2. Сороконожка (1/2)

Я сижу на скамье

в парке, глядя вослед

проходящей семье.

Мне опротивел свет.

В который раз я тащил Жеку домой по свежим лужам в ночи. А ведь погода обещала быть такой хорошей…

Держа друга под руку, я веду его по трассе, где изредка проезжают машины. Сейчас, наверное, около четырёх утра. Телефон давно разряжен — да и плевать на время.

— Ну что, мы скоро? — еле внятно пробормотал парень, поднимая тяжёлую голову. Его язык заплетался ровно так же, как и ноги, поэтому он нёс бред и постоянно шатался.

— Заткнись и иди спокойно! Я уже все джинсы вымазал из-за тебя, кретин, — прошипел я, дёрнув друга. Кажется, ему плевать. Сначала он ещё пытался что-то говорить, но теперь просто спал на ходу.

Иногда я уставал от его бесконечных передряг. Наверное, и месяца не проходило, чтоб он не встревал во что-то, из чего мне потом приходилось его вытаскивать. Его отец умер год назад — трагически. Я прекрасно понимал, как он себя чувствовал: опустошённо, так же, как я после смерти матери. И, если честно, я всё ещё не перестал её оплакивать. Иногда по утрам мне кажется, что она вот-вот войдёт в комнату и спросит, проснулся ли я и буду ли кофе.

Каким бы Жека ни был, он оставался единственным настоящим другом с детства. Почти как брат.

Я завёл его домой и направился к себе. Наконец-то. Отец спал без задних ног — наверняка снова напился. Хотя сегодня я не лучше. Напился, принял наркотик, потом опять выпил. И всё равно был трезвее вечно пьяного Жени. В такие моменты я даже немного горжусь собой. Есть не хотелось. Хотелось просто вырубиться.

Будильник. Минералка. Доширак. Метро.

Я уже в универе, сижу перед кабинетом с зачёткой и жду чуда. Сегодня последний зачёт. Даже странно: всё идёт как по маслу — семь зачётов сдал без пересдач. Завалил лишь один экзамен, но впереди ещё пара.

Хотя кого я обманываю? Я ничего не сдал — просто списал. Или преподы пожалели. В любом случае, эта сессия идёт лучше предыдущей, и это уже радует.

Написал Жеке, чтобы собрал всех — вечером пойдём гулять. Не знаю, чего ещё ждать от этого дня.

И тут в голову лезет вчерашний парень. Становится неловко. Он же парень, твою мать. Что вообще со мной было? Нет, я нормально отношусь к геям, но себя к ним никогда не относил. Не замечал ни намёка на влечение к парням. А тут… Наверное, просто сработал наркотик. Я был не в себе.

Выдохнув, я достал телефон и начал листать сайты, пытаясь отвлечься.

— Вы с какой группы? — спросила преподавательница, выглянув из аудитории.

— Восемнадцать-тринадцать, — выдал я.

— У вас философия?

— Да.

Она пригласила меня внутрь. У всех в группе зачёты уже стояли, а я пропустил пары и не набрал рейтинг. Женщина лет сорока задала пару вопросов без подготовки — я не ответил ни на один. Отправила на пересдачу.

Меня это даже не расстроило. Выйдя из университета, я закурил и уже собирался спуститься в метро, когда заметил знакомое лицо — Аня. Девушка в летнем платье сидела на лавке, ветер поднимал подол, обнажая бёдра.

Чёрт, я ведь просто оставил её вчера на диване и свалил.

Мне захотелось раствориться в воздухе от стыда. Я опустил голову, развернулся и почти побежал за здание, чтобы обойти её стороной, но врезался в какого-то первокурсника — тот выронил рюкзак.

— Блядь, прости, друг, — пробормотал я, помогая ему собрать конспекты. Худощавый паренёк всё твердил, что «всё нормально».

Поднявшись, я понял — Аня уже заметила меня. Разговора не избежать. Я сунул руки в карманы джинсов и нехотя направился к ней.

— Привет, — первым поздоровался я. Она опустила взгляд в телефон и промолчала. — А что ты тут делаешь? У тебя ведь автоматом зачёт стоял.

— Нужно было поднести зачётку, чтобы выставили рейтинг.

— А, точно, — кивнул я, почесав затылок. Солнце отражалось в её волосах, делая их кроваво-красными. — Ань…

— Что? — холодно бросила она.

— Прости. Я обкурился. Не помню, как…

— Я зато помню, — сказала она, наконец подняв взгляд. — Ты вернулся спустя час, начал дёргаться, облил кого-то и даже не заметил, как я ушла. Так ведь?

— Извини. Я не контролирую себя на таких вечеринках. Всё бесплатно было и…

— Ты себя к наркоманам причисляешь?

— Что? Нет, конечно. Я только в компании, по фану.

— И как часто — «по фану»?

— Ань, я алкоголик, а не наркоман, — криво усмехнулся я.

Она хмыкнула, поправила локон и снова уткнулась в телефон. Я шагнул ближе, проверяя, насколько я ей неприятен. Мои колени почти касались её. Она не отодвинулась — лишь замялась, смущаясь. Я кончиками пальцев задел прядь её волос.

Её ресницы дрогнули, она подняла взгляд — и тут же отвела глаза.

— Злишься на меня? — тихо спросил я. Она помотала головой. — Мы сегодня на ВДНХ будем, с гитарой. Придёшь?

— Ты не будешь употреблять?

— Нет, только пиво, — пообещал я, и действительно не собирался курить. Хотел просто видеть её.

— Ладно, тогда приду.

Я не сдержал улыбки, накрывая её затылок рукой и прислоняя к своему животу, пока та сидела передо мной на лавочке у злосчастного университета. Она так же заулыбалась и обняла меня поперёк бёдер руками, кажется, больше не тая на меня обиду.

— Здорова, — поприветствовал меня Жека, протягивая руку.

— Добрый день, — щурясь, ответил я с издёвкой.

— Ну только не начинай! — застонал он и достал сигарету. — Я почти ничего не помню. Пыль была ни к чёрту.

— Ты вообще понимаешь, что употребил? Ангельская пыль — это, конечно, весело, но, чёрт, мне реально было за тебя страшно. Ты бредил.

Он потёр переносицу и улыбнулся, выдыхая дым. Мы стояли на районе на «курилке», где обычно сидели на бетонном уступе по вечерам с пацанами. К тому же, там можно было спрятаться от летней жары в тени.

— Выкупаю. Прости, — сказал он, отводя взгляд. — Ну а ты-то как шишку хапанул?

Я поперхнулся дымом, закашлялся. Он засмеялся, похлопал по спине.

— Неужели так ярко? Много народу было?

— Кхм… нет. Немного, — хрипло ответил я. — Я и парень.

— Всего-то? И как штрих? — спросил он, и почему-то это прозвучало слишком спокойно.

— Нормально. Мне вообще было пофиг, кто рядом. Шишка была качественная, — сказал я, пытаясь сменить тему. — Ты сегодня с нами на ВДНХ?

— С нашими?

— Ага.

Мы пошли по дворам к дому, проходя под аркой, и сразу яркий солнечный свет ударил в лицо. Я скривился, ведь забыл очки дома, а Жека прятался под козырьком кепки.

— Я вчера с подругой познакомился, — начал он. — Шатенка, классная такая. Формы — что надо.

Я кивнул, делая вид, что понял, о ком речь.

— Так вот, она номер дала. Думаю, позвонить.

— И куда позовёшь? На район — семки лузгать?

— Очень смешно, — закатил глаза Жека. — Она, между прочим, не тупая. Тащилась от фоток, где мы на стройке у театра.

— Даже странно, — приподнял я бровь. — Она точно из компании элиты?

— Точно. С каким-то чуваком тёрлась — дрыщ, с татухами на лице.

Я отвёл взгляд. В груди неприятно ёкнуло. Смесь ненависти и… чего-то ещё.

— …ну я подумал, что позову её с нами. Не против?

— Ага, — бросил я и ускорил шаг. — Мне пора. Вспомнил кое-что.

Зайдя в квартиру, я захлопнул дверь, кинул рюкзак под вешалку и устало побрёл на кухню. Из комнаты доносился звук телевизора — отец снова дома. И снова пьян. Через пару минут он уже «попросил» приготовить что-то. Потом я наконец смог принять душ, побриться и сесть за комп.

— Что у нас тут… — пробормотал я, открывая страницу Жеки.

На аватарке — свежее фото со стройки. Первый лайк — Дарина Свиридова. Открыв её страницу, я сразу понял: та самая, «с формами». Пролистав пару фотографий, я наткнулся на него — Тимофея, как оказалось. Худой, с наглым взглядом, весь в татуировках, позировал с Дариной на фоне Красной площади. Он столичный?

Я кликнул на профиль. Музыка тихо играла в динамиках, пока я листал фотографии, не отрывая взгляда. На вечеринке он показался иным — весёлым, лёгким. Но на фото — совсем другой человек: холодный, надменный. Записи на стене пропитаны ненавистью к людям.

Хреновый из меня психолог.

Я усмехнулся, глядя в его глаза на экране. Он не так прост, как кажется. Появилось странное, непрошеное желание — написать ему. Я резко закрыл браузер.

— Не, не, не, — пробормотал я, хватая телефон. Написал в беседе, что выхожу во двор, и начал одеваться.

Белые кроссовки. Чёрные джинсы. Чёрная футболка. Сегодня я как никогда ярок.

Когда пришёл на место, там уже были Кира и Тоха. Мы поздоровались и сели на лавку, закурив. Тоха — старый друг с детства. Кира — своя девчонка, одевается почти как парень, вечно со скейтом. Когда-то все думали, что она пацан, пока у неё не начался пубертат и не начала расти грудь. Наверное, она лесби. Да и какая, по сути, разница.

— Привет! — крикнул Лёша, появляясь со своей идиотской улыбкой. Мы звали его Дельфином, потому что он так же нелепо улыбался и, кроме ветра в голове, у него, кажется, ничего не было.

Через час вся компания была в сборе — человек десять. Мы перепрыгнули турникеты и забежали в вагон метро.

Когда мы вышли из подземного перехода, то в лицо сразу ударил влажный, тяжёлый воздух. Над площадью низко нависали серые тучи, приглушая свет фонарей и делая всё вокруг будто размытым. Ветер гнал по асфальту мусор и первые редкие капли дождя. За остановкой тянулся ряд облезлых павильонов с потускневшими вывесками и плакатами, когда-то обещавшими «ярмарку достижений». Всё казалось выцветшим и усталым, но в этом было какое-то своё, питерское очарование.

Мы направились к нашему привычному месту — подальше от людей и охраны, вглубь парка.

— Кому звонишь? — спросил Дельфин, щёлкая семечки.

— Жеке.

— Так он уже там.

— В смысле?

Тот лишь пожал плечами и продолжил лускать.

— Он с какой-то подругой встречался, — пробормотал наконец.

Я ничего не ответил. Всё стало ясно.

Мы подошли к заброшенному зданию с облупившимися стенами и старой архитектурой. Достал сигарету, закурил.

— Бу! — вдруг раздалось сбоку. Я дёрнулся, едва не выронив сигарету. Жека выскочил из темноты массивного входа, хохоча.

— Кретин, — прошипел я, поднимаясь по ступенькам и толкая его плечом.

Внутри пахло сыростью и пылью. Лестничная клетка, разбитые стены, сетка шахты лифта. Поднимаюсь выше — воздух свежее, и можно вздохнуть свободно.

— Чёрт, — услышал я женский голос эхом.

Девушка с довольно массивным фотоаппаратом стояла у окна, пытаясь сделать селфи. Она не выглядела как та, кто умел им пользоваться.

— Как успехи? Стоило взять с собой фотографа, — сказал я, подходя ближе.

— Я так и сделала, но он отошёл отлить, — улыбнулась Дарина белоснежно. Сразу ощущалось, что девушка при бабках

— А, понял, — кивнул я.

— Можешь помочь? Сфотографируешь меня?

Я кивнул, перекинул ремень камеры на запястье и взял её в руки. Девушка в лосинах села на подоконник и стала позировать. Её тонкий короткий топ едва скрывал рёбра, втянутые живот с пинсингом в пупке напрягался, когда та выгибалась, пытаясь казаться худее. Задницу у неё, и впрямь, была большой для её тельца. Я делал снимки, пока сзади не послышались шаги.