Глава 4. Судьба (2/2)

Я успела отправить ответ всего за секунду, как Лена с ним заговорила:

<< Я: Принести себя в жертву ради коллектива.

– В кои то веки согласна с Никитой Сергеевичем, – вздохнула Лизка, отрывая взгляд от телефона и поднимаясь с места. – Вы поели? Пойдемте.

Мы захватили с собой тарелки с почти не тронутой едой и направились в сторону мойки.

Чухрай-старшая явилась посреди урока русского языка – конечно, когда же еще?

– Александр Давыдкин к директору, – скомандовала она, встав в дверном проеме страшным конвоиром.

– С вещами? – голос парня был плоским и бесцветным.

– С вещами, – подтвердила та и вышла вон.

Парень обреченно поплелся следом, закрывая за собой дверь.

По классу пробежались шепотки, которые почти сразу пресекла Мацкевич:

– Что он натворил?

Все как миленькие принялись гнуть заданную мною линию: не знаем, мол, самим ужасно интересно.

– Лена? – прибегла класснуха к беспроигрышному варианту.

– Он вчера всем предлагал выпить.

– И вы, конечно же, не согласились? – усмехнулась Мацкевич. – Так я и поверила.

Тем не менее наседать она не стала, просто продолжила урок. Действительно, сейчас нас пытать было бесполезно. А вот если Давыдкин кого-нибудь сдаст…

До конца урока парень так и не вернулся, что было, в общем-то, ожидаемо. Но вот когда он пропустил перемену и начало шестого урока, в голову мою закрались нехорошие мысли. Поэтому я снова открыла телегу:

<< Я: Кисули, когда Давыдкин вернется – не сметь к нему подходить! Ничего не обсуждать, не спрашивать, как все прошло и что было. Вообще не проявлять живого интереса! Чухрай будет наблюдать.

<< Я: Саша, слышишь меня? Ты тоже никого не пали. Все обсуждения – здесь или в личку.

>> Ольга Яковлева: Блин! Ты просто читаешь мои мысли! Я как раз сидела и думала, что запытаю его, когда вернется. Спасибо большое, Насть! Ты очень выручаешь.

Я уставилась Оле в спину и тихо хмыкнула: ну так а то ж.

К середине урока Давыдкин, извинившись, зашел и занял свое место. Я окинула класс взглядом: большинство даже не шелохнулось при его появлении, а я наслаждалась безоговорочным послушанием плебса.

>> Саша Давыдкин: Девки, богом клянусь, никого не сдал!

>> Ева Овчинникова: Чем все закончилось?

>> Саша Давыдкин: Пока только родителей в школу вызвали и провели разъяснительную беседу.

>> Марта Петряйкина: Жестко…

>> Саша Давыдкин: Нормально, прорвемся)

>> Саша Давыдкин: А вот Чухрай я надвое разорву, мразь такую!

Я закатила глаза и шумно вздохнула. Парень сидел близко, поэтому услышал это и украдкой оглянулся.

<< Я: Не советую. Оставь ее. Ты сам во всем виноват и в следующий раз будешь умнее. В конце концов, на твоем примере все убедились, что наши с Хрущом предостережения насчет Чухрай не были пустым звуком.

Я видела, как Алиса дочитала это сообщение и погасила экран смартфона, а потом встретилась со мной взглядом, брошенным через плечо, и кивнула с крайне серьезным выражением лица.

Так Лена Чухрай уже на второй учебный день подтвердила свой статус стукача и мгновенно оказалась на иерархическом дне. Снова. В совершенно новом коллективе, где у нее были все шансы начать жизнь с чистого листа и даже завести друзей.

Ну а я так же неизбежно подтвердила статус лидера. Забавно.

Первая учебная неделя прошла, не принеся никаких толковых результатов в отношении Ильи. Пару раз мы с Лизкой проводили его до дома, а потом нас сменили Алиска с Евой, и наши наблюдения в итоге совпали с их: сразу после школы парень шел домой, проводил там минут сорок, не больше, а потом направлялся к метро с большой спортивной сумкой наперевес. Возвращался около восьми вечера. И так каждый божий день.

Лизка предположила, что ездил он наверняка в Автозаводский район, где располагался дворец спорта имени Коноваленко – молодежка и детские хоккейные команды тренировались именно там. Подруга отдельно справилась у отца, и тот сказал, что статус юниора закачивается в семнадцать лет, а дальше либо со спортсменом подписывала контракт молодежная сборная, либо все – закончен бал, погасли свечи. Поэтому у Ильи этот год был, скорее всего, последним и решающим. Из чего Лизка сделала логичный вывод, что парень сильно вряд ли расположен к романтическим отношениям, если намерения у него серьезные.

Меня это все, конечно же, категорически не устраивало – я хотела его себе немедленно и полностью, – но поделать, увы, ничего было нельзя.

А во вторник на следующей неделе Алиска с Евой принесли совсем кошмарные новости: следя за Ильей до его дома, девчонки увидели, как тот в какой-то момент догнал плетущуюся впереди него Майю Ушакову и дальше пошел рядом. Ева даже кружочек мне отправила с мест событий – настолько боялась, видимо, что я не поверю одним только словам. Ведь, на их с Алиской взгляд, ситуация казалась просто немыслимой.

Однако я бы поверила и без кружочка. Не находя себе места от злости, я попросила девчонок проследить в следующий раз еще и за Ушаковой, однако в среду и четверг ситуация не повторилась.

А вот в пятницу – да.

Я была практически уверена, что Майя делает все это нарочно: выслеживает Илью после школы и «‎случайно» попадается ему на глаза, делая вид, что ей в ту же сторону, что и ему. Лично я бы на ее месте именно так и поступила. Но следившая за ней Ева сказала, что девица и правда живет буквально через дорогу от дома Ильи. Удивительное рядом, дьявол его раздери.

К середине недели мама окончательно доконала меня вопросами о том, как продвигаются мои сердечные дела. А я и сама не знала, поэтому давала сдержанные ответы, на которые та лишь досадливо поджимала губы, но я почему-то была уверена, что в душе мать злорадствует, снова и снова находя подтверждение, что моя стратегия не работает. Это раздражало.

Ох, не так я себе все представляла, не так… Но признавать свою неправоту ужасно не хотелось. Я все еще искренне надеялась на то, что вся эта чепуха с Ушаковой лишь временное явление – может быть, даже проверка моей стойкости и веры во Вселенную. Но когда я ее пройду, судьба обязательно меня наградит за терпение и показательно выберет среди прочих фанаток Ильи. Потому что это я здесь главная героиня, а не они.

Но чем чаще я возвращалась мысленно к словам мамы, тем более явственно ощущала, что просто зря трачу время. И как распоследняя наивная идиотка позволяю претворяться в жизнь настоящей любовной истории – где-то там, за кадром и в стороне от меня. А потому решилась сделать хоть что-то – мелочь, пустяк, просто чтобы избавиться от изматывающего чувства собственного бессилия.

К концу второй недели в электронном журнале появилось постоянное расписание, и я наконец-то перестала каждый день отправлять фотографии в классный чат. Теперь можно было только поглядывать в изменения и сообщать, если таковые появятся. А еще журнал заполнился оценками, которые преподаватели перенесли из своих временных тетрадок.

Сводные отчеты по конкретному классу могли сформировать только их руководители и завучи. У простых учащихся такого уровня доступа, конечно же, не было.

Пришлось наведаться к Самоделкиной. Дверь от своей каморки три на четыре она никогда не запирала то ли от безответственности, то ли от излишнего доверия ученикам. Зря.

Дождавшись, когда та отправится в столовую, мы с Лизкой прошмыгнули в ее кабинет и заняли компьютер. Не опасались никого, кроме самой Самоделкиной: та без проблем разрешала своим «особенным» детям что-то распечатать, найти, погуглить и т.д. Поэтому ни у кого из потенциальных свидетелей подозрений мы бы не вызвали, сославшись на то, что, мол, Марина Александровна разрешила. И только сама Самоделкина знала правду – никто ничего сейчас не разрешал.

Лизка заняла позицию у соседнего стола, вечно заваленного толстыми папкам, документами в отдельных целлофановых файлах и прочей рабочей ерундой. Подруга готовилась изображать сосредоточенный поиск чего бы то ни было, если вдруг кто войдет. Я же открыла электронный журнал и зашла в раздел «отчеты».

– Что мы скажем, если она придет? – подруга явно нервничала.

– Не знаю. Правду?

– Очень смешно.

Электронный журнал, как и прочие государственные платформы, был сделан сложно. Ни о каком интуитивно понятном интерфейсе говорить не приходилось: я убила минут пять или семь, чтобы понять, какой именно из почти одинаково названных видов отчетов мне нужен.

– Чего ты там копаешься? – нервничала Лизка.

– Да тут черт ногу…

Дверь открылась, а мы обе чуть не слегли с инфарктом, ожидая появления нашего разоблачителя.

– Ого, вы тут. – В дверях стояла Ева. – А Самоделкина где?

– Фух, блядь, испугала, – схватилась я за сердце. – Дверь закрой за собой! В столовой она.

Девушка подчинилась:

– Чего делаете?

– Успеваемость мониторим. – Из принтера полезли листы с по-дурацки отформатированным отчетом. Информацию с текущими средними баллами по каждому предмету программа растащила аж на три страницы, несмотря на то, что в списках значилось всего двадцать три человека. – А ты чего тут?

Ева схватила первую страницу и, прочитав название, пожала плечами:

– Да с музыкальным конкурсом все возимся. Припахали меня выступить на открытии чего-то там. Со скрипкой.

Ева отдала выплюнутые принтером листы Лизке и опустилась на рядом стоящий стул, явно собираясь дождаться Марину Александровну. Подруга же, разложив бумажки поверх наваленных на столе папок, принялась вычитывать информацию напротив известно какой фамилии. А я подумала, что для прикрытия хорошо бы распечатать и свою успеваемость. Вдруг Самоделкина все-таки войдет?

Еще через минуту принтер снова заработал.

– М, кстати! – вдруг встрепенулась Ева, хлопнув себя по коленям. – Совсем забыла рассказать! Я тут на прошлой же перемене тоже заходила, но Марина Александровна занята была.

– И? – я погасила монитор, как было до нашего вторжения, и поднялась с места.

– С Ильей!

Эта ее реплика застала меня на полпути к распечаткам в руках Лизки, да так и пригвоздила к месту, заставив сердце сделать кульбит. Я перевела взгляд на Еву:

– Как ты могла о таком забыть? Рассказывай немедленно!

– Так это ж перед звонком было совсем, – начала оправдываться девушка, – а потом урок. И вы убежали почти сразу. Короче! Захожу я сюда, а Самоделкина не одна – Илья твой стоит, раздраженный капец. Видимо, ругались они или чего. И говорит такой, цитирую: «У меня слишком много дел, чтобы потакать всем хотелкам отца, так что извините».

– И все? – нахмурилась я, даже издалека не поняв контекст.

– Ну да. Потом Самоделкина на меня руками замахала, сказала выйти и все – я больше ничего не слышала.

– А кто его отец? – нахмурилась Лизка. – И с чем он наседает?

– А ты не знаешь? – удивилась Ева. – Ты же была на линейке, разве нет?

– Ну да. При чем тут это?

Ева закатила глаза:

– Слушать надо было внимательней. Помнишь мужика, который выступал после директора? Депутат. Так вот это батя Ильи. Казанцев Андрей… какой-то там. Не помню отчество.

– Ты шутишь, – ошалела я. – Почему раньше не говорила?

Ева посмотрела на нас как на двух дур:

– Так я думала, вы знаете. Ты ж сама, Насть, говорила еще после переклички, что Илья сын кого-то из Кремля. И когда на линейке вышел тот мужик, я просто два и два сложила…

Мы с Лизкой переглянулись: обе и правда чувствовали себя законченными идиотками.

– А еще мы когда репетировали концерт к первому сентября, Хохлов с новой аппаратурой возился, – тем временем продолжала Ева, – и Самоделкина сказала, что это подгон от спонсора. Хвасталась, что, мол, вот как выгодно принимать в лицей деток больших шишек.

– Думаешь, это тоже от Казанцева? – предположила Лизка. – Типа взятка?

– Не знаю, – пожала плечами Ева. – Но в следующем году выборы депутатов в заксобрание вроде.

– И дай угадаю: избирается этот Андрей Какой-то там по нашему участку, – хмыкнула та.

– А Илья-то тут при чем вообще? – перебила их я, вообще ничего не понимая. – Почему на него наседает отец? О каких прихотях речь? Как со всем этим связана Самоделкина?

– Ну, может, он попросил директора или Марину Александровну лично привлекать сына к школьным мероприятиям по максимуму? Хрен знает зачем и почему, правда. Но Илья совершенно точно отпирается.

Мы с Лизкой снова переглянулись, и по ее выражению лица я поняла, что подругу эти новости озадачили не меньше моего.

Если все, что сказала Ева, правда, а наши домыслы относительно Ильи и личности того мужика на линейке верны, то общая ситуация выглядела, мягко говоря, странно. Казанцев-старший наверняка был осведомлен, что его сын убивается на ежедневных многочасовых тренировках. А с учетом требований, предъявляемых к «а»-классу, уроки он делал весь оставшийся вечер после хоккея. Засидеться за одними лишь физикой с матаном можно до ночи. А русский? А литература? Даже не в профильном гуманитарном ему как ни крути придется читать «Обломова», «Отцов и детей», «Преступление и наказание» и «Войну и мир». Когда это все? И тут на тебе, привлекать к школьным мероприятиям. Бедный Илья… Как он справляется?

Но сочувствие, испытанное в первые минуты, не шло ни в какое сравнение с теми чувствами, которые вспыхнули во мне после того, как я внимательно изучила его текущую успеваемость из распечаток. Учился Илья несравнимо лучше меня. При его-то занятости! Невероятный молодец. Средний балл по всем предметам варьировался от «4,5» до «5,0». У меня такие показатели были разве что по математике, остальное зависло где-то около «3,5» и «4,2». Впрочем, его пятерку по матану я даже не пыталась сравнивать со своей: «ашки» проходило углубленную программу, а мы – так называемую базу.

Фантазия моя без проблем подкидывала картинки ежедневной рутины Ильи в настолько жестком графике и при таких показателях. А потому простое сочувствие быстро разрослось до восторга, ведь что еще я могла чувствовать к человеку, который, по сути, являлся лучшей версией меня самой? Целеустремленность, дисциплина, перфекционизм – и каждое дело с неизменно блестящим результатом. Не человек, а машина буквально.

Мне даже захотелось распечатать его фотографию и повесить куда-нибудь в рамочку, чтобы смотреть, вдохновляться и стремиться.

Листок с успеваемостью нашего класса так и остался у меня, поэтому я прямо наглядно могла сравнить Илью не только с его одноклассниками, но и со своими.

Порадовалась за Лизку, позлорадствовала над Чухрай, которая в этом году явно съехала, поэтому наверняка получала нагоняй от матери. Ничуть не удивилась Никите Сергеевичу – тот как всегда плевать хотел на все, кроме истории, права и обществознания.

Огорчилась, увидев успеваемость Ушаковой и Хакобян – заучки долбаные.

Мельком глянула на результаты Огаркова. Те меня даже немного рассмешили: русский с литературой – «5,0» и математика – «2,5». Ну не дегенерат ли?

В «а»-классе, кроме Егора и Ильи, я еще подробно изучила Яну Любавину. Та, как и я, была хорошисткой. Еще одно совпадение между нами, от которого мне захотелось раздраженно отмахнуться, как от жирной мухи. И может быть, даже подтянуть собственные проседающие отметки.

Успехи Любавиной в отношении Ильи, кстати, за прошедшие две недели были такими же скромными, как и по учебе – если судить беглым взглядом со стороны. Однако даже по ним можно было сделать вывод, что рыжуха своих намерений не изменила, а парень как будто все спокойнее и даже приветливее переносил ее компанию, охотно участвовал в беседе, улыбался и смотрел в глаза прямо и открыто. И хоть ничего даже отдаленно интимного в их общении не было, а все же результаты ее отличались от моего полного нуля.

Потому я все ближе подбиралась к признанию правоты своей мамы: под лежачий камень вода не течет. И если судьба выберет не меня, а Майю, Яна тем не менее сможет сказать, что да, проиграла, но хотя бы попыталась.

>> Мэй Нюй, только держи себя в руках, ладно?

Это сообщение от Лизки пришло в воскресенье, ближе к полуночи, когда я, уже лежа в кровати, по сотому кругу обдумывала все возможные сценарии взаимодействия Ильи с Ушаковой.

Случайное столкновение у расписания: «Мне стоило смотреть, куда иду…»

И вот внезапно выясняется, что до школы они ходят по одному маршруту. Майя видит его первой, перестает дышать от удивления и опускает глаза вниз, стараясь слиться с пейзажем. Но, конечно же, поздно – Илья ее замечает, улыбается и первым говорит «привет», такое теплое и в то же время уверенное, от которого у девицы тут же начинает течь по ногам.

А потом в столовой. Она стоит в очереди, и вдруг чувствует прикосновение к своему плечу: «Не против, если я воспользуюсь нашим знакомством и встану рядом?» – «Конечно нет».

Несколько дней коротких взглядов и сдержанных улыбок в школьных коридорах, но ничего большего, и у девицы начинает закрадываться мысль, что она, дура, сама себе все придумала и, конечно, ему не ровня. Но вдруг он догоняет ее по дороге до дома и предлагает составить компанию!

Какая, блядь, банальщина…

<< Что?

Я с трудом отвлеклась из своих гнетущих размышлений, но когда Лизка скинула перепост с канала Любавиной, аж на кровати подскочила и вся ощетинилась.

– Какого хуя?!

Это была серия фотографий от сегодняшнего дня: Илья, Антипенко, Машка Зацепина и гребаная рыжая дрянь сидели в какой-то кафешке, дурачились, глядя в камеру, и практически не держали дистанцию, словно были невесть какими приятелями.

Свайп – и следующая фотка показала мне Илью с Любавиной вдвоем. Они над чем-то ржали, склонившись друг к другу, а рыжая держала руку у парня на коленке.

– Сука драная…

Свайп – какая-то темная фотка с парой фонарей и растяжкой между ними «Все будет хорошо».

Свайп – букет цветов в женской руке.

Подпись к посту: «Лучший день в моей жизни».

– Только не говори, что этот веник от него, – прошипела я сквозь стиснутые зубы, снова и снова листая фотки по кругу. – Ты не могла. Не могла успеть. Когда?!

<< Чет я вообще нихрена не понимаю…

>> Ну, неприятно это говорить, но я тебя изначально предупреждала, что так, как хочешь ты, вряд ли получится. Реальность не работает по книжным законам.

А я вдруг вспомнила кружочек, который записали девочонки: Илья, неторопливо прогуливающийся с Ушаковой до дома.

– Нет, Лизок, очень даже работает. Просто…

Вот он – момент истины. Время сказать это вслух и признаться в очевидном самой себе.

<< Я не главная героиня.

Мы с мамой обе оказались не правы. Она в том, что судьбы и удивительных совпадений, благодаря которым идеальная история любви складывается как по нотам, не бывает. А я – в том, что Вселенная играет за мою команду.

Лиза недолго помолчала, но все же написала вновь:

>> Будешь со всем этим что-нибудь делать?

<< Шутишь, что ли?

<< Я Настя Шилова или кто? 😈

Мне не нужна была помощь судьбы, чтобы получить то, чего я хочу. И если для этого потребуется сломать все каноны жанра, именно это я и сделаю.