Эпизод 1: Высокое напряжение, часть 1 (1/2)

На следующий день в школе между Питером и Гвен повисло неловкое и болезненное молчание. Они сидели рядом на своих обычных местах, но некогда привычный комфорт их близости теперь казался мучительным напоминанием о том, что они потеряли.

Гвен смотрела прямо перед собой, пристально уставившись на доску, пока их учитель бубнил что-то об математике. Она не могла заставить себя взглянуть на Питера, ей было невыносимо видеть лицо парня, который только что разорвал ее сердце в клочья. Каждый раз, когда он ерзал на стуле или переворачивал страницу в учебнике, она слегка вздрагивала, как будто само его присутствие было физическим ударом.

Питер, со своей стороны, пытался сосредоточиться на предстоящем уроке, но его мысли продолжали возвращаться к разрушительной сцене в кафе, к мучительным всхлипываниям Гвен и хлесткой пощечине, которую она нанесла ему по щеке. Он все еще чувствовал отпечаток ее руки, который, как клеймо, остался на его коже, пусть и за прошедшее время, покраснение прошло.

По мере того как день тянулся, они продолжали избегать друг друга, их некогда непринужденное товарищество сменилось напряженным и неуютным молчанием. Их друзья и одноклассники начали обращать на это внимание, перешептываясь и бросая любопытные взгляды в их сторону, когда поняли, что что-то изменилось между обычно неразлучной парой.

Во время обеда они сидели в противоположных концах кафетерия, Гвен прижималась к своей лучшей подруге ЭмДжей, в то время как Питер ел в одиночестве, у него не было аппетита, а мысли были заняты девушкой, которую он только что оттолкнул. Он знал, что сделал правильный выбор, что оттолкнуть Гвен было единственным способом сохранить ее в безопасности, но боль от ее потери была едва ли не сильнее, чем он мог вынести.

Когда Питер сидел в одиночестве за обедом, машинально перекладывая еду на поднос, он внезапно почувствовал чье-то присутствие, нависшее над ним. Он поднял глаза и увидел Гарри Озборна, скользнувшего на сиденье напротив него с выражением беспокойства на лице.

«Чувак, ты в порядке?» — Гарри нахмурил брови, изучая изможденный вид Питера. «Ты выглядишь так, словно не спал несколько дней. Это из-за Гвен?».

Питер тяжело вздохнул, зная, что не сможет скрыть свою боль от лучшего друга. Гарри мог читать его как открытую книгу, и прямо сейчас Питер знал, что на лице у него явно написано разбитое сердце.

«Да», — признал Питер низким и усталым голосом. «Я... Я порвал с ней, Гарри. Мне пришлось».

Глаза Гарри расширились от удивления, и он откинулся на спинку стула, изучая Питера критическим взглядом. «Чувак ... почему? Я думал, вы двое идеально подходите друг другу. Что случилось?».

Питер колебался, разрываясь между желанием довериться своему другу и необходимостью сохранить свою тайну в безопасности. Но в конце концов тяжесть его вины и тоски взяла верх над ним.

«Я не могу... Я не могу рассказать тебе всего», — тихо сказал Питер, опустив глаза. «Но у меня есть свои причины. Я должен был сделать то, что было лучше для нее, даже если это означало причинить ей боль. Я никогда не хотел делать это, Гарри... Но, я это сделал».

Гарри долго молчал, и Питер чувствовал на себе тяжесть взгляда своего друга. Он знал, что Гарри пытается собрать воедино кусочки головоломки, пытается понять истинную причину их разрыва.

«Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, чувак», — наконец сказал Гарри, его голос был нехарактерно серьезным. «Потому что Гвен - одна из лучших вещей, которые когда-либо случались с тобой. И если ты потеряешь ее...».

«Пойди поддержи её, я уверен, что сейчас я последний кого она хотела бы видеть» — сказал Питер.

Гарри кивнул в ответ на слова Питера, понимая серьезность ситуации. Он взглянул на Гвен, которая все еще прижималась к ЭмДжей, ее глаза были красными и опухшими от слез. Было ясно, что в данный момент она была не в том состоянии, чтобы хотеть видеть Питера.

«Ладно, чувак. Я понял», — сказал Гарри, вставая из-за стола. Он успокаивающе похлопал Питера по плечу, прежде чем направиться туда, где сидели Гвен и ЭмДжей.

Когда Гарри приблизился, Гвен подняла глаза, ее заплаканные щеки блестели в свете флуоресцентных ламп кафетерия. Она тихо шмыгнула носом, пытаясь взять себя в руки, когда заметила обеспокоенное выражение лица Гарри.

«Привет, Гвен... могу я поговорить с тобой секунду?» — мягко спросил Гарри, присев на корточки, чтобы быть на уровне ее глаз. Он знал, что должен действовать осторожно, не желая делать ситуацию еще более болезненной для нее, чем она уже была.

Гвен на мгновение заколебалась, прежде чем медленно кивнуть, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Гарри видел, каких усилий ей стоило сохранять хотя бы каплю самообладания, и его сердце болело за нее. «Послушай... Я знаю, ты, наверное, не хочешь слышать это прямо сейчас, но... Что бы ни случилось между тобой и Питером, ты всегда будешь одним из моих лучших друзей. И я хочу, чтобы ты знала, что я здесь, чтобы выслушать, в любое время, когда тебе нужно выговориться, или просто... не быть одной».

Голос Гарри был мягким и искренним, его глаза были полны неподдельной заботы и привязанности к своему другу. Он знал, что Гвен глубоко страдает, и хотел, чтобы она знала, что у нее есть кто-то на стороне, даже если этим кем-то был не Питер.

Нижняя губа Гвен слегка задрожала, когда она слушала слова Гарри, и на мгновение показалось, что она снова расплачется. Но затем, к удивлению Гарри, она потянулась и крепко сжала его руку, легкая, но благодарная улыбка тронула уголки ее рта.

«Спасибо тебе, Гарри», — прошептала она хриплым от слез голосом. «Это ... это много значит для меня. Честно».

«Слушай Гвен, мой отец с матерью уедут на какое-то время из города, и я думаю организовать вечеринку. Я приглашу весь класс, придёшь?» — сказал Гарри.

«Знаешь, что...А давай.» — сказала Гвен.

Гарри выглядел удивленным, но довольным внезапным согласием Гвен посетить его вечеринку. Он ожидал, что она откажется, учитывая ее нынешнее состояние разбитого сердца и огорчения из-за разрыва с Питером. Но вместо этого она удивила его, без колебаний приняв приглашение.

«Потрясающе, я рад, что ты придешь», — сказал Гарри, одарив ее теплой улыбкой. «Тебе будет полезно выбраться и немного повеселиться. Отвлечься от... всего этого».

Он взглянул на Питера, который все еще сидел один и выглядел несчастным, прежде чем снова переключить свое внимание на Гвен.

Гвен кивнула, пытаясь улыбнуться Гарри в ответ своей собственной слабой улыбкой. Она знала, что он был прав, что выйти на улицу и побыть среди людей, вероятно, пойдет ей на пользу. И кроме того... возможно, отвлечение внимания было именно тем, что ей сейчас было нужно.

«Спасибо ещё раз, что пригласил меня, Гарри. И за то, что ты такой хороший друг», — тихо сказала она, в последний раз вытирая глаза, прежде чем встать из-за стола.

Гарри тоже встал, слегка сжав плечо Гвен. «Для этого и существуют друзья, Гвен. Я здесь ради тебя, несмотря ни на что. Не забывай об этом».

С этими словами Гарри направился обратно к столу, за которым сидел Питер, оставив Гвен собирать свои вещи и вытирать последние слезы. Она сделала глубокий, прерывистый вдох, пытаясь взять себя в руки, прежде чем выйти из столовой в шумный школьный коридор.

Вскоре должна была начаться физкультура, где по плану ребята должны были играть в футбол. Подойдя к своему шкафчику, Гарри достал пробирку с зелёной жидкостью. «Я должен стать лучше. К тому же… Питер больше не помеха. Гвен будет моей, прости дружище, но что упало – то пропало. Я же не плохой друг из-за этого? Пока они были вместе, я не мешал, а сейчас мой черёд!», — подумал Гарри выпивая жидкость залпом.

Позже, когда Гарри вышел на футбольное поле во время урока физкультуры, он был словно одержимый. Обычно неуклюжий и нескоординированный игрок, Гарри, казалось, претерпел внезапную трансформацию, его ноги и руки двигались с новообретенной грацией и точностью.

Он вел мяч по полю, легко уклоняясь от попыток других игроков преградить ему путь. Его передачи были точными, удары по воротам достигали цели со сверхъестественной точностью. Это было так, как будто Гарри все это время втайне был футбольным вундеркиндом, ожидая подходящего момента, чтобы раскрыть свои скрытые таланты.

Со стороны Гвен ошеломленно наблюдала, как Гарри ведет их команду к победе за победой. Она всегда знала, что Гарри умный и талантливый парень, но никогда раньше не видела его с этой стороны - прирожденного спортсмена, прирожденного лидера, непреодолимой силы на футбольном поле.

По мере того, как игра продолжалась, Гвен обнаружила, что все громче и громче болеет за Гарри, ее прежняя грусть временно забылась в волнении момента. Она не могла не испытывать чувства гордости и восхищения своим другом, видя, как он сияет так, как она никогда раньше не видела.

Питер, с другой стороны, не мог не почувствовать укол зависти, наблюдая за впечатляющим выступлением Гарри. Он знал, что Гарри заслуживает быть в центре внимания, но он также не мог избавиться от чувства, что возможно... просто возможно... Гарри использовал эту новообретенную славу и популярность как способ стать ближе к Гвен. «Видимо теперь его момент славы. Ну и ладно, мне всё равно не нужно светиться» — подумал Питер.

Питер попытался выкинуть эту мысль из головы, говоря себе, что Гарри никогда бы не попытался украсть у него Гвен. Но все же... эта мысль не давала покоя, вызывая ноющее беспокойство, которое отказывалось утихомиривать. Питеру оставалось только надеяться, что какими бы ни были намерения Гарри, они не приведут к тому, что он потеряет Гвен навсегда.

«Хотя...справедливости ради... Гвен больше не моя, он мог бы попытаться её завоевать…» — подумал Питер.

Когда урок физкультуры закончился и футбольные команды разошлись, Гарри направился туда, где Гвен собирала свои вещи. Он все еще сиял от своего триумфа на поле, широкая улыбка расплылась по его лицу, когда он приблизился к ней.

«Гвен, это было потрясающе, скажи!» — Гарри воскликнул, его глаза сияли от возбуждения. «Ты видела гол, который я забил в конце? Я был уверен, что они собираются заблокировать меня, но я просто... Я не знаю, я просто пошел на это и... я забил!»

Гвен посмотрела на Гарри, легкая улыбка тронула уголки ее рта. Она была искренне рада за него, взволнована тем, что ее друг переживает такой момент славы и успеха.

«Я видела, Гарри. Это было ... круто. Я и понятия не имела, что ты так прирожденно играешь в футбол», — сказала Гвен, изумленно качая головой. «Ты был невероятен там. Серьезно, я никогда раньше не видела, чтобы ты так играл».

Улыбка Гарри стала шире от похвалы Гвен, и он сделал шаг ближе к ней, его глаза встретились с ее глазами. «Спасибо, Гвен. Я просто рад, что вы были здесь и увидели это. Я... Я хотел, чтобы ты увидела меня таким».

Он протянул руку, нежно взяв Гвен за свою. Его прикосновение было теплым и нежным, и Гвен почувствовала, как по ее телу пробежала легкая дрожь. Она знала, что должна отстраниться, должна напомнить Гарри, что они просто друзья и ничего больше... но что-то в этом моменте, в том, как Гарри смотрел на нее, заставило ее заколебаться.

«Гарри... Я... Я действительно рада за тебя», — тихо сказала Гвен, ее голос был едва громче шепота. «Ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя видели, чтобы тебя ценили».

Сердце Гарри учащенно забилось, когда он услышал слова Гвен, чувствуя, как волна надежды и возможностей захлестывает его. Может быть ... может быть, это был его шанс. Его шанс наконец сказать Гвен, что он на самом деле чувствует к ней, признаться в чувствах, которые он так долго лелеял. И с исчезновением Питера... может быть, только может быть, Гвен тоже даст ему шанс.

После занятий Гвен и Гарри пошли прогуляться без Питера. Он же пошёл в лабораторию доктора Коннорса.

Когда Питер вошел в лабораторию, его встретила восторженная улыбка Эдди Брока, который уже усердно работал за одним из лабораторных столов. Доктор Курт и Марта Коннорс также присутствовали, на их лицах читалась смесь беспокойства и понимания.

«Питер, с возвращением!» — воскликнул Эдди, вытирая руки тряпкой, прежде чем подойти и хлопнуть Питера по плечу. «Надеюсь, ты готов к напряженному дню исследований и открытий. Я добился невероятного прогресса в своем последнем эксперименте, и я думаю, ты будешь поражен результатами».

Доктор Курт Коннорс выступил вперед, слегка нахмурив брови. «Питер, прежде чем мы начнем, ты должен кое-что знать. Ранее сегодня мы получили сообщение о том, что мисс Стейси решила прекратить свою стажировку у нас. В качестве причины своего ухода она сослалась на личные причины».

Марта торжественно кивнула, ее глаза наполнились смесью сочувствия и беспокойства. «Мы были весьма удивлены ее решением, поскольку за время своего пребывания здесь она проявила такие надежды и преданность делу. Но мы понимаем, что личные дела могут быть неотложными, и желаем ей всего наилучшего во всем, что она решит делать дальше».

Сердце Питера упало, когда он переваривал эту новость, его охватило чувство неловкости и беспокойства. Он знал, что Гвен переживает невероятно трудные времена, и он не мог не чувствовать себя ответственным за ее решение оставить стажировку. Он мог только надеяться, что с ней все будет в порядке, что она найдет свой путь через боль их разрыва.

Отбросив свои мысли, Питер снова обратил внимание на Эдди и Коннорсов, решив сосредоточиться на работе, которую необходимо было выполнить. «Спасибо, что дали мне знать», — сказал он, его голос был напряженным. «Я уверен, что у Гвен есть свои причины, и я надеюсь, что с ней все будет в порядке. Итак, чем я могу помочь сегодня? Я готов на всё».

Эдди ухмыльнулся, его глаза возбужденно заблестели, когда он подвел Питера к лабораторному столу. «Ну, я думаю, ты будешь потрясен этим, Питер».

Эдди достал специальную мензурку с чёрной вязкой жидкостью.

«И... что это? Похоже на гуталин разбавленный водой, если честно.» — сказал Питер приподняв бровь.

«Обижаешь бро. Это тот самый проект V.E.N.O.M. над которым работали наши отцы.» — сказал Эдди.

«Разве? Я плохо помню, но там вроде говорилось про костюм, способный излечивать раны, а не жижа.» — сказал Питер с долей скептицизма.

«Да, так и есть. Эта жидкость по идее должна обволакивать человека, словно костюм.» — сказал Эдди.

«ААА, понял. Для этого надо ещё построить специальный инкубатор, который будет испускать электромагнитные волны, чтобы направлять жидкость?» — сказал Питер уже воодушевлённо.

«А вот и нет! Не поверишь, но эта жижа... живая.» — сказал Эдди и ткнул в жижу небольшой электро-шокер. Питер в шоке отшатнулся, когда черная вязкая жидкость в мензурке начала корчиться и взбиваться, словно управляемая какой-то невидимой силой. Его глаза расширились от недоверия, когда он наблюдал за разворачивающейся перед ним невероятной сценой, его разум изо всех сил пытался осознать то, что он видел.

«Срань господня, Эдди ... Ты хочешь сказать, что это вещество... не иронически живое?» — спросил Питер, в его голосе звучала смесь благоговения и трепета.

Эдди ухмыльнулся, его глаза были дикими от возбуждения и намека на безумие. «Живой? Питер, это не просто жизнь ... это будущее. Это следующая эволюция биотехнологии. Наши отцы были на пороге чего-то невероятного, и сейчас... теперь я, наконец, раскрыл его истинный потенциал».

Он протянул руку, макая палец в извивающуюся черную массу, и Питер с болезненным восхищением наблюдал, как жидкость, казалось, расступается вокруг пальца его друга, словно приветствуя его прикосновение.

«Подумай об этом, Питер. Доспехи, которые могут заживать сами по себе, которые могут адаптироваться к любой ране или увечью. Вторая кожа, способная защитить владельца даже от самых разрушительных травм или даже больше, улучшить человека, как живой организм, делая его совершенным. Это ... это будущее медицины, боевых действий, совершенствования человека. И я… почти сделал это».

Голос Эдди повышался с каждым словом, его лицо пылало от маниакального рвения, от которого у Питера по спине пробежал холодок. Он знал, что Эдди всегда был блестящим, но это ... это было что-то совершенно другое. Это была работа человека, поглощенного собственным гением, человека, который так далеко забрался в глубины науки, что упустил из виду последствия своих действий.

«Эдди... Я ничего об этом не знаю», — сказал Питер, озабоченно нахмурив брови. «Я имею в виду, я понимаю, что это новаторский материал ... но нам нужно быть осторожными. Мы не можем просто ходить и играть с ... чем бы это ни было. Я имею в виду, ты вообще знаешь, на что он способен? Что он может сделать с человеческим телом, если что-то пойдет не так?»

Ухмылка Эдди исчезла, сменившись выражением глубокой сосредоточенности и решимости. Он повернулся к Питеру, его глаза сузились, когда он обдумывал слова своего друга.

«Ты прав, Питер. Ты абсолютно прав», — сказал Эдди, его голос понизился до более серьезного тона. «Я увлекся моментом, нам нужно подходить к этому осторожно, методично. Мы не можем просто нырнуть с головой, не зная, с чем имеем дело».

Он снова взглянул на извивающуюся черную массу в мензурке, и на его лице промелькнула тень неуверенности. «Мы и правда не знаем всей полноты его целебных свойств... да и есть ли они у него вообще. Насколько мне известно, эта штука может быть опасной, может кому-то навредить, если с ней не обращаться должным образом».

Эдди вздохнул, проводя рукой по волосам и обдумывая их следующий шаг. Он повернулся к Питеру с выражением благодарности и уважения в глазах. «Короче, я рад, что ты здесь, рад, что у меня есть такой умный и уравновешенный человек, как ты, с которым я могу поделиться идеями».

Эдди хлопнул Питера по плечу, и на его лице появилась искренняя улыбка. «Держись меня, Питер. Вместе мы раскроем секреты этой штуковины, раскроем ее потенциал и убедимся, что она используется во благо. Но мы сделаем это правильно, примем все меры предосторожности и будем следовать всем протоколам. Вместе! Прямо как наши отцы!»

Питер кивнул, почувствовав прилив гордости и товарищества от слов Эдди. Он знал, что его друг был гением, но он также был человеком, на которого можно было положиться в том, что он поступит правильно, использует свои дары для улучшения человечества. И с Питером, который помогал ему быть заземленным и сосредоточенным, он знал, что вместе они могли бы добиться многого.

«Кстати доктор Коннорс! Как у вас дела с гос. заказом проекта передовой электростанции на основе биоэлектричества генно-модифицированных угрей?» — спросил Питер.

Доктор Курт повернулся к Питеру со смесью гордости и разочарования в глазах. «Ах, проект биоэлектростанции? Что ж, Питер, я бы сказал, что мы добились значительных успехов. У нас даже есть относительно небольшой прототип, который запущен и обеспечивает энергией эту самую лабораторию. Ну, так было до тех пор, пока высоковольтные конденсаторы не перегорели из-за огромного импульса энергии. На данный момент нам пришлось вернуться к обычной сети».

Он покачал головой с печальной улыбкой на лице. «Чертова штука выпускала больше энергии, чем мы могли выдержать с нашей текущей инфраструктурой. Но это свидетельство невероятного потенциала этой технологии. Как только мы сможем масштабировать ее и разработать подходящую энергосистему для ее использования, это может произвести революцию в производстве экологически чистой энергии».

Доктор Курт повернулся к молодому электрику, работавшему рядом с ними, долговязому 23-летнему парню по имени Макс Диллон. «Я полагаю, вы двое встречались раньше, не так ли, Макс? Питер - один из наших самых ярких молодых учёных.».

Макс оторвал взгляд от схем, которые он изучал, и одарил Питера дружелюбной улыбкой. «Привет, пацан. Да, кажется, я помню тебя по той нашей единственной встрече, док заставил тебя таскать коробки. С ума сойти, как ты замешан во все эти ультрасовременные штучки, да? Я здесь только для того, чтобы убедиться, что провода снова не загорятся».

Он усмехнулся и протянул Питеру руку. «Но, эй, должен сказать, я чертовски впечатлен тем, что готовят эти яйцеголовые. Если они смогут разобраться с перегибами, это изменит мир. Для меня честь сыграть небольшую роль в том, чтобы это произошло».

Доктор Курт кивнул с выражением признательности на лице. «Действительно, Макс. Твой опыт был неоценим для продолжения нашего проекта. Питер, я рад, что ты здесь и можешь стать свидетелем ранних стадий этого новаторского исследования. Оставайся здесь, и, возможно, ты увидишь, как будущее производства энергии разворачивается прямо у тебя на глазах».

С этими словами доктор Курт вернулся к своему рабочему столу, горя желанием заняться укреплением их энергосистемы и раздвинуть границы возможного с помощью их революционной биоэлектрической технологии.

«Молодой учёный? Я же ещё только стажёр.» — скромно поправил Питер.

Доктор Курт тепло усмехнулся скромному исправлению Питера, в его глазах промелькнула искорка веселья. «Ах, Питер, ты прав, конечно. Тем не менее, даже будучи простым стажером, ты внес неоценимый вклад в наши исследования, не в это конкретное, но тем не менее. Очевидно, что у тебя есть выдающийся ум и потенциал, чтобы когда-нибудь самостоятельно стать ученым».

Он похлопал Питера по плечу в знак товарищества и ободрения. «Никогда не недооценивай себя, мой мальчик. У тебя острый глаз на неочевидные детали. Придерживайтесь этого, и я не сомневаюсь, что ты сделаешь себе имя в мире науки».

Макс, подслушавший перепалку, тихо присвистнул. «Черт, звучит так, будто ты сидишь на золотой жиле знаний, чувак. У меня даже в голове не укладывается, что это такое» — он ухмыльнулся с выражением дружеской зависти на лице.

В этот момент Эдди обернулся, его глаза расширились от волнения. «Ребята, кажется, у меня получилось! Я придумал способ стабилизировать выработку энергии, регулировать поток так, чтобы она снова не перегружала конденсаторы. Мы можем снова запустить устройство, и она будет еще более эффективной, чем раньше!».

Брови доктора Курта удивленно взлетели вверх, на его лице появилось выражение восхищения. «Эдди, это великолепно! Дай-ка посмотреть, что у тебя там есть».

Эдди нетерпеливо схватил маркер для белой доски и начал набрасывать свою идею, его рука двигалась со скоростью человека, одержимого собственным гением. Питер с благоговением наблюдал за происходящим, поражаясь невероятным умам, которые окружали его, и невероятным вещам, которых они достигали вместе.

«Ну? Что скажете?» — сказал Эдди.

«Я думаю это сработает» — сказал Курт.

Питер взял зелёный маркер и перечеркнул пару мест в схеме Эдди и сказал: «Я думаю вот так будет лучше. Чем проще схема - тем легче её отлаживать».

Эдди широко улыбнулся, его глаза горели энтузиазмом, когда он просматривал предложенные Питером изменения в своей схеме. «Хм-м-м, молодец Пит, подобное упрощение схемы значительно упростит поиск неисправностей и обслуживание. Не могу поверить, что я сам до этого не додумался».

«Чинить не строить, я ничего особого не сделал» — сказал Питер.

Он протянул руку и нежно взъерошил волосы Питера в знак товарищества и уважения. «Не недооценивайте себя подобным образом. Каждый вклад помогает, и твой не исключение».

Доктор Коннорс кивнул в знак согласия, с гордой улыбкой на лице рассматривая исправленную схему. «Действительно, Питер, твоё предложение весьма проницательно. Более простая конструкция действительно сделает систему более надежной и простой в управлении. Отличная работа, мой юный друг».

Макс, слушавший перепалку, восхищенно присвистнул. «Блин, вы, ребята, говорите здесь на совершенно другом языке. Я едва могу уследить, но вижу, что вы все взялись за что-то большое. Продолжайте в том же духе!».

Доктор Коннорс, воодушевленный положительными отзывами, вернулся к своему рабочему столу с удвоенной энергией. «Спасибо, ребята. Я собираюсь реализовать эту обновленную схему прямо сейчас. Если повезет, мы в кратчайшие сроки восстановим прототип и запустим его с максимальной эффективностью».

Пока доктор Коннорс работал, Питер не мог сдержать прилива гордости и волнения. Он знал, что его окружают одни из самых ярких умов в мире и что вместе они находятся на пороге чего-то поистине революционного. И хотя он и не был главным разработчиком этой новой технологии, он знал, что его вклад, каким бы незначительным он ни был, жизненно важен для ее успеха.

Взглянув на доктора Коннорса, Питер не смог удержаться от чувства благодарности и уважения. Известный ученый взял его под свое крыло, взрастил его таланты и способствовал его росту как ученого. И теперь, стоя здесь, среди этих невероятных умов, Питер знал, что он находится именно там, где ему и положено быть - на переднем крае новой эры научных открытий и инноваций.

Прошло ещё пара часов и они разошлись по домам. Эдди уехал с ЭмДжей на мотоцикле, а Питер шёл домой один.

Когда Питер шел домой, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом, освежающим после душной лаборатории, он обнаружил, что его мысли возвращаются к событиям прошедшего дня. Волнение и дух товарищества от совместной работы с Эдди и доктором Коннорсом над их новаторским исследованием были все еще свежи в его памяти, но воспоминания о Гвен были самыми яркими.

«Хм, полагаю, работа действительно может отвлечь тебя от навязчивых мыслей», — пробормотал Питер себе под нос, кривая улыбка заиграла в уголках его рта. Это правда, что погружение в учебу и изыскания дало ему желанное отвлечение от боли разрыва с Гвен.

Но даже пока он шел, Питер не мог избавиться от чувства печали и тоски, которые все еще цеплялись за него, как тень. Он знал, что принял правильное решение, отпустив Гвен, выполнив предсмертное желание ее отца уберечь ее от опасностей, которые неизбежно сопутствовали жизни Человека-паука. Но от этого не становилось легче справляться с болью в груди, с гулкой пустотой, которая, казалось, росла с каждым днем.

Питер вздохнул, поглубже засовывая руки в карманы и продолжая свой путь домой. Он знал, что ему нужно сосредоточиться на своей работе, на оттачивании своих навыков и знаний в надежде однажды по-настоящему изменить мир к лучшему.

Когда Питер шел в школу следующим утром, он не мог избавиться от навязчивых мыслей о Гвен и их расставании. Коридоры гудели от болтовни и смеха его одноклассников, что резко контрастировало со спокойным созерцанием, которым были наполнены его мысли по пути сюда.

Питер направился к своему шкафчику, по пути обмениваясь приветствиями с друзьями и знакомыми. Но пока он разбирал свои книги и вещи, он не мог не заметить кое-что, от чего у него упало сердце - Гвен и Гарри шли по коридору вместе, склонив головы друг к другу, разговаривая и смеясь.

Питер почувствовал укол ревности, горький привкус поднялся у него в горле, когда он наблюдал за их общением. Он подозревал, что Гарри интересовался Гвен, но он скрывал свои чувства к красивой и добросердечной девушке, потому что был хорошим другом, который не хотел портить наше счастье. Но теперь, видимо, его чувства полноценно всплыли наружу.

«Так вот что имел в виду Гарри, когда сказал, что дела идут хорошо», — с горечью подумал про себя Питер, и укол зависти окрасил его слова. Он знал, что должен радоваться за своего лучшего друга.

Но вместо этого Питер испытал чувство потери и сожаления, глубокую тоску по той жизни, которую он когда-то представлял себе рядом с Гвен. Он знал, что сделал правильный выбор, отпустив ее, но от этого не становилось легче наблюдать, как кто-то другой играет роль, на которую он когда-то надеялся.

Позже в тот же день, после того, как прозвенел последний звонок и в коридорах не осталось учеников, Гарри подошел к Питеру с улыбкой на лице. Питер видел волнение и предвкушение в глазах своего лучшего друга - верный признак того, что у него на уме было что-то важное.

«Эй, Пит, я тут подумал, в эти выходные состоится большая вечеринка. Я знаю, что обычно ты не из тех, кто занимается подобными вещами, но я думаю, было бы здорово, если бы ты пришёл. Что скажешь, приятель?» — спросил Гарри с надеждой в голосе.

Питер на мгновение заколебался, обдумывая это предложение. В обычной ситуации он бы ухватился за возможность провести немного времени со своим лучшим другом, расслабиться и насладиться ночью товарищества и веселья. Но едва он открыл рот, чтобы согласиться, как внезапно вспомнил важную деталь - Гвен уже согласилась пойти на эту же вечеринку с Гарри.

Сердце Питера упало, волна ревности и тоски снова захлестнула его. Он знал, что ему невыносимо смотреть на них двоих вместе, видеть, как они становятся все ближе, в то время как он вынужден стоять в стороне и ничего не делать. С тяжелым сердцем Питер покачал головой и отклонил приглашение.

«Спасибо за предложение, Гарри, но я думаю, что мне придется отказаться. У меня уже есть кое-какие ... другие планы», — сказал Питер, стараясь скрыть печаль в голосе. По правде говоря, у него вообще не было никаких планов - он просто не мог заставить себя быть третьим лишним на том, что было своего рода свиданием между его лучшим другом и девушкой, которую он все еще любил.

Улыбка Гарри слегка померкла после отказа Питера, на его лице промелькнуло разочарование и замешательство. Он надеялся, что его лучший друг присоединится к нему, что они смогут вместе насладиться вечеринкой, как делали это пару раз до этого. Но, увидев выражение лица Питера, Гарри понял, что лучше не настаивать на этом.

«Конечно, Пит. Не волнуйся, чувак. Увидимся!», — сказал Гарри, хлопнув Питера по плечу, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

Когда Гарри исчез в переполненном коридоре, Питер застыл как вкопанный, его охватило чувство беспокойства. Он знал, что не сможет пойти на вечеринку, не тогда, когда Гвен и Гарри уже планировали прийти парой. Мысль о том, чтобы понаблюдать за ними вместе, видеть, как они становятся ближе по мере того, как длится ночь, была больше, чем он мог вынести.

Прошло порядка восьми часов, уроки закончились и все стали расходиться. Тяжело вздохнув, Питер вышел из школы и свернул в ближайший переулок. Он быстро переоделся в свой костюм Человека-паука, знакомый спандекс облегал его кожу. Ступив на карниз здания, Питер почувствовал, как его захлестывает чувство цели и решимости - он знал, что у него есть работа, которую он должен выполнять, ответственность перед жителями Нью-Йорка, которую он не может игнорировать.

Одним прыжком Человек-паук взмыл в воздух, паря над высокими небоскребами и узкими переулками города, который он называл домом. Раскачиваясь в ночи, Питер не мог избавиться от чувства печали и тоски, которые все еще не отпускали его, но он знал, что должен сосредоточиться на поставленной задаче. Ему нужно было защищать город, и он не допустит, чтобы его собственная душевная боль помешала выполнению его обязанностей героя.

Когда Человек-паук парил в ночном небе, его зоркие глаза осматривали город в поисках любых признаков опасности, внезапная вспышка света и музыка привлекли его внимание. Он оглянулся и увидел большой, роскошный особняк, окна которого горели разноцветными огнями, а территория была наполнена звуками смеха и музыки. Это была та самая вечеринка, на которую Гарри пригласил его, та, на которую Гвен собиралась пойти со своим лучшим другом.

На мгновение Питер заколебался, разрываясь между желанием внимательно следить за празднеством и нежеланием подвергать себя пытке наблюдать за Гвен и Гарри вместе. Но пока он парил там в нерешительности, снизу донесся крик.

«Эй, это не Человек-паук там, наверху?» — раздался чей-то голос, за которым последовал хор возбужденных перешептываний и одобрительных возгласов. «Чувак, тебе точно стоит спуститься и присоединиться к вечеринке!»

Питер удивленно моргнул, поняв, что его присутствие не осталось незамеченным. Он увидел группу завсегдатаев вечеринок, указывающих на него, на их лицах была смесь возбуждения и благоговения. В этот момент он принял решение - он присоединится к вечеринке, хотя бы ненадолго. Возможно, это было бы желанным отвлечением от его собственных проблем и шансом напомнить жителям Нью-Йорка, что он всегда заботился о них.

Грациозным прыжком Человек-паук спустился с ночного неба и легко приземлился на ухоженную лужайку поместья Озборнов. Он остался стоять, и на его скрытом маской лице застыло бесстрастное и непроницаемое выражение, когда он обозревал открывшуюся перед ним сцену. Вечеринка была в самом разгаре, из динамиков гремела музыка, люди танцевали и общались по всему большому фойе и прилегающим комнатам.

Когда Человек-паук сделал несколько неуверенных шагов в толпу, его немедленно приветствовал хор одобрительных возгласов. Казалось, новость о его прибытии быстро распространилась, и теперь всем хотелось хоть мельком увидеть знаменитого героя, ползающего по стенам.