Одно дыхание на двоих. (1/2)

— Тогда ты подаришь мне ещё один шанс.

Брови Тэхёна медленно поползли вверх, нижняя губа задрожала — казалось, он вот-вот расплачется. Но вместо слёз, наружу вырвался громкий, заливистый смех. Чонгук остолбенел, не ожидая такой реакции. Хотелось схватить парня и хорошенько встряхнуть, чтобы привести в чувство — со стороны Тэхён выглядел настоящим безумцем.

Гул басов клубной музыки дрожал в асфальте, неоновые огни выжигали на мокром тротуаре кислотные кляксы. Из приоткрытых дверей пахло алкоголем, табаком и чужими феромонами. Тэхён всё ещё смеялся, но звук его смеха становился прерывистым, хриплым, дрожащим.

— Что, снова захотел окунуться в мир богатых? — спросил омега, наконец-то успокоившись. — Извини, билетов на кассе больше нет, полный sold out.

Амо вздрогнул, как от сильной пощечины. Тэхён ударил словом, а лучше бы кулаком.

Чхве скривил губы и, тихо вымолвив «я пас», отошёл в сторону. Разговор принял оборот, не предназначенный для лишних ушей.

— Тэхён, то, что я тогда тебе сказал, было ложью. — на выдохе проговорил Чон. — Там не было ни капли правды.

— Ложь, значит? — Тэ изогнул бровь, нарочно мило улыбнувшись. — Тогда ладно, пойдём, быстро потрахаемся и сотрём всё из памяти. — рывком схватил альфу за запястье и потянул за собой, но Амо даже на сантиметр не сдвинулся. — Ну, чего застыл? Давай! Забудем эти пять лет, забудем мою боль, мои страдания, весь тот ад, который со мной происходил после того, как ты кинул меня.

— Тэ…

— Что «Тэ»? — омега одёрнул руку и вытер ладонь о кожаные шорты, будто стирал что-то липкое. — Разве не такую реакцию ты от меня ждал?

Воздух между ними стал густым, как перед дождём.

— Я ждал… что ты хотя бы выслушаешь. — хрипло сказал Амо.

— Допустим, я выслушал, дальше что? Встанешь на колени? Умилительное «прости» и я растаял? А через пятьдесят лет мы отпразднуем золотую годовщину свадьбы, так? — язвит Ким. — Ты пересмотрел американские мелодрамы со слишком счастливым хэппи-эндом. В нашей истории его нет.

Сердце Тэхёна сжалось до размера маленького шарика для пинг-понга, он шумно втянул воздух наполненный кофейным ароматом, а затем выпустил его, словно отпуская прошлое.

— Ты опоздал, Амо. Я научился дышать без тебя.

Тэхён прикусил внутреннюю сторону щеки, сдерживая предательские слёзы. Сделав глубокий вдох, он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Он знал, что если взглянет назад, Амо без труда прочитает все его чувства, которые он так старательно прятал.

— Тогда я буду дышать за двоих.

***

Намджун остановил машину прямо перед чёрными воротами и нажал кнопку на брелоке. Створки, дрогнув, разошлись в стороны, будто тяжёлые занавесы старого театра, впуская его во внутренний двор. Ferrari мягко проплыла по гравию, шины зашуршали, затихли, и — как по команде — ворота вновь сомкнулись, отрезая двор от остального мира.

Двигатель заглох. На несколько секунд воцарилась густая тишина, в которой было слышно лишь слабое постукивание остывающих цилиндров. Намджун выбрался наружу, захватив шестёрку янтарного пива и новую пачку сигарет. Тихо обогнув дом, он миновал гараж, прижал плечом едва скрипнувшую калитку — и оказался на скрытом от чужих глаз участке. Здесь, под крытым навесом, в лунном свете сияла красная Toyota Supra A80. Когда-то её кузов вспыхнул, как бумага в костре, но теперь поверхность металла отражала даже тусклый свет наружной лампы, словно стерильное зеркало.

Четыре года Намджун собирал её заново: разыскивал редкие детали в распроданных коллекциях, выколачивал арки, вышлифовывал каждый сантиметр вручную — до тех пор, пока пальцы не начинали дрожать, а запах растворителя не перебивал собственные мысли. Supra стала его исповедальней, терапией и проклятием одновременно.

С этой машины когда-то началась их дружба — на ней же она и закончилась. Будто Джина и близнецов Чон никогда не существовало, будто их общие шутки, ночные гонки и споры о том, кто лучший гонщик Шумахер или Алонсо, растворились вместе с дымом горящего бензина. Остался лишь Чимин — единственный, кто напоминает, что они вообще были. Омега говорит о них коротко, без точек, будто пытаясь не дать фразам окостенеть: «Помнишь, как Джин…», «Амо тогда сказал…». И каждая такая фраза звучит как лёгкий удар по рёбрам — тихий, но неумолимый.

Намджун подтащил к бамперу старый складной стул, который всё это время был его помощником во время усталости. Он опустился на него, подвинул ящичек пива, достал бутылку и щелкнул крышкой. Пена прошлась тонкой змейкой по запотевшему стеклу.

— Ну что, красавица, — произнёс он, приподнимая горлышко в неофициальном тосте, — За то, что ты воскресла, а я так и остался в той ночи. — пиво скользнуло в горло прохладным, чуть терпким потоком.

— Ты бы прекращал пить, а то всё чаще стал разговаривать с машиной. — раздался позади него бархатистый голос. — Для меня бутылочка найдётся?

— Нет. — не оборачиваясь, ответил альфа.

Тэхён хмыкнул и, подойдя ближе, уселся рядом прямо на зелёную траву.

— Я спросил из вежливости. — улыбается криво, вытаскивая из ящика пиво. — А где тот парнишка из клуба? Я думал ты уехал с ним.

Намджун пожимает плечами, будто даже не понимает о ком идёт речь.

— Не сложилось. — отвечает альфа, доставая из пачки красного Marlboro две сигареты. — Будешь? — протягивает одну омеги.

— Нет, слишком крепкие для меня. — качает головой Тэ и вынимает из кармана свои сигареты. — Тонкие с ментолом, вот моя тема.

— Такие курят только омеги.

Тэхён выгибает бровь и поворачивается к старшему, смотрит как на полного идиота.

— Шутка.

— Плоские шутки, прям как у Джина. — сужает свои ярко-синие глаза и, немного склонив голову, смотрит на альфу. — Как ты справился со своими чувствами? — омеге действительно интересно, ведь тоже хочет вот так просто взять и отключится.

Намджун нервно перекатывает сигарету между пальцев, ловит взгляд Тэхёна, затягивается и выпускает тонкую струйку дыма вверх, в тёплый ночной воздух. Затем, не глядя на собеседника, тихо начинает:

— А я и не справлялся. Каждый раз ловлю себя на том, что стало хуже, что ищу Джина уже даже во сне. — он ударяет кончиком пальца по сигарете, стряхивая пепел. — Просыпаюсь — и первое, что всплывает в голове, это его смех, как в репетиционном зале: громкий, звонкий, будто сразу делает комнату светлее. В машине до сих пор лежит его платок. Обычный, нежно-розовый, но если приложить к лицу, от него всё ещё тянет лёгким яблочным ароматом. — бросает короткий взгляд на друга, будто убеждаясь, что его слушают. — Я езжу с этим запахом каждый день, будто с пассажиром-призраком на заднем сиденье. Бред, да? Но без этого платка я будто не живу.

— Ты любишь его?

Намджун нервно хмыкает, щёлкает зажигалкой — не чтобы поджечь, а просто слушая металлический клац.

— Я не просто его люблю, я им дышу, брежу, растворяюсь. — он задерживает дым в лёгких, наслаждаясь никотином, затем медленно выпускает. — Ты спросишь, почему я не пойду и не скажу ему об этом? Как сильно сожалею, что назвал его шлюхой, что прошёл мимо, когда он сидел на полу гостиной совершенно один, убиваясь от горя и скорби, или может, что не поддержал его, когда он дрожал от слёз, оплакивая Чонина на кладбище. — альфа замирает, пальцы с сигаретой дрожат. — Потому что я — трус. — пожимает плечами. — Джин ведь никогда мне ничего не обещал. Не говорил что любит, ну или хотя бы то, что я ему нравлюсь, ничего.

— Вы же спали. — хмурится омега, затягиваясь до кислого фильтра. — Разве это не показатель чувств?

Намджун ухмыляется, качая головой — ну что за глупый мальчишка.

— Секс не всегда про любовью: порой это способ достижения какой-то цели, снятия напряжения, возможность отвлечься, ощутить контроль, исследовать тело, вернуть близость или просто получить удовольствие, — он поворачивается к младшему, несколько секунд рассматривает его лицо и кивает своим мыслям. — Любовь — это другое. Она не измеряется накалом страсти: она растёт в тихой заботе и терпении. Там, где желание смолкает, любовь только начинает звучать.

Тэхён молчит пару томительных минут, думает, размышляет. Затем тушит окурок о рыхлую землю, встаёт, допивает пиво и ставит пустую бутылку обратно в ящик.

— Я останусь у тебя, не хочу ехать домой.

— Опять скажут, что мы трахаемся. — цокает Намджун. — Спокойно ночи. — салютирует недопитой бутылкой. — А я ещё немного поболтаю с моей красавицей.

Тэхён с улыбкой покрутил пальцем у виска и направился к дому. Намджун, не обращая внимания на жест друга, подкурил новую сигарету и открыл целую бутылку пива. Эта ночь обещала быть долгой, как и все те, где нет Сокджина.

***

— Мин Юнги! — разъярённый крик разносящийся по всему дому, способен был разбудить даже свежеположенную кладку кирпичей.

Альфа тяжело вздыхает, ставит недопитый утренний кофе на стол и направляется в спальню. Распахнув дверь, он с приподнятой бровью уставился на розоволосого омегу, который, красный как помидор, смотрел так, будто собирался испепелить взглядом до состояния угольков.

— Это что? — рявкает Пак, швыряя в него жёлтую тряпку.

Юнги ловит её около лица и, нахмурившись, разглядывает.

— Футболка, — озвучивает общеизвестное.

— Вау, спасибо, Капитан Очевидность, а то я уже начал путать её с баклажаном, — ядовито тянет Чимин. — Чья она?

— Твоя, — пожимает плечами Юнги. — Мы купили её на прошлой неделе в торговом центре. Ты же сам топал ножками и кричал, как она тебе остро необходима.

Чимин кривится: всё-то этот альфа помнит. План «В» с треском провалился, и он раздосадованно хнычет. Юнги, заметив разочарование на любимом лице, улыбается, качает головой и подходит ближе.

— Малыш, не надо пытаться со мной поругаться, чтобы свалить, — он обнимает парня за талию и притягивает к себе.

— Конечно, зачем ругаться, когда можно просто замотать проблему в объятия и отложить до второго пришествия, — ехидничает Чимин, но не вырывается.

— Я же сказал, что мы поговорим о твоей встрече с Джином, как только вернёмся в город.

— Ах, да, великий День Разговора, который никогда не наступит.

— Наступит. — мурчит альфа, уткнувшись носом в розовую макушку. — Обещаю.

— Запиши в ежедневник, вдруг забудешь, — бросает омега обиженно. — Я слышал твой разговор с Джексоном. Сегодня Чонгук участвует в заезде у Чхве, и Джин тоже там будет.

— Сегодня мы точно никуда не поедем, и это не обсуждается. — строго произнес Мин. — Ты ведь сам хотел провести выходные только вдвоём, вот и наслаждайся.

Пак хнычет капризно и, положив подбородок на чужое плечо, кивает. Сдался? Нет. Он придумал план «С».

Юнги, обнимая любимого, глубоко дышит, пытаясь подавить нарастающее возбуждение. Он чувствует себя как часовая бомба: стоит только этим нежным рукам коснуться его тела, и всё… туши гранату. Неудивительно, ведь Юнги не испытывал полноценного секса уже целых пять лет. Взаимные дрочки во время течки — это, конечно, хорошо, но до настоящей страсти далеко. Однако он ждёт. Даже если бы между ними не было никакой физической близости, Юнги всё равно ни за что не отказался бы от своего мальчика. Он готов пройти через любые трудности, лишь бы вместе, лишь бы навсегда.

— Мне нужно в магазин, — сказал Чимин, отстраняясь от альфы и энергично хватая ключи от машины, лежавшие на микроволновке. — Хочу приготовить нам романтический ужин: со свечами, вином и всякой чепухой.

— Всякой чепухой? — поднял бровь Мин, с недоумением глядя на него. — Очень романтично, конечно. — он покачал головой с легкой усмешкой. — Ну что ж, поехали, я составлю тебе компанию.

— Нет! — воскликнул Пак, чуть громче, чем планировал. — Я сам! Ты лучше займись мясом, пока меня не будет.

Альфа прищурил глаза и внимательно изучил лицо омеги, пытаясь уловить что-то неладное. Но стоило Чимину сладко улыбнуться, как все подозрения разом исчезли.

— Ладно, как скажешь, — сдался Мин.

Чимин выкатил Lamborghini из гаража и аккуратно выехал через высокие кованые ворота. Поместье четы Ким-Мин, расположенное в ста километрах от города, впечатляло своим размахом и красотой. Каждый месяц они с Юнги старались выделить пару дней, чтобы сбежать от городской суеты и насладиться уединением. Психиатр, у которого наблюдается Чимин, настоятельно рекомендовал им проводить больше времени вместе, чтобы внутренний омега смог выбраться из темного угла, в который забился пять лет назад.

Пак глубоко любил своего истинного, и его человеческая сущность с радостью приняла альфу со всеми его достоинствами и недостатками. Однако звериная часть его натуры оставалась настороженной и не спешила подпускать Юнги ближе. Омега прекрасно осознавал, что альфе нужен полноценный партнер, и был безмерно благодарен за то, что Юнги продолжает быть рядом, несмотря на все трудности.

Проехав по извивающейся проселочной дороге, Чимин добрался до маленькой деревушки. С трудом отыскав аптеку, он быстро выскочил из машины и, переговорив с фармацевтом, приобрел необходимые лекарства. Затем он направился в алкомаркет, где выбрал две бутылки красного полусухого вина. В продуктовом магазине омега собрал разнообразные сорта сыра, сочный виноград и хрустящие орехи. Размахивая пакетами с покупками, Чимин выглядел довольным, как удав, и, аккуратно загрузив все на пассажирское сиденье, вернулся в машину. С улыбкой на лице он поехал обратно в особняк, предвкушая вечер, полный романтики и пиздеца, который Чимин приготовил для истинного.

— Давай помогу. — когда он подъехал, к нему на встречу вышел Юнги. — Не многовато ты вина купил, алкаш?

Чимин упёр руку в бок и недовольным взглядом посмотрел на альфу снизу-вверх.

— Винишка много не бывает, детка. — хмыкает и, тряхнув розовыми волосами, направился в дом.

Юнги подхватил пакет и, следуя за Чимином, не мог отвести взгляда от покачивающихся ягодиц парня. Тяжело сглатывая, он ощущал, как в голове роятся смелые мысли. Бедный Чимин даже не догадывается, что творится у Юнги в сознании. В особняке не осталось ни одной поверхности, на которой бы он не мечтал разложить омегу. К счастью, ближайшие соседи находятся в трех километрах, иначе они бы забыли, что такое тихая ночь.

Чимин с увлечением готовил ранний ужин: стейки, легкие овощи с обилием зелени и нежно потушенная спаржа. Он красиво сервировал стол, расставляя тарелки и бокалы так, чтобы всё выглядело идеально.

Юнги, подперев плечом проем столовой, с улыбкой наблюдал за стараниями младшего.

Когда всё было готово, он подошел ближе и, поцеловав Чимина в висок, произнес:

— Выглядит просто божественно.

— Знаю, — игриво закатил глаза Пак. — Открой вино, а я схожу за брускеттами.

Юнги кивнул, ощущая, как в груди разливается тепло от такого домашнего Чимина. С каждым днём, омега всё больше вылезал из своей скорлупы, шаг за шагом, потихоньку подпуская к себе. Возможно до полного восстановления понадобится ещё лет пять, а может и больше, но альфа всё равно будет ждать. Он даст ему столько времени, сколько потребуется. Он отдаст все свои силы и даже больше. Юнги отдаст ему жизнь.

После успешного вскрытия бутылки, альфа разлил напиток по бокалам, и они сели ужинать. Юнги не уставал восхищаться блюдами, которые омега так старательно приготовил. Каждый раз, когда вилка оказывалась у него во рту, он охал и ахал от удовольствия. Чимин смущенно хихикал, его щеки заливаились румянцем от комплиментов.

Через полчаса Юнги встал и вышел в туалет. Оставшись один, Чимин, взяв в руки телефон, взглянул на время. Пора! Виновато закусив губу, он уставился, не моргая, на высокий бокал с красным напитком.

— Ты чего завис, коротышка? — улыбнулся альфа возвращаясь за стол.

— Если мы сейчас выедем, то успеем до начала заезда. — произнес Пак, поворачиваясь к Юнги. — Милый, пожалуйста, давай поедем.

Альфа вздохнул, раздувая ноздри, и, схватив бокал, осушил его до дна. С одной стороны, он понимал Чимина — как бы ему это ни нравилось, Джин и Амо были его семьей. Но! Пять лет упорной работы с психиатром, пять лет анализов, пять долгих лет борьбы с собственными демонами… И теперь Чимин вдруг заявляет, что хочет увидеть Чонгука?! А что будет потом? Всё снова по кругу?

Юнги почувствовал, как в груди разгорается гнев, смешанный с тревогой. Он не хотел возвращаться к тому, с чем они так долго боролись. Каждый раз, когда Чимин произносил имя Амо, в его сердце вспыхивала неуверенность.

— Нет! — отрезал Юнги, его голос звучал твердо и грозно. — И даже не пытайся меня переубедить. Если Джина я ещё как-то готов пережить, то Амо…

Не успев договорить, он вдруг потерял равновесие, и его голова с глухим стуком рухнула в салат. Чимин тяжело вздохнул, потянулся к бокалу и сделал маленький глоток, смакуя виноградный вкус на губах. Он покосился на храпящего альфу и кивнул, словно соглашаясь с какой-то невысказанной мыслью.

— Да, я с тобой полностью согласен, любовь моя, — произнес он с важным видом. — Я обязательно сделаю так, как ты хочешь, безусловно… просто не сегодня. — пожав плечами, он отцепил одну виноградинку от грозди и закинул её в рот. — И не надо на меня так сердито храпеть! Ты сам виноват… — театрально приложил руку к груди. — Да-да-да, когда ты очнешься, то, конечно же, нарежешь меня на мелкие кубики, ага.

Аккуратно вытерев рот салфеткой, Чимин потрепал спящего Мина по голове, затем поднялся наверх и забрал заранее приготовленную сумку. Спустившись обратно в столовую, он написал короткую записку и положил её на стул, на котором только что сидел.

— Я обязательно замолю прощение, — улыбнулся с коварным блеском в глазах и, схватив ключи от ламбы, покинул дом.

***

Чонгук, сложив руки на груди, сидел в кресле и с видимым вниманием слушал разгневанные нотации Сокджина. Омега, размахивая руками, орал так, будто из него вырывались какие-то демоны. Амо прекрасно осознавал, что если репортеры узнают о его участии в уличных гонках, даже если они и проходят в официальном формате, спонсоры их команды не замедлят с судебными исками.

Сокджин продолжал говорить, его голос напоминал бурю, готовую разразиться. Чонгук же оставался спокойным, как будто все это его не касалось. Он знал, что упрямство омеги не оставит шансов на компромисс, но в глубине души надеялся, что Сокджин всё же поймет его.

— Ты не понимаешь, что на кону стоит твоя карьера! — восклицал Сокджин, его глаза сверкали от гнева. — Если кто-то из журналистов разнюхает, это будет конец!

Амо лишь покачал головой, внутренне уверенный в том, что риск — это часть его жизни.

— Конспирацию ещё никто не отменял, хён.

Сокджин резко поворачивается и, в два шага оказавшись перед ним, пинает его по ноге.

— Да, блять, больно же! — вскрикивает Амо, потирая ушибленную голень. — Всё будет хорошо, чего ты так завёлся?