ночному городу к отелю.

— Джет недостаточно комфортен для вас, моя принцесса?

— Пойдёт.

Макс аккуратно взял лицо Шарля за подборок, отворачивая его от окна и поворачивая на себя. В полумраке салона автомобиля его синие глаза казались тёмными, почти чёрными, как само ночное небо.

— Обещай никогда не переставать быть капризным.

Низкий голос чемпиона заставил Леклера прикусить губу, но он быстро взял себя в руки: они всё-таки были не одни. Макс тоже пришёл в себя и, прокашлявшись, поцеловал парня в кончик носа.

А как только они добрались до гостиничного номера, то чемоданы сразу же полетели в одну сторону, а одежда в другую. Наперегонки гонщики добежали до кровати и вместе рухнули на прохладные простыни.

— Ммм, кайф, — промурчал Шарль, сгребая в охапку одну из множества подушек.

— Эй. — Макс настроил кондиционер и схватил тонкую простыню, чтобы укрыть их обоих. — Я думал, что ты обнимешь меня.

Ни слова больше! Свет погас, подушка полетела в сторону. Шарль улёгся чуть ли не полностью сверху Макса, теперь вырисовывая пальцем круги по груди того — так он делал, когда стандартно утопал в своих мыслях перед сном.

— Если бы у меня была ромашка, — прошептал в темноту монегаск, — я бы гадал на ней, победишь ли ты или нет…

Макс, конечно же, не ответил ему, поскольку уже сопел.

Один спринт, одна гонка… этот уикенд был слишком важным. Но, несмотря на это, Шарлю не было страшно. Он просто слушал какое-то время ровное дыхание Макса, и то неизбежно убаюкало и его самого.

***

Четверг показал, насколько же, на самом деле, их отношения выросли, перешли на новый уровень, превратились в нечто устойчивое, прочное, реальное.

Даже окружённые прессой, среди камер, кричащих фанатов, торчащих микрофонов и вечного напряжения гонки за титул, Макс и Шарль всё равно мысленно тянулись друг к другу. Обменивались взглядами во время интервью, незаметно соприкасались пальцами, проходя мимо друг друга по паддоку, улыбались друг другу при каждой удобной возможности (позже фанаты напишут об этом в Twitter: «Вы видели сегодня лестаппенов в паддоке? Да они словно под кайфом! Боги!»).

Фанаты не были единственными такими наблюдательными: об этой истории любви и верности знала вся стартовая решётка… И большинство причастных к Формуле-1 в глубине своей души мечтали иметь то, что было между Леклером и Ферстаппеном — настоящая, светлая и всепобеждающая любовь.

Отношения и Формула-1 — те не просто переплелись для Шарля и Макса, а и нашли гармоничный способ сосуществования. Чтобы одно другому не только не мешало, а, наоборот, дополняло.

Это их жизнь. И будет такой ещё известное время.

Когда за гонщиками закрылась входная дверь их гостиничного номера, они сразу выключили свои телефоны — ничего такого не могло произойти за ночь, что могло быть важнее того, что происходило сейчас в этих стенах. Это была территория настоящей близости, спокойствия, где без страха можно было обнажить свою душу («Да и тело», — добавил бы Шарль).

Макс заказал рум-сервис, и они решили поужинать прямо в постели. А что: та была достаточно большой, да и, вообще, после целого дня, проведённого на ногах, им было просто лень притворяться, что им хочется сидеть за обеденным столом. В итоге тарелки и чашки заняли почти всю кровать, пока парни кормили друг друга маленькими кусочками фруктов с пальцев, смеясь, когда кто-то из них выпачкивался соком.

И ни один из них даже не вспомнил о телефоне или о предстоящей гонке. Это так напоминало их каникулы на вилле… А может, дело было вовсе и не в самой вилле, а в их настроении? Беспечность зависела лишь от них самих…

Позже Шарль первым ушёл в душ, быстро заполняя ванную комнату клубами пара и нагревая помещение. Макс остался на кровати, вернул на неё подушки и выбросил в сторону испачканную апельсиновым соком простыню.

Когда пришла наконец очередь чемпиона смыть с себя этот день, Шарль открыл свой чемодан, чтобы вынуть оттуда пижаму. Что напомнило ему о необходимости сдать все их вещи в химчистку завтра же, чтобы взять с собой в Абу-Даби чистую и выглаженную одежду. Делая мысленные пометки, Шарль улёгся на постель. Ему было странно не листать телефон, странно и приятно. Вместо ленты он пролистывал в голове мысли. Хотя все они были похожи, как близнецы: «Лишь бы это был счастливый уикенд».

Ферстаппен появился из душа такой тёплый, расслабленный, пахнущий знакомым шампунем для душа.

— Люблю тебя, Чарли, — прошептал он, одаривая ждущего его в постели Леклера самым нежным взглядом из всех.

Он мог бы сказать: «Ты слишком громко думаешь», — но не стал. Потому что их отношения и правда были уже на другом уровне. Макс мысли любимого практически читал…

День тренировочного заезда FP1 и спринт-квалификации.

Свободный заезд вышел для Макса, ну, нормальным? Не чудо чудес, конечно, просто хаотичный в той особенной манере, какими бывают уикенды с единственной тренировкой.

Гоночные команды должны были за один заезд проверить всё и сразу: низкий топливный уровень, полный бак, софты, харды, экспериментальные настройки болида — достаточно отчаянные попытки сбора необходимых для основной гонки данных.

Имена в лидерской таблице постоянно менялись местами, тайминг прыгал, и стабильности поначалу не было ни у кого.

Особенно важным для ORBR было засечь скорость и состояние болида во время длинной серии на полном баке. Именно эти показатели служили базой для стратегий на саму гонку. И показатели эти… не были ужасными. Но не были они и доминирующими. Просто… рабочий темп. Но достаточен ли он для победы в чемпионате? Ферстаппен в это не верил, показав в итоге шестое время в свободном заезде.

Не было в этом ничего тревожного, как и ничего обнадёживающего. Просто шум. Впрочем, такие же мысли были и у Шарля, показавшего восьмое время.

Трёхчасовой перерыв до спринт-квалы превратился в полноценную подготовку к войне. Инженеры сгрудились у экранов, Ханна<span class="footnote" id="fn_40894823_0"></span> бормотала о дельтах и кривых деградации шин, а симуляции крутились так быстро, что гараж чуть ли не вибрировал.

Макс стоял среди всего этого в наушниках, с нахмуренным лицом, полностью сосредоточенный. Он задавал вопросы, внимательно слушал, не спорил и кивал, когда цифры на экране начинали совпадать с тем, что чувствовал он, находясь в кокпите.

В его голове всё ещё назойливо гудели вопросы репортёров. «Хотел бы ты уехать из Абу-Даби с пятым титулом?», «А как изменится твоя жизнь после пятой победы?».

Да, блин, кто о таком вообще спрашивает? Явная провокация для и без того накалённой атмосферы. Всё это давило на чемпиона почти невыносимо. И пусть Ферстаппен и не нервничал, но чувствовал себя… просто не в своей тарелке.

Уверенность в себе никуда не делась. Макс знал, как драться. Но его уверенность в болиде? Её не было… В этом сезоне RB21 подводил его столько раз, что Ферстаппен уже сбился со счёта. Рандомные проблемы, неожиданные перепады в балансе, настройки, идеальные в цифрах, но пытавшиеся убить его в поворотах.

Макс терпел. Тащил. Усмирял своего коня.

Но доверие… Его уже не осталось.

Симуляции на экранах обещали всё — от P1 до P9. Макс медленно выдохнул. Верил ли он, что может выиграть титул? Неопределённость давила на грудь, пока время до спринт-квалы утекало, словно песок сквозь пальцы.

***

Зелёный свет на выезде из пит-лейна оповестил о начале SQ1.

И пусть в FP1 RB21 вел себя терпимо, теперь он раскрыл своё истинное лицо: «Демон на пружинах». Макс Ферстаппен, которого называют лучшим «сенсором» в болиде, понятия не имел, что происходит?! Какое-то странное колебание, которого не было ни в одной симуляции, будто болид решил именно сейчас объявить бунт.

Один поворот был нормальным, следующий — адовым. Макс ощутил позвоночником, как днище ударило об асфальт. Он стиснул зубы, вцепившись в руль, пока RB21 трясся под ним.

ДжиПи оставался спокойным, он должен был, несмотря на бесконечные ругательства гонщика по радио. Он слушал его, поддерживал, словно сам был там, с ним на трассе.

«Сфокусируйся, Макс».

«Знаю, Макс».

«Мы учтём это».

Макс шипел в свой шлем, вибрации болида уже размывали картинку перед его глазами. Но он насильно вернул фокус, продолжая бороться с болидом так, словно тот был конём, пытающимся его с себя сбросить.

Находясь в середине лидерской таблицы, Ферстаппен дотащил себя до SQ3. Он сделал это, даже если выдавал не самые красивые или быстрые круги.

Но дальше стало ещё сложнее. Хотя казалось, куда уже. На первом круге чемпион пролетел через гравий, болид швырнуло и подбросило так жестко, что на секунду показалось, будто шасси решило катапультировать гонщика в космос. Визор дрожал, позвоночник выл, но Макс силой вернул-таки болид на трек.

Потратив время и целый круг на очистку шин от грязи, Макс снова помчался вперёд. В SQ3 болиды были на софтах, тогда как SQ1 и SQ2 — на медиумах. И теперь трасса прогревалась быстрее, зацеп рос каждую секунду, и каждый сектор, который Ферстаппен “зафиксировал”, мгновенно перебивался другим гонщиком, овладевшим ситуацией.

Юки, для которого как раз настройки болида сработали, показал пятое время, впервые в жизни квалифицируясь выше Макса. А сам Макс, с учетом всего, что он выжал из этой злосчастной квалы, выбил себе шестую позицию на стартовой решётке завтра. It is what it is.<span class="footnote" id="fn_40894823_1"></span>

А вот Шарль… Вот кто кипел от ярости. Слишком много времени потратив на коммуникацию проблем болида по радио, пытаясь понять, возможно ли хоть как-то заставить Феррари ехать, чёрт возьми, он даже не смог успешно завершить свой быстрый круг. SQ3 длится всего восемь минут, которые показались Шарлю восемью секундами.

Девятое время, и никакого второго шанса. Никакого улучшения.

Макс ждал своего парня на выходе с паддока. Чтобы обнять, успокоить, предложить поддержку. Он не хотел оставлять того здесь, предполагая, что Феррари скорее всего устроили тому настоящую нервотрёпку после такой квалы, особенно учитывая, что Хэмилтон показал восемнадцатое время.

Покидавшие паддок гонщики и их команды, заприметив стоявшего у турникетов задумчивого чемпиона, кивали ему на прощание. Все знали, кого именно он ждал… Но его это не особо интересовало. И лишь когда в самом конце паддока замелькало красное худи, знакомая быстрая походка, Макс смог выдохнуть, опустить плечи и улыбнуться. У него не было причин не улыбаться, ведь он чувствовал каждой клеточкой своего существа, что выиграл эту жизнь.

День спринта и квалификации. 

Суббота буквально приравнялась к словам «борьба за титул», хотя основная гонка предстояла лишь в воскресенье. Каждый гоночный уикенд в календаре был по-своему нервным, ну, или наэлектризованным. Но Катар… В этот раз казалось, что весь мир сжался до размеров пит-лейна, а паддок был ещё жарче и громче, чем обычно.

Все камеры были прикованы к Оскару, Ландо и Максу, словно остальных гонщиков и вовсе не существовало.

Макс стартовал далеко от своих соперников — с шестой позиции. Но это лишь ещё больше его мотивировало. Он был готов драться, но был ли готов к тому же RB21?

Первый поворот — дающий надежду и заставляющий сердца фанатов затаить дыхание. Обойдя Алонсо, Макс проскользнул мимо Юки. И теперь перед чемпионом были девятнадцать кругов на борьбу с Ландо за третью позицию. В какой-то момент показалось, что даже болид хотел своему чемпиону помочь и перестал брыкаться, Макс летел через повороты, словно окрылённый. Но темпа не хватало…  Каждый раз, когда Ферстаппен подбирался ближе к Норрису, это оказывалось временным достижением, нежели стабильным уменьшением отрыва.

Оскар держался впереди всех, был спокоен и точен. Пилотировал так, будто титул не давил на его плечи и вовсе.

Фанаты Макса в интернете сходили с ума, очередной нервный уикенд, оставалось лишь восхищаться их стойкостью! Находясь практически в безысходности, многие из них отчаянно болели за Пиастри. Ведь если… если не Макс… то чемпионом в этом году заслуживал стать лишь Оскар.

Короткий спринт пролетел за мгновение, и никто не мог осознать, что тот уже позади, когда клетчатый флаг ознаменовал четвёртую для Макса позицию.